РуНикс – Аннигилятор (страница 17)
— У тебя еще будет много желаний,
Темные, гортанные нотки его голоса обрушились на нее одновременно с новой волной жара. Она заскулила и прижалась к нему еще ближе, благодарная своему разуму за то, что он явился ей, чтобы она не чувствовала себя одинокой в свои последние минуты.
Они двигались в быстром темпе. Звуки и виды расплывались, и она чувствовала, что ее конечности становятся все тяжелее и тяжелее, а сердце внезапно замедлилось, заставляя ее голову кружиться.
— Ты был… с кем-то еще? — Спросила она с заминкой, озвучивая свой худший страх, ее пальцы сжались на его куртке, когда он укладывал ее куда-то, пристегивая ремнями. Что делал ее разум? Почему оно заставляло его пристегивать ее где-то?
Он закончил затягивать ремни, чтобы она не могла двигаться, и схватил ее за лицо, заставив ее на секунду сфокусироваться на его мерзких не одинаковых глазах.
— Ты была, есть и всегда будешь моим единственным наваждением, Луна Кейн.
Она вскрикнула от того, что он назвал имя другой девушки, острая боль пронзила ее сердце, прежде чем все вокруг стало черным.
Глава 10
Слишком близко.
Он чуть не потерял ее, и впервые в его жизни, что-то мертвенно бледное дышало в его грудь. Эмоции — это не то, что он обычно испытывает, но сегодня он прочувствовал весь их спектр. В основном, все они были направлены на него самого, за то, что не нашел ее раньше, за то, что так долго тянул и искал. А также на нее, за то, что она думала, что он просто так оставит ее, за то, что он не сможет, вернуть ее из пасти самой смерти. Смерть не сможет заполучить ее, ничто не могло получить ее, пока он не выдвинет свои требования.
Если прошлое и научило их чему-то, так это тому, что время в их отношениях ничего не значит. Он мог годами ждать подходящего момента, но тот факт, что у нее не хватило терпения, сказало ему две очень важные вещи: она была сломана сильнее, чем он предполагал, и ему нужно было сделать все возможное, чтобы она снова стала живой. Если она больше не будет чувствовать — мир перестанет существовать.
Ее жизнь не была ее жизнью.
Он посмотрел на то место, где посадил ее в вертолет, пролетая над городом и полями на востоке, доставляя ее туда, где она всегда должна была быть.
Она застонала от боли, звук отчетливо прозвучал в его наушнике через ее, и вибрация от этого звука прокатилась по его предплечьям, сладкое послевкусие заполнило его рот.
Ему этого не хватало. Он скучал по ней. И почти потерял ее. Это было нехорошо. В этом нет нечего близкого к нормальному.
Пролетая над темными полями внизу, он осознал, что сегодня вечером был на волоске от смерти. Тристан Кейн был там, слишком близко, с остальными своими людьми, а он еще не был готов к тому, что она уйдет. Он знал, что случится, если она уйдет слишком рано. Она найдет свою семью, найдет людей, которые будут бесконечно любить ее, найдет мужчину, который исцелит ее любовью, возможно, того пса Данте, который шел по ее следу несколько месяцев, а может, и кого-то другого. И, возможно, это на время утихомирят ее демонов. Но демоны вернутся. Никто из них не мог понять этого, понять ее, ее ад, потому что никто из них даже не видел этого, а тем более не переживал этого. Ей нужно было чувствовать себя в безопасности, и никто не даст ей этого, кроме него. Потому что у них была совесть, мораль, этика, а у него? У него была она.
Она никогда не сможет принадлежать кому-то другому. На нее претендовал сам дьявол в тени еще задолго до того, как кто-то смог вывести ее на свет.
И даже если ее окружат любовью, она все равно будет чувствовать себя изолированной, одинокой и задаваться вопросом, не слишком ли она сломлена, чтобы быть в порядке. А его это не устраивало. Он уже давно знал, что она склонна к самоповреждениям, в основном в своих мыслях.
Насколько он знал, до сегодняшнего вечера она не предпринимала никаких действий. Это была одна из причин, по которой он всегда висел перед ней в качестве стимула для жизни, и это срабатывало какое-то время. Он должен был снова дать ей что-то, ради чего стоит жить.
Она еще не была готова к встрече со своим прошлым, ее разум, вероятно, не сможет справиться со всем этим сразу, но однажды она будет готова. И в тот день он положит правду к ее ногам.
Легко управляя вертолетом с многолетним опытом, он повернул направо к горам, выстроившимся вдоль берега перед открытым морем, направляясь к дому, который он построил для них за эти годы. Полеты были одним из единственных развлечений, помимо игры с огнем и слежкой за ней.
— Я умерла? — Пробормотал объект его одержимости, и он оглянулся на нее, чтобы увидеть, как она моргнула, а потом снова потеряла сознание, ее короткие волосы торчали вокруг ее прекрасного лица.
Он знал, почему она отрезала их, так же как знал, почему она уничтожила его розы. В ее сознании какая-то часть ненавидела его. Но ее сердце было мягким, оно жаждало его, и он сделал бы все, чтобы она снова почувствовала к нему любовь.
После того, что она пережила от рук Синдиката, после того, что они сделали, чтобы выманить его, он не винил ее за ненависть. Но он не смог бы выйти из тени, даже если бы нашел ее. Это разрушило бы годы тщательного планирования и расстановки нужных частей в нужные места. Один его импульсивный шаг мог бы все разрушить и привести к гибели всех, включая семью, о которой она даже не знает.
Нет, ему пришлось выбирать, и он не выбрал ее в краткосрочной перспективе, но она всегда была его самой важной целью. Все, что он делал последние шесть лет, было сделано ради нее, чтобы она могла прожить хотя бы один день, постоянно не оглядываясь назад.
И после того, что они сделали, Синдикат должен был сгореть к чертовой матери.
Глава 11
Просыпаться в чужих кроватях и смотреть на чужие потолки становиться дурной привычкой. Лайла открыла глаза, ее конечности слишком тяжелые, чтобы она могла даже попытаться пошевелить ними.
Лишь через секунду она поняла, что на ней лежит что-то тяжелое, и как раз таки оно удерживает ее.
В панике она посмотрела вниз на голые мускулистые бицепсы, лежащие на животе, и на подертое предплечье, которое было покрыто темными волосами, идущими по диагонали к бедру, на большую мужская руку с длинными тонкими пальцами, которая держала ее. На тыльной стороне руки виднелись следы от ожогов.
Лайла подняла глаза, чтобы посмотреть на мужчину, которому принадлежала эта рука, и обнаружила, что ее завораживают дьявольские глаза, один черный, другой золотисто-зеленый, спокойно смотрящие на нее.
Это была реальность.
Ее лихорадочный сон был реальностью.
Она тут же начала осматриваться, чтобы понять что происходит — он был без рубашки, но она была одета во что-то мягкое, его тело было прижато к ее боку, а лицо близко к подушке, и откуда-то проникало много естественного серого света.
Не обращая внимания на первые два факта и игнорируя его, она повернула шею в поисках источника света.
И перестала дышать.
Самые большие окна, которые она когда-либо видела, открывали вид на то, что она видела только на картинках. Горы. Высокие, величественные, серые горы.
Она села и оттолкнув его руку, попыталась встать, но колени подкосились. Она почти упала, но сильные руки без труда подняли ее в объятия, которые она помнила по своему бреду.
— Полегче, — мягко сказал он ей, но она не обратила на него внимания, сосредоточившись на открывшемся перед ней пейзаже.
Он понес ее к стеклу, к тому, что, как она теперь поняла, было двойными дверями, а не окнами. Толкнув их ногой, он вывел их наружу. Порыв холодного ветра обдал ее кожу, заставив инстинктивно прижаться к его телу — шелковые шорты, в которые он, должно быть, одел ее, были слишком тонкими, чтобы выдержать такую погоду, он подошел к краю и поставил ее на ноги, прижав ее сзади обеими руками к металлическим перилам, его присутствие за ее спиной согревало на холоде.
Но она была сосредоточена на виде, на ощущении того, что находится снаружи.
Ее глаза жадно глотали открывающиеся перед ней виды, не понимая, как такие места вообще могут существовать, пока она вбирала в себя каждый дюйм.
Высокие, красивые, скалистые серые горы простирались по правую сторону так далеко, что она не вида их конца. С другой стороны, слева, под облаками бесконечно бурлило серое море, волны за волнами разбивались о скалистый пляж, он созданный естественным склоном и понижением гор, уходящих в воду. А прямо под ней скала обрывалась в длинный, узкий водоем, который соединялся с морем.
Это было изысканно, сюрреалистично, невероятно.
— Ч то это за место? — Прошептала она с трепетом, не веря своим глазам.
— Оно называется Байфьорд, — ответил он. — Это Железные горы, а это — Черный залив.
Она долго смотрела на это зрелище, стоя в клетке его рук, не в силах осознать все это, осознать, что она не только жива, но и находится на небесах, и она с ним.
Неохотно она повернулась, чтобы увидеть дом, в котором они находились. Она задохнулась, глядя на грубые серые скалы.
Они находились на какой-то площадке, проделанной в щели пространства внутри горы. Внутри горы.