Рукие Идели – Птица, влюбленная в клетку (страница 94)

– Я собираюсь сделать тебе предложение, – вдруг сказал он. У меня даже не получилось сглотнуть. Я уставилась на него, мои губы приоткрылись. – Я пока еще не знаю, когда и как, но знай, что это время не за горами, и будь готова.

Моя грудь начала быстро вздыматься и опускаться. Все еще находясь в шоке, я спросила:

– А разве это не должно быть сюрпризом?

– Но ты же не знаешь, когда я это сделаю. Это и будет сюрприз.

Я подавила волнение и рассмеялась.

– Но я уже знаю, что ты собираешься делать. Как будто в этом и был смысл сюрприза… – Я отвела взгляд и пробормотала: – Ну, по крайней мере, мой ответ точно будет сюрпризом.

Если у Карана сегодня не случится сердечный приступ, то это уже хорошо.

Даже не смотря на него, я заметила краем глаза, как он выпрямился на стуле.

– Что ты имеешь в виду? Есть шанс, что ты мне откажешь?

– Ты ведь сам сказал, что не знаешь, когда сделаешь предложение. К тому времени, может, у меня уже появится новый потенциальный жених…

– Ляль, – резко перебил он. Кажется, я все же перегнула палку. – Ладно, я понял, что это такая шутка, но она мне все равно не нравится. Пожалуйста, не шути так больше. – Я кивнула, как примерная девочка, но мы оба знали, что я продолжу над ним издеваться. – Шутка – это когда смешно двоим, а не только тебе. Ты ведь в курсе, правда? Если я буду также над тобой шутить, ты не сможешь спать по ночам… – угрожающе произнес он, и я нахмурилась.

– Ладно-ладно.

Я с трудом выдохнула, потому что так много съела, что у меня сдавило диафрагму.

– Может, пройдемся немного? – предложила я. – Мне нужно переварить все, что я съела, иначе – и это точно не штука – меня вырвет.

Он посмотрел на мою тарелку и остался недоволен.

– В машине есть шарф. Тогда возьми его и обмотай вокруг шеи, – сказал он.

Пока я подкрашивала губы, Каран попросил официанта принести нам счет. Мы были готовы покинуть это место.

Когда мы встали, я вдруг выпалила:

– Мне надо в туалет.

Он кивнул и проводил меня до уборной. Ресторан был маленьким, а сейчас вместе с нами ужинала только одна семья, так что я была в полной безопасности. К тому же снаружи нас ждали десятки людей Акдоганов.

– Ты иди в машину, а я приду сама.

Каран огляделся, и, кивнув, медленно вышел из ресторана. Единственный туалет все еще был занят, поэтому я стояла рядом с ним, то поднимаясь на носки, то опускаясь. Алкоголь явно плохо сказывался на состоянии моего мочевого пузыря. Что я потеряю, если отпущу ситуацию?

«Мы-то ничего не потеряем, а вот окружающие точно пострадают».

Я не могла удержать смешок, вспомнив, как побила почти всех мужчин семьи Акдоган, включая Арифа. Уверена, они бы больше всех обрадовались этой ситуации. Они бы сделали все возможное, чтобы меня спровоцировать. Альптекин, думаю, даже начал бы кампанию в поддержку, он ведь из них всех был самый безумный.

Когда дверь уборной открылась, я подняла голову, улыбнувшись вышедшему человеку, и уже собиралась пройти внутрь. Но лицо, которое я увидела, пригвоздило меня к полу. Я узнала этого человека. И я выпила не так много, чтобы спутать реальность с вымыслом.

Я смотрела ему вслед, разинув рот.

– Как? – спросила я едва слышно. Сердце заколотилось где-то в горле. – Как это возможно?

Глава 19

Подавленные чувства

«Это все равно что плыть против течения – сколько ни старайся, оно относит тебя назад, – и вдруг ты решаешь повернуть и плыть по течению, а не бороться с ним»[56].

Иногда жизнь похожа на спокойную воду. Она позволяет тебе медленно двигаться, не утомляя и не изматывая своим течением. А иногда она напоминает бурное море: накрывает тебя своими холодными волнами, заставляя бороться.

Сейчас я полностью отдалась течению жизни. Были времена, когда я изо всех сил боролась, отказываясь признавать себя одинокой. Теперь же я хотела свить свое уютное гнездышко, построить семью с любимым человеком. А он был на работе. Он делал это ради нас, ведь деньги никому легко не даются.

Два дня назад, за ужином, мы немного выпили. Поэтому я не совсем помнила события того вечера. Последнее, что осталось в моей памяти, это то, как мы вошли в свою комнату и я сказала ему: «Я как синева, которая несет твои океаны на своей груди. Отпусти, позволь нашим берегам встретиться». Остальное было как в тумане. Когда я спрашивала Карана, что случилось после, он мне ничего не рассказывал.

Он меня раздражал. Но я любила его, даже когда он выводил меня из себя.

Пока я гладила Босс по голове, погрузившись в свои мысли, Батухан вдруг заорал:

– Блин, малыш!

От неожиданности я подпрыгнула. Он всегда так внезапно вскрикивал, что я до сих пор не могла привыкнуть, а потому пугалась. Он держал на руках сразу трех щенков, которых Босс родила всего пару недель назад, и играл с ними.

– Не смотри на меня так, малыш! Ты слишком милый! – воскликнул он.

Я его понимала. Все эти малыши размером с ладонь были настолько сладкими, что хотелось их укусить. Всего щенков родилось семь.

Некоторые из них были черного окраса, у других виднелись коричневые пятна на шерстке. Они были настолько трогательными, что я часами не могла найти себе места, пытаясь решить, кого из них приласкать первым. Я брала на руки одного, потом другого, а потом хотела взять их всех сразу. Хоть поначалу Босс тревожилась, когда мы это делали, поняв, что мы не причиним вреда ее детенышам, перестала рычать и лаять. Она была умной собакой, и я очень ее любила. Несмотря на то что она стала матерью, ей, как и другим, тоже требовалось внимание.

– Почему у этих щенков такие милые мордашки? – спросил Альптекин. Он сидел на полу, прислонившись к дивану. Один щенок лежал у него на плече, второй – на руке, а двое других обосновались в ногах. Я не понимала, почему Альптекин сидел почти голый. Как только он осознал, что меня не сильно беспокоит его внешний вид, то больше не чувствовал необходимости надевать дома футболку. Конечно, я хотела, чтобы он ощущал себя как дома, но мне казалось странным видеть его в образе Тарзана.

Альптекин схватил одного из щенков, которые сидели у него в ногах, за шкирку и приблизил к своему лицу.

– Давайте назовем малышку Шазие[57], – серьезным тоном произнес он. Босс что-то прорычала, словно поняла его слова. Кажется, ей, как и мне, это имя не очень понравилось.

– Мы что, правда назовем этого маленького щенка Шазие? – переспросила я, не веря своим ушам. Я на мгновение задумалась. – Мне кажется, каждому из них надо дать похожие имена. Например… Пинетка, Пакет, Пластик…

Видимо, мы не сильны в придумывании имен. Может, имена вообще не нужны. Будем звать их «Эй», «Пшить», «Иди сюда.

Батухан рассмеялся.

– Нет, такие точно не подойдут, – ответил он. – Может, лучше назвать их Кровать, Котлета, Ковер…

Батухан собирался продолжить эту цепочку, но тут вмешался Альптекин:

– А почему все имена должны начинаться на одну букву?

– Потому что так всем нравится.

Я знала, что Босс, которая положила свою морду мне на колено, моя идея точно понравилась. Думаю, она хотела бы дать своим щенкам имена, которые бы им подходили. Или, может, она смотрела на меня с такой нежностью, потому что я чесала ее за ушком.

– Эф, ты такая странная, – произнес Альптекин, и я тут же к нему повернулась. Он говорил это, посадив щенка себе на голову, отчего эта фраза звучала вдвойне смешнее. – Бату, представляешь, однажды она пригрозила Босс, что укусит ее, если та не перестанет себя плохо вести, и Босс тут же остановилась! Ты вообще можешь в это поверить, она ее поняла!

Глаза Батухана расширились.

– Ты и собак кусаешь?

– Нет, – ответила я.

– Да, – ответил Альптекин.

Я бросила в него диванную подушку.

– Не ври! Я просто ей угрожала! Зачем мне кусать собаку?

– Нас ты укусишь?

– А ты похож на собаку?

– А я похож?

– Да.

– Спасибо, я в курсе, – глупо ухмыльнулся он в ответ.

Я улыбнулась ему. Альптекин был явно сумасшедшим.

– Но ты тоже та еще маньячка, кстати. Без шуток. Ты странная, – повторил он.

Я на мгновение задумалась. Неужели я правда веду себя как-то необычно?