Рукие Идели – Птица, влюбленная в клетку (страница 59)
Пока лифт спускался, я тщетно пыталась не думать о том, что мне сказал Омер. Но он продолжал подначивать меня, даже когда мы вышли из больницы, и гладил по макушке, портя прическу. Я пыталась игнорировать его слова, когда он говорил нечто вроде «ну вот, теперь ты снова в порядке», но он и не думал останавливаться. И только когда мы подошли к машине, а Решат, завидев Альптекина, пожелал ему скорейшего выздоровления, Омер наконец-то от меня отвязался.
– Это еще не конец, – сказал он. – Я еще выбью из тебя признание.
Я непонимающе на него уставилась.
– Что ты ко мне пристал? Иди к своему двоюродному брату! С ума сошел совсем? – с этими словами я поправила на себе одежду. У меня на голове теперь было воронье гнездо. – Дай мне терпения!
Омер же, заложив руки за спину, продолжал улыбаться. Я отвернулась и, сев в машину, помахала Альптекин, который с волнением смотрел в мою сторону.
– Почему ты стоишь вдалеке и выглядишь так, словно удивился, что я тебя заметила? Садись скорее в машину! – сказала я.
Альптекин быстро подошел и с помощью Карана сел на заднее сиденье, однако тот не стал его пристегивать.
– Ремень безопасности заденет его рану, я не могу его пристегнуть, – сказал он, обращаясь ко мне. – Веди машину аккуратно, хорошо? – обеспокоенно попросил он.
– Не переживай. Я буду осторожна.
Закрыв дверь, он пошел к Омеру. Не обращая внимания на написанные на их лицах одновременно и грусть, и радость, я завела машину. Они выглядели так, словно оставили без присмотра трех малолетних детей. Неужели они так сильно хотели поехать с нами?
Альптекин, будучи в бодром расположении духа, открыл окно и с наигранной грустью спросил:
– Что случилось? Вы что, не едете с нами?
Омер махнул ему рукой, словно говоря
– Я напишу на дверях:
После этих слов я решила тронуться с места, пока Омер не вздумал снять ботинок и бросить в нас.
Он сунул голову в салон.
– С какой жалостью они смотрели на нас, бедняги, – насмешливо сказал он.
– Если ты это напишешь, единственной, кто обидится, будет только Босс, – произнес Ариф, и я удивленно уставилась на него в зеркало заднего вида.
– А Босс тоже здесь? – спросил он, продолжая улыбаться себе под нос. Я кивнула. – Я так скучал по этой разбойнице, – произнес он и включил радио.
Ариф наклонился вперед, и его голова появилась между передними сиденьями.
– Сколько дней Сена пробудет у тебя? – спросил он, пока по радио играла песня
Атмосфера в машине была очень странной. Я не знала, на какой из вопросов ответить первым. И пока я думала, Альптекин снова заговорил, обращаясь к Арифу:
– Блин, я до сих пор не верю, что у тебя есть девушка, коммандос. Ты уверен, что она в курсе, что вы встречаетесь?
Ариф посмотрел на него, как на придурка.
– Нет, я решил это без ее спроса! – сухо ответил он.
Я включила поворотник и свернула. Я уже перестала считать, сколько автомобилей в сопровождении было передо мной и за мной. И не понимала, какие из них принадлежат Карану, а какие – моему деду.
– Почему ты называешь Арифа
– А ты не знала, Эф? Ариф в армии получил звание коммандоса[31]. Поэтому я так и говорю, – сказал он, протягивая руку назад и пытаясь дотронуться до Арифа. – Ты мой маленький коммандосик! – скривил он лицо.
Ариф нахмурился.
– По крайней мере, мы делом занимались, а не таскали камни с места на место, – с сарказмом заметил он.
Альптекин нахмурился, словно вспоминая какие-то моменты из своего прошлого.
– Да откуда мне было знать, что, когда нас спросили, у кого есть водительские права, они имели в виду, что дадут мне управлять тачкой для грузов, а не машиной?
– Что? – Мой смех разнесся по салону. – Ах, какие они мошенники. – Я остановилась на красном светофоре, обернулась к нему и весело улыбнулась. – Они тебя обманули.
– Ну да, ну да, зато посмотри теперь на мои мышцы…
Он напрягся, чтобы показать мускулы. Поскольку он был в белой футболке, мне не составило труда рассмотреть, как отчетливо прорисовывались бицепсы на его руках. Он явно приложил усилия.
– Думаешь, где я их накачал? Не в спортзале, Эф. А трудясь в поте лица! – произнес он с гордостью.
Словно прочитав мои мысли, Ариф произнес:
– Кто-нибудь, произнесите имя этой девушки правильно. Один говорит «Эф», второй «Ляль», еще один «маленькая птичка».
Он улыбнулся.
– Вот я называю ее «йенге».
Альптекин неуверенно перевел на меня взгляд.
– А если я хочу называть тебя «Эф»? – спросил он. – Тебе не нравится?
– Нравится, – ответила я, и он улыбнулся. Но ведь и я тогда могу называть его «Альп», разве нет?
На протяжении всей дороги я с трудом удерживалась от смеха, наблюдая, как Альптекин издевался над Арифом, а тот изо всех сил сдерживался, чтобы не стукнуть его по голове. И в то же время все мои мысли были о Каране. Хотя я и так постоянно о нем думала. Сегодня я хотела признаться Карану в своих чувствах, но даже не знала, смогу ли еще раз увидеть его до конца дня.
Да, я все еще его не простила. Хотя «простить» – это слишком простое слово для моих чувств. Часть меня говорила, что я не должна была винить его за то, что мне пришлось пережить. А другая боялась вновь ему довериться. Между нами поднимались невидимые стены. Но, несмотря на то что преодолевать их было больно, Каран все же пытался до меня дотянуться.
Иногда одной любви недостаточно.
Иногда одной любви достаточно для всего.
Как только я припарковала машину, эти два ребенка тут же выскочили из салона. Навстречу нам из своей будки тут же выбежала Босс и помчалась к Альптекину, которого не видела уже несколько месяцев. Хорошо, что я оставила ее у себя. Она была моим верным другом и помощником.
Как только Альптекин аккуратно опустился на колени, боясь потревожить рану, Босс тут же положила лапы ему на плечи и громко залаяла.
– Ты что, скучала по мне, ослиная морда? – спросил Альптекин, сжимая голову собаки в своих ладонях. Она начала облизывать его лицо, задыхаясь от радости. – Я тоже скучал по тебе, красавица. Очень скучал!
Альптекин стиснул собаку в своих объятиях. По тому, как он сморщился, я поняла, что его рана все еще болела, но он и не думал остановиться.
– Ладно, Босс, оставь его! – резко приказал Ариф, но Босс, вместо того чтобы послушаться, наоборот, начала еще больше распаляться и тереться о живот Альптекина. Когда она надавила на рану, мое сердце невольно сжалось. Ариф схватил ее за ошейник и попытался оттянуть назад, но тщетно. Она снова и снова наваливалась на Альптекина и продолжала лаять без остановки.
– Малыш, успокойся! – крикнул Альптекин, пытаясь встать с помощью Йигита. Но Босс все равно крутилась вокруг него, и Ариф пытался удерживать собаку так, чтобы она не причиняла вреда Альптекину.
Неужели она так сильно по нему скучала?
Поняв, что это не прекращается, я сказала настолько резко, насколько могла:
– Босс! Если не остановишься, я тебя укушу!
Ситуация возникла абсолютно нелепая, потому Босс не только застыла, услышав это, но и посмотрела на меня с недоверием, словно дословно поняла, что именно я сказала. Думаю, мы только что создали новый язык общения с животными.
Альптекин, прижимая руку к ране, издал громкий смешок. Ариф в изумлении уставился на меня.
– Йенге, ее ты тоже укусила, когда выпила? – спросил он.
Я загадочно ему улыбнулась. Потом похлопала по голове стоящую рядом со мной собаку.
– Босс, фас на Арифа. Поймай его! – произнесла я, и Босс тут же сорвалась с места.