Рукие Идели – Птица, влюбленная в клетку (страница 49)

Конечно, если не считать того, что он совершил со мной.

Я слегка улыбнулась и показала ему на стул, приглашая сесть. Он понял, что я хочу о чем-то поговорить, и внимательно смотрел на меня.

– Я хотела налить еще чая. Расскажи о своем детстве, Альптекин.

Мне правда было интересно.

Я сразу поняла, что такого вопроса он не ожидал и слегка нахмурился. Соединив на столе руки, несколько секунд он размышлял. Я знала, что он подумал о Мирай. Должно быть, в детстве они всегда были вместе. Их жизнь до меня не давала мне покоя.

Вот бы была кассета с записью всего их прошлого, которую можно было бы посмотреть и все узнать.

– Счастливое, – не сразу ответил Альптекин. – Это чувство я помню лучше всего. Я был счастлив. У меня была семья, которая не стеснялась своей любви и не прятала ее. Я был средним ребенком, а значит, и самым странноватым. Но я всегда чувствовал, что меня любят.

Глаза Альптекина заволокло туманом, он провалился в мысли о своем детстве.

– Сейчас их нет, но я все равно чувствую их любовь, – заключил он.

– У тебя есть брат, – сказала я, словно спрашивая.

Он покачал головой.

– Слава богу, есть он. Иначе не знаю, как бы я жил. И он, и Омер, и Ариф пытались стать для меня семьей. Я у них в долгу.

Было очевидно, что Альптекин был преданным парнем.

Я взяла кружку в ладонь и откинулась на спинку стула.

– Твой брат, – сказала я тихим голосом. – Каким он был, пока вы не потеряли семью?

Его губы изогнулись в улыбке. Думаю, ему понравилось, что я об этом спросила. Я видела, что его радовало то, что я налаживаю отношения с Караном и лед между нами тает.

Это потому, Ляль, что он считает, что это его вина. Альптекин думает, что вы поссорились с Караном из-за него.

Он глубоко вздохнул.

– Брат всегда был властным, но смерть Хале ожесточила его. После той ночи он превратился в невероятно осторожного человека, будто стал предчувствовать, что нас ждет. Он сделал все, что было в его силах, но не смог обмануть судьбу, – сказал Альптекин с грустью.

Я представила себе Карана за ужином с семьей воскресным вечером. Смех, раздающийся за столом, все весело что-то рассказывают, его мама накладывает еду в тарелку, он делает замечания младшим, чтобы вели себя прилично… Невообразимая фантазия в моей голове.

– Раньше Каран был очень веселым, – продолжил Альптекин, и я снова посмотрела на него. – Он и сейчас не скрывает свою радость от близких, но тогда он был другим. Он никогда не походил на нас с Мирай. Не участвовал в наших играх и шалостях. Мы все переворачивали вверх дном, а он за нами убирал.

На лице Альптекина мелькнула печальная улыбка.

– Несмотря на то что мы объединялись против него, он все равно не мог на нас сердиться и брал нашу вину на себя, чтобы нас не ругал отец. – Я заметила, что глаза Альптекина наполнились слезами. – Мой брат очень нас любил.

Я сглотнула.

– И до сих пор любит.

– Любит, конечно. Но теперь нет никакого «нас», – я почувствовала, как боль в его голосе пронзила и мое сердце. – Сестра, с которой я мог объединиться против Карана, теперь лежит в земле. Каран же делает все возможное, чтобы я не оказался в могиле рядом с Мирай. А я.. я только мешаю ему.

Что мне следовало сказать в этот момент? Как я могла его утешить? Я не знала. Все можно было исправить, для всего можно было найти решение. Но только не для смерти. Однако она везде меня преследовала, куда бы я ни шла, где бы ни оказалась. Если и было какое-то утешение, какое-то лекарство от этого недуга, то я о нем ничего не знала.

Я облизнула высохшие губы и выпрямилась. Это я попросила, чтобы он рассказал, и я сейчас была виновата в том, что он чувствует себя плохо. Ведь я сама бросила его в пучину прошлого.

Альптекин посмотрел на меня так, будто осознавал, что у нас обоих украли жизнь. Мы чувствовали одинаковую боль. У нас были разные пути, мы получили разные раны. Но испытывали одинаковые страдания. Тянущая боль в сердце – общий язык мучений – не покидала наше тело.

– Твой брат очень милосердный, у него доброе сердце, – ни с того ни с сего выпалила я. Альптекин улыбнулся, соглашаясь со мной. – И любовь к тебе он не прячет. Я собственными глазами видела, как он переживал в тот день, когда тебя похитили.

Я сжала губы, коротко выдохнула. Знала, что сейчас мои слова ранят его.

– Еще я вижу, как он любит и меня. Но иногда только любви недостаточно. Она делает тебя смелее, счастливее, дает ощущение полной жизни. Но если обдумывать каждый свой шаг, устанешь. И я очень устала, Альптекин.

– Доверие? – спросил он тихо.

– Доверие.

– Брат не хотел тебе лгать, – тут же вступился он за Карана. – Он очень хотел тебе рассказать. С самого начала он умолял Ясина, но все-таки не смог рассказать. Знаю, у всех свои причины. Поверь мне, брат не хотел тебя обидеть. Я своими глазами видел, как он любит тебя… С тех пор, как ты ушла, он не ел, не пил. Каран очень страдал, – Альптекин слегка ухмыльнулся. – Послушай, Каран ни в чем не виноват. Знаешь, я вообще никогда не видел, чтобы он проявлял интерес к какой-нибудь женщине. У него на это времени даже не было. Постоянно случались какие-то проблемы, вечно ему надо было стараться, работать, что-то решать. Потом вдруг появилась ты. Это случилось так неожиданно, что брат даже не понял, как ему быть. Когда он говорил о тебе, я сказал, что, мол, он влюбился. Взрослый мужик просто в депрессию впал, когда ты ушла! – сказал Альптекин радостно.

Его что, правда обрадовало то, что Каран впал в депрессию?

Говоря все это с нескрываемым волнением, Альптекин сел на стул рядом со мной. Он продолжил тараторить.

– У него тонкая душевная организация. Он заботливый. Но с женщинами у него не ладится. В отношениях он ничего не смыслит. Я говорю ему, мол, давай преподам тебе пару уроков, но он отмахивается, – недовольно заметил Альптекин, а затем улыбнулся. – Какой идиот, разбив кому-то сердце, будет думать, что у того болит живот?

Я вспомнила этот самый момент, и на моем лице появилась бессмысленная улыбка.

– Идиот, который боится разобраться в собственных чувствах. Мой старший брат. Вообще-то он сообразительный, но, когда видит тебя, в голове у него что-то замыкает. Он уже стал другим человеком. – При этих словах Альптекин сам будто расцвел.

– Нельзя ли не говорить через раз слово «идиот»? – пробормотала еле слышно я. Он довольно улыбнулся.

– Ладно, тогда не заставляй так говорить, – сказал он с явным намеком. Я закатила глаза.

– Я и сама знаю то, о чем ты говоришь. Видела, как он себя ведет, и сразу поняла, что в этих делах ничего он не смыслит. Но я не расцениваю это как идиотство, – я соединила руки под подбородком и положила локти на стол. – По-моему, это очень даже мило.

Последние слова я произнесла мечтательным голосом.

У Альптекина от удивления округлились глаза и немного открылся рот.

– Это мой брат милый? Ты уверена?

– Угу.

Мне вспомнился момент, когда мы вместе фотографировались перед зеркалом. То, как он стоял за моей спиной, его восхищенные взгляды, потом то, как он наблюдал за моим выступлением на сцене… Каран правда был очень милым. Но Альптекин смотрел на меня так, будто я назвала его брата шайтаном.

Он выпятил нижнюю губу.

– Ну-у… Я бы его милым не назвал, но если ты так считаешь…

А по-моему, у Акдоганов в генах была заложена милота. Было что-то притягательное в них. Иначе это просто ненормально, что я испытывала к ним такую симпатию и даже любовь. Все они, и Ариф тоже, занимали особое место в моем сердце. У меня не оказалось слов, чтобы понятно объяснить эти мои чувства, да и показать это я бы тоже не смогла.

Я глубоко вздохнула. Разговор шел к тому, чтобы я их простила, но мне хотелось закрыть эту тему, поэтому я встала. Кроме того, я еще не могла простить Альптекина, поэтому было бы странно так просто забыть и о поступках остальных – ведь Альптекин им помогал. Мне нужно было соблюдать очередность.

– Спасибо тебе за все, что рассказал, – сказала я, улыбнувшись. – Но мне пора идти. Сегодня в ресторане много дел.

Я бросила взгляд на часы.

– К тому же я уже опаздываю, – добавила я.

Он тоже поднялся с места.

– На самом деле это я должен благодарить тебя, – ответил он с теплой улыбкой. – Для меня очень важно было поговорить с тобой. Спасибо, что выслушала. – Он засунул руки в карманы брюк и слегка пожал плечами. – Ну что ж, тогда я пойду. Не буду тебя задерживать…

– Хорошо.

– Кстати… У тебя очень красивый голос, – неожиданно добавил он. – Видел видео, где ты поешь. Да и мои братья часто об этом упоминали. Надеюсь, однажды доведется послушать тебя вживую.

Он хотел, чтобы я пригласила его в ресторан. И более того – чтобы вышла на сцену. Он не сказал этого напрямую, но выразил свою мысль так тонко и ясно, что не заметить было невозможно. В самом деле он очень походил на своего брата.

– Спасибо, – поблагодарила я его, ставя стакан в посудомойку.

Кажется, отношения между нами еще не наладились настолько, чтобы я приглашала его на свое выступление. Я просто пока поняла, что он неплохой парень, но, несмотря на это, мне не хотелось торопиться с прощением. Поэтому, не смотря в его сторону, я пробормотала:

– Ну увидимся тогда.

Он ответил не сразу.

– Иншаллах, – сказал он и медленно вышел из кухни. Через несколько секунд я услышала, как захлопнулась входная дверь.