Рудольф Распе – Приключения Барона Мюнхгаузена (страница 36)
Барон Мюнхгаузен не отвергает возможности уничтожения королей[306]. Так, в одном из эпизодов барон повествует о том, как один самодержец был раздавлен упавшим на него деревом, на котором случайно сидела крестьянская пара. Ураган, вырвавший это дерево из земли и бросивший его на правителя, сделал то, что должны были сделать угнетенные обитатели острова. Бюргер сатирически подчеркивает невозможность для немцев добиться в XVIII в. уничтожения дурных монархов своими силами. В этом им должно помочь стихийное бедствие, которое вмешается в судьбу страны. Фантастика поднимается здесь до уровня социальной сатиры. Смерть кацика на острове представляет собой сатирико-пародийное изображение современной автору германской действительности, так как Мюнхгаузен рассказывает об одном из нововведений правителя, который «забирал каждого молодого парня, собственноручно избивал его, пока не превращал в героя, и время от времени продавал свою коллекцию тому из соседних князей, кто готов был дороже заплатить»[307].
Проблема продажи сынов Германии была для того времени чрезвычайно актуальной[308]. В тексте имеется почти прямое указание на то, что подобное бесчеловечное отношение к людям бытует в Германии. Так, когда барон объясняет, почему убийство короля представляется ему благим делом, он сообщает, что подобные действия были введены в этой стране после того, как правитель посетил одно из государств на севере, но тут же оговаривается, что для жителей этих островов север может находиться и на Канарских островах[309]. Но ни для кого н-е было секретом, что продажа солдат была характерна именно для германских князей.
Бюргер всегда был и оставался на стороне обездоленной части народа. Прекрасно понимая, что в Германии того периода невозможна революция, он старался показать своим соотечественникам их филистерскую тупость и близорукость. Бюргер в своей книге высмеивает не только дворянство, но и филистеров «третьего сословия», которые бы никогда не отважились выступить за свои права.
Иное дело Мюнхгаузен. Он не признает никаких ограничений своей свободы. Даже в эпизодах плена в Турции Мюнхгаузен показан не как пленник, а скорее как человек, который гостит в Турции и имеет реальную возможность уехать оттуда, когда ему заблагорассудится. Примером этого же может служить первое путешествие на Луну. Но этот эпизод имеет и другую сторону. Барон не бежит из плена, а стремится любой ценой достать серебряный топорик, залетевший на Луну (ведь это топорик его
Шванки о приключениях барона Мюнхгаузена не являются отвлеченными, абстрактными. За ними угадывается подлинный человек с его страстями, желаниями и надеждами. Эта «заземленность» образа главного героя произведения придает ему оттенок достоверности, который отсутствовал у большинства героев литературы «Бури и натиска». Барон Мюнхгаузен предстает человеком из плоти и крови. Ему доставляет удовольствие придумывать, моделировать, компоновать. Это «составление мозаики» из различных выдумок, построение строго логичного ряда «невозможного», которое вытекает последовательно из действительности в абсолютно невероятное, как у Свифта, составляет один из компонентов, одну из художественных особенностей «Удивительных приключений». Формально все происшествия, происходящие с бароном, если следовать его логике, правдивы. Они скорее даже совершенно достоверны, но общая картина получается невероятной, невозможной с позиций здравого смысла, жизненного опыта окружения барона.
Бюргер, переводя книгу о бароне, перенес в свое произведение и предисловие английского издателя, тем самым согласившись с мыслью, что «Путешествия» следует рассматривать как «зеркало лжи», в котором человек видит пустозвона и болтуна. Многие из издателей буквально приняли положение Распе и рассматривали «Приключения барона Мюнхгаузена» лишь с точки зрения критики лжи. Так, в частности, поступали некоторые русские издатели и переводчики произведения (К. Чуковский[310]). Но абсолютизация только этой стороны книги может привести (и приводила) к такому положению, когда, увлекшись развлекательной или нравоучительной стороной, исследователи забывали об одной очень важной проблеме — социально-критической основе произведения Бюргера. Ведь победа барона в своеобразном «состязании выдумок» достигалась, во-первых, тем, что он высмеивал лгуна, рассказав еще более яркую небылицу, во-вторых, захватывал слушателей умением составлять из обычного необычное, в-третьих, превосходно сознавал условия и обстановку, в которых делал «сообщения» о своих приключениях и путешествиях. Барон понимал, что от него ожидают необыкновенного, удивительного, т. е. того, что отсутствует в реальной жизни[311].
Поэтому Мюнхгаузен — сложная фигура, в которой воедино слились и непревзойденный рассказчик, удивительный мастер необыкновенного, человек, обладающий изощренной и тренированной фантазией, насмешник, использующий свой дар актера, и никчемный, жалкий филистер, трус, зазнайка, бездельник, наемник. В книге о бароне Мюнхгаузене произошел своеобразный сплав разнородных элементов в единое целое. Жанровое своеобразие складывается из традиций различных жанров литературы. Сама форма построения «Приключений» представляет собой воспоминания путешественника Мюнхгаузена о разных событиях его жизни.
Заглавие книги пародирует заглавия множества мемуарных произведений времени Бюргера и Распе. В нем содержится аннотация произведения. В то же время оно указывает и на ироническое отношение автора к предлагаемому материалу. Установка на необыкновенность, данная в заглавии книги, предваряет ее содержание. Титул книги указывает на юмористический, отчасти сатирический характер произведения. Уже само напоминание, что эти истории были рассказаны «за бутылкой в кругу своих друзей», подчеркивает определенное, снижающее значение заглавия. Оно является и наиболее широким указанием на тематическую принадлежность шванков.
С другой стороны, в книге сильно влияние приключенческих жанров. Все шванки, входящие в нее, так или иначе сообщают о приключениях неутомимого барона как в Германии, так и за ее пределами. Приключения Мюнхгаузена порождают новые авантюры. Барон постоянно оказывается в таких положениях, из которых обычный, не «авантюрный» человек не сможет выкарабкаться без ущерба. Мюнхгаузен пытается изменить неизменяемое в свою пользу. Как герой авантюрного романа, барон постоянно находится в битве с обстоятельствами, но ломает их, пробиваясь вперед. Судьба ничего «не может поделать» с Мюнхгаузеном, он сам творит свою судьбу, постоянно изменяя ход событий. Барон по своему общественному положению принадлежит к привилегированному сословию, в отличие от героя другого, сходного произведения немецкой литературы, Шельмуфского[312]. Барон оказывается втянутым в различного рода приключения по своей доброй воле. Над ним не довлеет сила рока. Даже бог всецело стоит на его стороне и интересуется, что же будет дальше.
Шельмуфский, герой книги Рейтера, — обыкновенный маленький человек, который никогда за всю жизнь не был дальше черты своего городка. Сидя в кабаке, он повествует о своих приключениях, которые настолько невозможны, что являются даже не фантазированием, а откровенным враньем. Шельмуфский даже не старается узнать немного больше того, что до него доносят слухи или рассказы таких же «бывалых» людей, как он сам[313]. Так, с важностью очевидца он сообщает доверчивым слушателям о том, что в Венеции нет воды, ибо город находится в горах, а вокруг него лежат пески. Герой Рейтера откровенно комичен. Его выдумки плоски, им не хватает точности, обоснованности, широты и конкретности шванков барона. А Мюнхгаузен фантазирует, учитывая реальную обстановку. Он всегда моделирует события, заботясь об их правдоподобии.
Мюнхгаузен и Шельмуфский (последний под другой фамилией) существовали в жизни. Но выделение барона из общей массы возможных героев отнюдь не случайно. Прототип Шельмуфского не был известен за пределами узкого региона. Мюнхгаузен же еще до появления книги о его удивительных приключениях пользовался широкой известностью в германских землях как бывалый человек и великолепный рассказчик. Появление образа дворянина-враля обусловлено и новыми социальными задачами, вставшими перед немецкими литераторами. В это время эпоха Просвещения в Германии уже приближалась к своему завершению, и «устремления немецких писателей сосредоточились на сокрушении устоев феодального общества... Поэтому хвастуном выступает теперь дворянин, и насмешка над его преувеличенным самомнением и тщеславием становится едкой»[314].
Неукротимое стремление к подвигам, непобедимость представляются чертами, роднящими барона с рыцарями ранних литературных эпох. Проходя или проезжая по различным местностям, странам и государствам, барон везде находит друзей и покровителей, которым он оказывает услуги, не заботясь, по его словам, ни о каком вознаграждении. Бескорыстность барона-рыцаря (рыцаря без дамы!) резко контрастирует с погоней за властью, деньгами, чинами, наградами, славой, которая, как можно сделать вывод из его рассказов, характерна для большинства окружающих людей. Мюнхгаузен превращается в пародийный образ, каким является дон Кихот. Герой Сервантеса путешествует в реальном мире, который он наделяет чертами, почерпнутыми из рыцарских романов. Он отправляется бороться со злом за справедливость и счастье человека. Барон Мюнхгаузен не может ответить на вопрос, что же заставляет его начать путешествовать; правда, однажды он утверждает, что путешествия с раннего детства были его единственной мечтой[315].