Рудольф Распе – Приключения Барона Мюнхгаузена (страница 32)
Движение «Бури и натиска» восприняло антифеодальные идеи и гуманизм Просвещения. Его представители, штюрмеры, пытались выйти за рамки нормативной эстетики классицизма и преувеличенного преклонения перед Разумом. Они требовали создания национального, самобытного искусства, его демократичности, показа сильных страстей и ярких героических образов. На штюрмерство огромное влияние имел В. Шекспир, французские теоретики и драматурги Д. Дидро и Л. С. Мерсье. В творчестве Шекспира писателей привлекала свобода, с которой великий английский художник обращался с материалом пьес. Он, как считали штюрмеры, не следовал никаким правилам, выдуманным педантами, но сумел глубоко проникнуть в природу вещей, понял их всесторонние связи.
Выступая против «правил» как в искусстве, так и в социальной жизни, писатели «Бури и натиска» не имели сколько-нибудь четкой политической программы. Их бунт, как правило, был достаточно абстрактным. Основным, что объединяло различные литературные группы, была ненависть к феодально-крепостническим пережиткам, к сословным предрассудкам, к подавлению личности человека ханжеской моралью немецкого общества второй половины XVIII в. Как справедливо отмечает В. П. Неустроев, бюргерская «оппозиционность чаще проявлялась в форме абстрактного индивидуалистического протеста, в учении об исключительной роли личности в истории»[289].
Учение о «гении», о творческой, самобытной личности художника, характерное для движения «Бури и натиска», наряду с иностранными влияниями имело почву и в Германии. Так, положение об интуиции как особом, «свободном» видении поэта шло к штюрмерам из творчества сложного и многогранного философа Й. Г. Гаманна (1730—1788). И хотя его учение не было законченным, а осталось во многом фрагментарным, незавершенным, его выступление против тирании правил вызвало большое внимание к нему со стороны штюрмеров. Гаманн выступал против однобокости мертвого просветительства Николаи и Мендельссона. Для Гаманна человек есть часть природы, а не ее противник.
Наибольшее влияние на «Бурю и натиск» оказал теоретик и поэт Й. Г. Гердер (1744— 1803), создавший произведения, которые стали манифестами штюрмерства. Это работы «Шекспир» (1771) и «Извлечение из переписки об Оссиане и о песнях древних народов» (1771). Гердер развивал идеи Лессинга и некоторых иных деятелей Просвещения (Распе), которые указывали на богатство и глубину творчества Шекспира, на важность изучения образцов староанглийской поэзии. Именно штюрмеры начали подробный анализ развития литературы и искусства применительно к развитию народов, включавших в себя наиболее достойных, духовно и эмоционально развитых, отзывчивых представителей всех сословий немецкого общества XVIII в.
В обращении к народному творчеству на Гердера оказал влияние и Ж. Ж. Руссо с его теорией «естественного», вернувшегося к природе человека. Еще в переписке об Оссиане Гердер высказал мысль о том, что настоящее искусство, в котором читатель ощущает подлинную «природу», сохранилось лишь у «диких» народов, то есть тех, которые не подпали под влияние цивилизации. Неиспорченное, наивное и откровенное искусство должно служить делу образования нового немецкого самобытного искусства. Поэтому Гердер призывал писателей собирать, анализировать, обрабатывать произведения фольклора. Интерес штюрмеров к народным песням нашел воплощение в сборнике Гердера, известном под названием «Голоса народов в песнях» (1774; 1778—1779), где были собраны многие, подчас весьма редкие произведения народного творчества. Здесь представлены образцы произведений великих и малых народов, что свидетельствует об интернациональном характере исканий немецкого ученого. Этим творением Гердер поставил на один уровень художественную литературу и фольклор, что привело к обогащению профессиональной литературы и появлению множества прекрасных образцов немецкой поэзии.
Заслугой штюрмеров (в первую очередь Бюргера) является и интерес к сказкам восточных народов («Тысяча и одна ночь»). Правда, приобщение и творческое переосмысление художественных ценностей мировой культуры велись в основном через французскую литературу, в которой восточная фольклорная тематика возникает несколько раньше. В Германии лишь Г. Форстер (один из немногих немецких якобинцев) через несколько лет после Бюргера, в 1791 г., представил произведение староиндийской литературы — драму Калидасы (ок. V в.) «Шакунтала», но и оно было создано на основе перевода английского колониального чиновника В. Джонса.
Таким образом, приобщение немцев к величайшим достижениям мировой профессиональной и народной культуры может быть отнесено в Германии именно к штюрмерам. Направление «Буря и натиск» занимает несколько лет. К концу 1770-х годов оно уже в значительной степени сходит со сцены, но дает Германии выдающихся представителей национальной литературы — Гёте, Шиллера, Бюргера и др.
Бюргер родился в семье священника, с 1764 г. был вынужден по желанию деда изучать в Галле теологию, но с 1768 г. он уже студент Гёттингенского университета, штудирующий юриспруденцию, философию и филологию. В эти же годы он сближается с гёттингеноким поэтическим «Союзом рощи», но не становится его членом. С 1772 г. Бюргер — судебный чиновник и работает на этом посту до 1784 г. Занимая должность, предоставлявшую широкое поле деятельности для проходимцев и вымогателей, Бюргер защищал интересы простых людей и даже вступал в споры с владельцами земли, которым он подчинялся как чиновник. В результате неприятностей и ссор с феодальными сеньорами Бюргер оставил свое место, не принесшее ему материальной независимости, и стал приват-доцентом в Гёттингене, а с 1789 г. — там же профессором эстетики без жалования.
На протяжении всей своей жизни Бюргер неустанно боролся с нищетой, из которой ему так и не довелось выбраться. Тяжелая жизнь труженика, борьба за кусок хлеба, за содержание семьи привели к тому, что он умер в возрасте 47 лет.
Заслуги Бюргера перед немецкой литературой не вызывают сомнения. Он основоположник национальной серьезной баллады, а его «Ленора» (1773) — одно из первых и лучших произведений этого жанра в мировой литературе. Она была образцом как для многих немецких поэтов (Гёте, Шиллер), так и для ряда зарубежных литераторов (В. Скотт в Англии, В. Жуковский и П. Катенин в России). Особенно сильным в творчестве Бюргера был личный, глубоко лирический тон его произведений, а цикл песен, посвященный его любимой, «Молли», по праву считается одним из лучших в немецкоязычной литературе.
Для творчества Бюргера характерны ярко выраженные антифеодальные мотивы («Крестьянин своему сиятельному тирану», 1773), безоговорочное принятие французской революции 1789—1794 гг. Особенно показательны в этом смысле его масонские речи («Воодушевление к Свободе», 1790) и фрагмент «Из-за чего, ответь, народ...» (1793), в которых уничтожение княжеского деспотизма поднимается поэтом до уровня первоочередной национальной задачи.
Наиболее яркими в творчестве Бюргера остаются все же его работы, посвященные народному искусству и народной поэзии («Из книги Даниэля Вундерлиха», 1776) и практическое воплощение этих изысканий в балладах «Ленора», «Дикий охотник», «Граф-разбойник», «Песня о смелом человеке», «Дочь священника из Таубенхайна»,, в книге о приключениях барона Мюнхгаузена. Отличительной особенностью лучших баллад Бюргера является их песенность, народная речь, сочувствие к простому человеку, который нередко становится жертвой сиятельных разбойников. В целом немецкий поэт-демократ ставил в центр своих теоретических воззваний проблему народности и популярности художественного произведения, считая «популярность» («народность») основным, к чему должен стремиться подлинный художник.
Теория «народности» в его творчестве логично вытекала из общей линии исканий поэтов-штюрмеров, их интереса к национальному и зарубежному фольклору, к творчеству выдающихся представителей мировой литературы, в которых Бюргер видел воплощение «народности» искусства. В своих творениях он добивался слияния народного духа, народного языка, идей и проблем, волновавших народ, с высокохудожественной отработкой деталей, с техническим совершенством стиха, в конечном итоге с реалистичностью, характерной для произведений народного искусства. Недаром в произведениях Бюргера нередки мотивы, заимствованные из самой гущи жизни, которые характеризуют Бюргера как поэта-демократа, поэта обездоленных. В его творчестве слились в нерасторжимом единстве достижения предшествовавших эпох, внимательные штудии народной поэзии, поиски единомышленников, которые, как и он, стремились к созданию подлинно высокого, национального, народного искусства, поиски и открытия народной немецкой литературы.
В 1788 г. следует второй выпуск книги Бюргера, в основе которого лежит уже пятое издание Распе. Вставки и нововведения охватывают наиболее известные эпизоды. Любой из них может восприниматься как типичный для всего произведения, ибо простого упоминания полета на ядре достаточно, чтобы слушатели поняли, о какой книге идет речь. По нашим наблюдениям, совершенно новыми являются следующие эпизоды издания Бюргера: генерал с серебряной крышечкой на голове; нимб вокруг головы этого генерала; спасение от медведя при помощи жидкости и мороза; фонарь на хвосте у собаки во время охоты; падение жены и спутников барона во время охоты в старую шахту; собака Диана, державшая стойку в течение 14 дней; восьминогий заяц; похождения задней отрубленной части коня; охота на уток с кусочком сала; полет на утках; камни a priori и a posteriori; «воинственная» рука барона; искусство вольтижировки и выездки; полет на ядре; возвращение на другом ядре; прыжок коня вместе с всадником через открытые окна кареты; прыжок на коне через болото, разворот в воздухе и возвращение обратно; второй прыжок через болото, вытягивание себя и коня за косичку на собственной голове; ловля медведя при помощи меда и дышла от телеги; оставшийся в Турции конь Мюнхгаузена; эпизод с кучером, ловко выбивавшим кнутом королевский вензель; в четвертом приключении на море описание воздухоплавателя, усыпанного драгоценностями; в пятом морском приключении — реплика барона, пожелавшего рассказать еще одну историю; новые слуги барона — скороход, слухач, меткий стрелок, силач, ветродуй (пятое морское приключение); конец пятого морского приключения (у Распе — дарение султаном дам из гарема барону и его друзьям; у Бюргера — нежелание Мюнхгаузена рассказывать о своих любовных похождениях); шестое морское приключение (в 1-м изд. Бюргера — пятое морское приключение) — спор с султаном из-за вина; последний «подвиг» пращи барона и спасение офицеров; удивление приятелей барона его возвращению после продолжительного отсутствия (сон в пушке); эпизод с лунным ученым, пытающимся заранее определить, что получится из ореха; вводная реплика барона в «Путешествии по свету»; завершающий абзац всей книги.