Рудольф Баландин – Загадки теории эволюции. В чем ошибался Дарвин (страница 3)
Как приверженец идеи прогресса, Карлейль мог спокойно воспринять эволюционную линию зарождения и развития жизни на Земле. Но он не желал мириться с тем, что человек разумный появился в результате свирепой борьбы за существование согласно закону механического отбора «наиболее приспособленных» организмов. Ведь тогда наша жизнь, как сказал Михаил Лермонтов, «такая пустая и глупая шутка».
Карлейль предвидел появление социального дарвинизма, распространившего учение о естественном отборе на человеческое общество. Но сам Дарвин ничего подобного себе не позволял. Поэтому несправедлив упрёк в том, будто он обосновывал «философии свиней».
Однако дарвинизм даёт повод для такого упрёка. Как биологический вид Homo sapiens, согласно этому учению, продукт жестокой борьбы за существование. Это наследие предков можно уподобить первородному греху.
Если в природе именно так осуществляется прогрессивная эволюция – появление всё более совершенных форм, – логичен вывод, что и человек вынужден двигаться по тому же направлению развития. Гуманисты добавляют: надо преодолевать в себе зверя и с помощью религиозных запретов и государственных законов укрощать природные низменные инстинкты.
По канонам дарвинизма человек есть поистине «венец творения» в полном соответствии с каноном христианства. И нет на свете ничего более совершенного, чем он! На этот аспект эволюционного учения обратил внимание в 1865 году проницательный русский мыслитель Н.Н. Страхов (1828–1896):
«Дарвин нашёл, что организмы развиваются по закону
Страхов счёл учение Дарвина теорией, которая не может быть принята безоговорочно и тем более иметь мировоззренческое значение: «Науке предстоят долгие и весьма сложные труды, чтобы определить значение человека, и… с какой бы стороны мы ни взяли вопрос, тотчас перед нами открывается далёкий горизонт познаний».
С тех пор были детально исследованы различные аспекты биологической эволюции. Учение Дарвина признано мировым научным сообществом. Лишь немногие «отщепенцы» пытаются идти против этого могучего течения научной мысли, но их доводы тотчас опровергаются специалистами.
И всё-таки при искреннем уважении к профессионалам я уверен, что по-прежнему остаются загадки (или тайны?) эволюции.
• Несмотря на усилия огромной армии учёных, вооружённых новейшей научной техникой, не удаётся в пределах существующих представлений об эволюционном процессе и строении материи выяснить, как зародилась жизнь на Земле и во Вселенной.
• Нет убедительного объяснения прогрессивной эволюции, прежде всего – цефализации, развития нервной системы и головного мозга.
• То же относится к некоторым проявлениям разума животных и разумной организации, в частности, насекомых.
• Неясно, как влияют естественный отбор и борьба за существование на поведение людей и жизнь общества. Человек относится к царству животных, и он должен подчиняться принципам дарвинизма, если это учение безупречно.
• Опровергает ли дарвинизм идею Бога? Есть ли смысл в эволюции, имеет ли она предопределённое направление или происходит по стечению благоприятных условий для синтеза сложных молекулярных образований на данной планете?
Последний вопрос связан с признанием или отрицанием в Мире тайн, недоступных научному методу. Есть ли в природе нечто более совершенное и разумное, чем человек, или он – высшая форма организации материи?
Там, где речь идёт о научных проблемах, мы будем следовать правилу естествоиспытателей и, в частности, Чарлза Дарвина: в поисках истины главный моральный принцип – честность, объективность.
Но там, где речь идёт о религиозной вере – в её подлинной сути, а не формальных проявлениях, – не будем исключать возможности присутствия в Мире сущностей более высоко организованных, чем человек. Такая вера лежит в основе всех религий. Её исповедовал, в частности, Томас Карлейль.
Физик, математик, физиолог и философ Рене Декарт (1596–1650) пояснял: «Под словом “Бог” я подразумеваю субстанцию бесконечную, вечную, неизменную, независимую, всеведущую, создавшую и породившую меня и все остальные существующие вещи… Эти преимущества столь велики и возвышенны, что чем внимательнее я их рассматриваю, тем менее кажется мне вероятным, что эта идея может вести свое происхождение от меня самого».
В вопросе о бытие Бога философ и психолог Джон Локк (1632–1704) предлагал исходить из личного опыта, который свидетельствует о существовании духовной субстанции (как бы мы её ни называли, отметил он): «Может ли быть вероятным, что случайное сцепление атомов, не руководимое разумным деятелем, часто будет создавать тела каких-нибудь животных?»
Изумительная гармония природы не случайна, считал Локк. «Во всех делах творения так ясно видны признаки необычайной мудрости и силы, что всякое разумное существо, которое серьезно подумает о них, не может не открыть Бога».
Подобные суждения сводятся к тому, что у каждого человека складывается своё личное отношения к вере или неверию в Бога, в тот образ Высшей Сущности, который отвечает его знаниям, воспитанию, складу характера и ума. Хотя часто этот выбор делается в угоду традиции либо в связи с общественным мнением и государственной политикой.
Не следует путать формальную принадлежность человека к той или иной религии с его нравственностью. Это разные вещи. И если, скажем, исламист или христианин творит зло, а не добро, лжёт и лицемерит, не признаёт Жизнь и Разум за высшее благо, он – преступник перед Богом и людьми.
…Концепция эволюции Чарлза Дарвина вышла за пределы обычной биологической теории. Её до сих пор активно обсуждают, критикуют или защищают не только обыватели или учёные, но и философы, теологи, публицисты. Речь идет о месте и роли человека в природе, его предназначении (если оно есть) на Земле и в космосе. Иначе говоря – о смысле жизни человечества и каждого из нас.
Наш взгляд на Мир
Мировоззрение формируется постепенно, благодаря воспитанию, образованию, образу жизни, личным впечатлениям, общественному мнению. Оно может меняться по мере взросления человека.
Наука впервые посягнула на основы мировоззрения, основанного на религиозных догмах, в конце Средневековья. Она превратила в заурядную планету Землю, нашу опору в космосе. Хотя очевидно, что вращается Солнце и весь украшенный звёздами небосвод. Если Земля вертится, то почему ни у кого от этого не кружится голова? Да и шарообразна ли она? Неужели там, под нами, ходят вверх ногами, как мухи на потолке?
Пока книга Николая Коперника «О вращении небесных тел» (1543) оставалась в среде знатоков или любителей астрономии, как, например, папа Павел III, которому она была посвящена, в ней не усматривали крамолы. Мало ли на какие выдумки горазды учёные мужи! Главное, чтобы они не смущали народ.
Коперник в посвящении признался: «Я достаточно хорошо понимаю, святейший отец, что как только некоторые узнают, что в моих книгах… я придал некоторые движения земному шару, они тотчас же с криком начнут поносить и меня, и мои мнения… Но я знаю также и то, что мысли учёного далеки от суждений толпы, ибо он в той мере, в какой позволяет человеческому разуму Бог, стремится во всём к познанию истины».
Гелиоцентрическая система, которую научно обосновал Коперник, не была чем-то оригинальным. Её утверждали некоторые античные философы. Задолго до Коперника епископ Николай Кузанский писал о множестве обитаемых миров. По его словам, центр Мира везде, окружность Мира нигде.
Однако через век после опубликования труда Коперника Галилей вынужден был перед судом инквизиции отречься от гелиоцентрического учения. Через полтора века после Николая Кузанского труды Джордано Бруно о бесконечности Вселенной и множестве обитаемых миров были сочтены опасной крамолой.
Если теория не выходит за пределы конкретных наук, она имеет прикладное, можно сказать, техническое значение. Если же она затрагивает основы мировоззрения, то приобретает общественное звучание и воздействует на сознание масс.
В названии книги Коперника латинское слово Revolu-tionibus наводит на мысль о революционном перевороте. Для средневекового мировоззрения так и произошло. Оно испытало потрясение, но, конечно же, не было ниспровергнуто, хотя пришлось вносить в него коррективы.
Безуспешными были попытки наложить строгий запрет на бесплотную идею. Продуктивней оказался другой путь. Наукам оставили концепции, основанные на фактах и неоспоримых доказательствах. Там, где таких доказательств нет, приходится полагаться на интуицию, философские умозрения и/или на религиозные догмы. В священных писаниях многие тексты можно толковать как аллегории.
После опровержения геоцентрической системы Птолемея, отвечавшей древним представлениям о строении Мироздания, вторым потрясением общественного мнения стала публикация труда Чарлза Дарвина «Происхождение видов путем естественного отбора, или Сохранение благо-приятствуемых пород в борьбе за жизнь».