Розанна Браун – Псалом бурь и тишины (страница 66)
Почувствовав особенно остро невозможность того, что эта нежить может быть ее сестрой, Карина отпрянула от нее.
– Почему ты это все делаешь? – резко спросила она. Нежить посмотрела на нее, затем достала из кармана платья маленький ключик. Щелчок – и она сняла с Карины цепи и с отвращением бросила их в угол.
– Я не могу убедить тебя в том, что я твоя сестра, но ты все равно остаешься моей сестрой. Даже если ты ненавидишь меня и видеть меня не хочешь, я не могу оставить тебя в цепях. Особенно помня о том, что предстоит тебе завтра… какую жертву ты приносишь ради нас всех.
У Карины в очередной раз закружилась голова.
– Фариду это не понравится.
Нежить поджала губы.
– Фарид бывает… чересчур суров, – сказала она и оглянулась через плечо, как будто боялась, что он появится прямо из воздуха. Но бывший дворцовый камергер обещал оставить их одних на всю ночь и пока что не нарушил своего слова. – Я уверена, что он уже успокоился и понял, что перегнул палку.
Карина презрительно хмыкнула. Как так получается, что Фариду сходят с рук страшные дела одно за другим, а ей всю жизнь приходится расплачиваться за ошибки, совершенные в том возрасте, когда она еще не понимала, что делает?
– А если он не успокоился и не успокоится? – процедила Карина. – Сколько ты еще будешь позволять ему делать все, что он хочет, только потому, что ты ему небезразлична?
У нежити дрогнула нижняя губа.
– Все не так просто.
– Да ну? А мне вот кажется, что все именно так просто. Если в этом мире и есть кто-то, кого Фарид мог бы послушать, то это ты. Но это ты всегда слушалась его. Когда все закончится, когда я буду мертва и не буду мешаться под ногами, ты взойдешь на трон. Но зачем тебе это, если управлять государством будет все равно он?
Тварь, которая не была ее сестрой, судорожным движением разгладила подол платья и сказала:
– Мы с Фаридом близки, но… это не то, что ты думаешь. Как мне это объяснить? Фарид, он… Я…
– Тебе не обязательно объяснять, что ты доверяешь ему больше, чем мне. Я это всегда знала.
Нежить отшатнулась, как будто от удара.
– А как мне тебе доверять, когда ты так все усложняешь? – воскликнула она. – Насколько было бы проще, если бы ты просто осталась в Зиране после Солнцестоя!
– То есть ты хочешь сказать, из-за того, что я сбежала из города после того, как меня обманули и попытались убить, я достойна меньшего доверия, чем человек,
Карина выкрикнула последние слова изо всех сил, не заботясь о том, что их может услышать тот человек, о котором шла речь.
– Что? – прошептала нежить.
– Фарид убил нашу мать! Это он устроил переворот! Он манипулировал мной, чтобы в конце концов убить Тунде и использовать его сердце для того, чтобы вернуть тебя к жизни! Я понимаю, в это невозможно поверить, но Фарид именно так и действует! Он манипулирует окружающими, строит страшные планы и извращает правду. Он притворяется, что его цель – общее благо, но на самом деле он просто добивается того, что хочет, не заботясь о цене.
Карина задыхалась – признания забирали у нее слишком много сил.
– Всю жизнь после пожара я ненавидела себя за то, что сделала с тобой и баба, хотя и не помнила, что это я виновата в вашей гибели. Но я клянусь могилами всех цариц Алахари – клянусь могилами матери и отца, – что я не убивала мать, хотя Фарид и утверждает обратное.
Карина тяжело опустилась на кровать – приступ ярости сменился опустошением.
– Теперь ты знаешь две правды – мою и Фарида. Придется выбрать из них одну.
В комнате повисла тишина. Глаза нежити стали круглыми, как монеты. Затем нежить открыла рот, чтобы что-то сказать, но Карина ничего не услышала – она упала на кровать, и ее окутал мрак.
33. Малик
Минуты тянулись медленно, будто мир, как и сам Малик, не ждал от следующего утра ничего хорошего. Сознание Малика наконец прояснилось, но боль от отсутствия сестер сопровождала каждый его вдох. Слова Царя Без Лица тихо звучали в его сознании:
Он неподвижно лежал уже несколько часов, но не спал – и тут кто-то ворвался в его комнату. В первый момент его охватила дикая, невозможная надежда, что это возвратились его сестры, но затем перед ним возникло лицо Ханане.
– Мне нужна твоя помощь! – воскликнула она. – Карина умирает!
Малик не пошевелился – его разум отказался воспринять еще одну трагедию. Ханане всплеснула руками, стащила его с кровати и практически донесла на себе до своей комнаты. Охранявшие ее стражники лежали без сознания – дело рук Ханане, подумал Малик.
Вид бьющейся в лихорадке Карины немного разогнал туман в голове Малика. Он наклонился и пощупал ее лоб – горячий.
Благоразумно было бы выйти из спальни Ханане и забыть все, что он видел. Если Фарид узнает, что он здесь был, то сурово его накажет.
Но он не мог – и не хотел – оставить Карину в таком состоянии. Он больше никогда не оставит никого, кто в нем нуждается.
– Это из-за клятвы? – спросила Ханане.
Он покачал головой, стараясь вернуть себе способность говорить, его голос охрип после криков.
– Клятва на крови ни на что не влияет, если только она не нарушена.
Но как Карина могла так быстро заболеть? Ведь еще вечером с ней было все хорошо?
– Это третье знамение Великой Матери – чума, – сказал он, и Ханане в ужасе зажала руками рот.
– Мы должны доставить ее к целителю.
– А как же Обряд Обновления? – Вряд ли магию ритуала заботило, больна царица или нет.
На лице Ханане одно за другим сменилось несколько выражений, затем на нем появилась твердая решимость.
– Наплевать на обряд. Надо спасти сестру.
Карина приоткрыла глаза и сморщилась от боли.
– Малик? – Ее взгляд упал на импровизированную повязку, которой он закрыл раны на предплечье. На ней проступили пятна крови. – Что у тебя с рукой?
Малик рукавом другой руки стер капли пота со лба Карины. Он подумал о вражде завенджи и улраджи и о том, что, несмотря на это, их праматери остались верны друг другу.
– Не беспокойся обо мне. Как ты себя чувствуешь?
Ее взгляд перелетел с него на Ханане и обратно, она была не в силах ни на чем сфокусироваться.
– …Плохо.
– Мы тебе поможем, – пообещала Ханане. Она повернулась к Малику. – Ты знаешь целителей, которые могут вылечить чуму?
– Здесь, в Талафри, – нет… но высоко в горах, неподалеку от Обура, обитают знахарки, искусные в традиционной эшранской медицине. Если кто-то и сможет помочь Карине, то это они.
Он не упомянул, что знает об этих знахарках потому, что одно время у них училась Лейла. Он и так едва держался на ногах – если он заговорит о сестрах, то уже не сможет собраться.
– Не беспокойтесь… обо мне… – пробормотала Карина и попыталась встать. Она пошатнулась и рухнула бы на пол, если бы Малик ее не подхватил. Его левая рука полыхнула болью, и он прижал ее к груди. Они с Ханане переглянулись – Карина не могла даже стоять сама, не говоря уже о том, чтобы идти в горы.
– Тебе придется ее отвезти. Иначе ей не добраться до Обура, – сказала Ханане. – Если Карина останется здесь, она умрет. Если ты ей поможешь, у нее появится шанс выжить. А я заставлю Фарида принести в жертву кого-нибудь другого. Только не Карину. Кого угодно, но не ее.
Сердце Малика забилось у самого горла. В нем бушевало сразу несколько чувств. Страх от мысли, что Фарид может с ним сделать, если его поймают. Ужас от мысли о возвращении в Обур – город, из которого с таким трудом выбрались он и его семья. И отчаяние – что, если Ханане не удастся убедить Фарида принести в жертву другую царицу или они не смогут заполучить ее вовремя?
Разве справедливо ставить жизнь Карины выше жизней всех остальных обитателей Сонанде?
Но Карина взглянула на него. Она была такая беспомощная – даже более беспомощная, чем тогда, в шатре Мааме Коготки. И вдруг Малику стало очевидно, что суть уже не в их предках. Не в противостоянии Фариду. А в том, какой грех он возьмет на душу, какой из них его раздавит.
Если он не сделает все, что в его силах, чтобы спасти Карину, и она умрет, ее смерть будет преследовать его до конца дней.
– Я отвезу ее, – сказал Малик с большей уверенностью, чем ощущал. Лицо Ханане выразило облегчение, и она осторожно провела ладонью по лбу Карины. – Но как мы выведем ее отсюда незаметно для Фарида? Он чувствует, когда я применяю магию, поэтому невозможно соткать иллюзию, которая могла бы его отвлечь.
Ханане злорадно улыбнулась и в этот момент стала очень похожа на Карину.
– Я беру это на себя.
Малик никогда раньше не видел, чтобы болезнь себя так проявляла. Жалко, что рядом нет Лейлы – она бы знала, как унять лихорадку и что делать с бледно-зелеными жилами, выступившими на шее и руках Карины. А он только и мог, что сидеть рядом и ждать, наблюдая в приоткрытую дверь за лежащими без сознания стражниками, – на случай, если кто-то из них вдруг начнет приходить в себя.
Но Ханане велела ему сидеть и ждать – сама она ушла организовывать их побег, – и Малик сидел и ждал. Он нервничал, и магия внутри него свилась в тугое кольцо. Его страшило не столько предстоящее путешествие в Обур, сколько бесповоротность того шага, который он должен совершить. Когда займется рассвет и Фарид узнает, что Карина исчезла, он пошлет за ними все зиранское войско.