Розанна Браун – Псалом бурь и тишины (страница 51)
– Он здесь. Я это чувствую, – ответила девочка, принадлежащая к Сизигии Жизни. Карина кивнула и покрепче сжала весло.
«Я иду, – мысленно говорила она матери, Баие и всем остальным предкам-завенджи. Сокрытая в Убежище сила принадлежала ей по праву рождения. С ней Карина сможет спасти всех, и при этом ей не нужно будет умирать самой. – Ждите меня».
И вот на пятый день на болотах среди густых камышей выше них, там, где огромные щуки, не боясь, подплывали прямо к лодке, она почувствовала, что они добрались туда, куда стремились.
– Стойте! – воскликнула она и вскочила, чуть не опрокинув каноэ. – Мы на месте!
– Не то чтобы я не доверяю магическому осколку кости, который ты украла у трупа старухи-сколопендры, но тут же ничего нет, – сказал Каракал.
Карина не ответила – она закрыла глаза и, как учил ее бывший Страж, послала магию вперед – но не чтобы атаковать, а чтобы слушать.
Ветер ответил, и каждый звук вокруг нее усилился в тысячу раз. Она услышала, как вдалеке шумел камыш и квакали лягушки-быки, как шелестела листва деревьев, как содержащаяся в воздухе влага завивала их волосы и покрывала их тела тонкой пленкой.
С каждым вздохом Карина все глубже погружалась в магию – и наконец нашла. Единственный глухой карман пространства, откуда не исходило никаких звуков. Она открыла глаза и указала прямо вперед, на огромное узловатое дерево, росшее в центре небольшого, покрытого кустарником острова.
– Там.
На первый взгляд этот островок ничем не отличался от сотен других таких же в этой болотистой дельте, выступавших из воды лишь при отливе. Но на нем среди мощных корней огромного дерева обнаружилась плоская круглая каменная плита, шагов примерно пяти в поперечнике. На плите было вырезано восемь символов: семь символов богов-покровителей и один – Великой Матери. Спутники высадились на остров, покрепче привязали каноэ и встали полукругом перед камнем.
– Ну, что теперь? – спросила Карина. Каракал пожал плечами, но Ифе подошел к символу Лунной Сизигии. Он взглянул на полумесяц у себя на ладони, затем встал на полумесяц, изображенный на каменном диске. Из камня вырвался голубой свет и окружил его – он был таким ярким, что оставшейся троице пришлось прищуриться либо смотреть на Ифе из-под пальцев.
– Думаю, нам всем следует так сделать, – сказал Ифе.
Остальные последовали его примеру. Когда Афуа встала на символ Жизни, вспыхнул пурпурный свет, а когда Карина и Каракал встали на эмблему Ветра – желтый. Остров и болото вокруг него купались в чистых цветах магии Доро-Лекке, соединившейся с магией, текущей в их жилах.
Все это выглядело очень красиво, но на каменной плите было еще четыре знака, на которые некому было встать. Карина раздраженно цыкнула.
– Ничего не понимаю. Кто строит город, в который можно попасть только вшестером?
Она еще раз взглянула на незанятые символы, и ей в голову пришла мысль, требующая проверки. Она сошла со своего знака, зачерпнула пригоршню воды и, возвратившись, полила ею символ Воды. Над камнем зажегся синий свет.
– Неплохо, принцесса, – сказал Каракал, и Карина гордо вскинула подбородок.
Для Сизигии Земли им понадобилось немного почвы, а над знаком Огня Афуа развела маленький костер. С символом Солнца пришлось повозиться. В итоге им удалось привязать к ветке куста небольшое зеркальце, найденное в заплечном мешке Ифе, под таким углом, чтобы отраженный луч точно попадал на изображение Солнца.
Как только были задействованы все знаки, земля у них под ногами дрогнула и в коре дерева обозначилась большая, украшенная резьбой дверь. В ней имелось треугольное углубление. Дрожащими пальцами Карина сняла с шеи ключ и поместила его в выемку.
Раздался долгий скрип древней древесины, и дверь отворилась внутрь, открыв лестницу из скрученных ветвей.
Из полумрака, царившего на входе в Доро-Лекке, выпорхнула белая бабочка – символ Великой Матери.
Все четверо проводили ее глазами, но никто не произнес ни слова. Из глубины дерева поднимался мощный поток магии. Он сливался с их личной магией и звал их спуститься в древний город завенджи.
Карина первая направилась в затерянный город их предков, и ей показалось, что ее подтолкнул в спину порыв ветра. Когда они все вошли в дерево, дверь закрылась и на его коре быстро изгладились ее следы.
Карина любила Зиран. Трудно было не любить этот красивый, величественный город. Но даже в те далекие дни, когда ее семья была в полном составе, а будущее безоблачным, она в глубине души знала, что не совсем вписывается в этот оплот цивилизации. Она изо всех сил старалась быть идеальной принцессой, отвечавшей ожиданиям окружающих, но какая-то ее часть всегда была слишком дикой, слишком неуправляемой даже для самых близких родственников и для тех, кто искренне ее любил.
Но здесь все казалось иным. Это был мир первобытной энергии, которая не оправдывала своего существования, а просто
В колоннах золотого света, падавшего из круглых отверстий в далеком потолке пещеры, сотканном опять же из переплетенных древесных корней, плясали пылинки. Еще одним источником света в этом огромном подземном пространстве были флуоресцирующие водоросли, плававшие в водных потоках, заменявших в этом городе улицы. У стен стояли статуи, державшие в руках разные предметы и подношения, к которым никто не притрагивался тысячу лет.
И все здесь пронизывала магия. Где-то она была мягкой, словно мох, а где-то – твердой, словно камень. Она звала Карину вперед и шептала ей на ухо слова приветствия.
– Это… – Каракал не нашел подходящих слов. Остальные молчали.
Карина почувствовала легкое дуновение ветра и повернула голову в сторону туннеля, освещенного золотым светом. Забыв обо всем на свете, она бросилась к нему.
По мере того как она углублялась в туннель, магические голоса становились все громче. Их шепот состоял не из слов человеческого языка – в нем звучали молнии, водопады, вулканы, ураганные ветра. Голос магии побуждал ее двигаться дальше, спешить, никого и ничего не ждать.
– Карина, подожди! Кажется, тут что-то не так! – воскликнула Афуа, но Карина не остановилась ни на мгновение. В голове начала пульсировать боль – таким сильным стало воздействие Убежища, которое пыталось показать ей всю магию, собранную в этом месте. Перед ее глазами заплясали цветные пятна, поле зрения сузилось. О, только не мигрень, только не сейчас, когда она так близко…
– Карина!
Каракал обхватил ее сзади за талию, из-за резкой остановки они с ним чуть не упали. Она забилась у него в руках, но Афуа, выйдя немного вперед, указала ей на тропу, по которой она бежала. В трех шагах от них тропа обрывалась в пропасть шириной не меньше тридцати шагов. Если бы бывший Страж не схватил Карину, она угодила бы прямо в нее и даже не заметила бы.
Свободной рукой Каракал подобрал камень и бросил его вниз. Он долго дожидался стука камня о дно пропасти, но его так и не последовало. Каракал присвистнул.
– Ничего себе. Это место явно как-то плохо действует тебе на мозги. Давай посидим и подумаем… ой!
Карина укусила Каракала за руку, которой он ее держал, и вывернулась из его хватки. Она сделала это не думая – в ее разуме не осталось ничего, кроме жгучего желания бежать навстречу произносящим ее имя голосам.
Никто из трех ее друзей не успел ее снова поймать – она призвала на помощь всю доступную ей магию, рванула вперед и прыгнула.
Поддерживаемая мощным порывом ветра, она высоко взлетела и издала торжествующий вопль: это был практически полет. Но она недооценила ширины пропасти – преодолев две трети бездонного провала, она стала падать. В ушах ее завыл ветер. Карина с яростью отчаяния вызвала поток воздуха, подтолкнувший ее в спину. Быстро снижаясь, она пролетела остаток дистанции и жестко врезалась в стену пропасти гораздо ниже ее края. Она заскользила по обрыву вниз, но все же ей удалось зацепиться пальцами за выступ.
– Ну или можем во такое учудить! – крикнул Каракал приглушенным из-за расстояния голосом. Карина оросила камень кровью из разбитых пальцев. Они нестерпимо болели, ей пришлось прижаться к скале и, найдя опору для ног, перевести дух.
Но голоса не утихали, от них невозможно было отвлечься ни на секунду. Карина потянулась вверх и схватилась за камень повыше. Он сидел крепко, она подтянулась и схватилась за следующий, затем за следующий. Она использовала слишком много магии в прыжке через пропасть, и сейчас в ее распоряжении не было ничего, кроме собственных стремительно истощающихся сил. Дюйм за дюймом она, морщась от боли, ползла вверх по отвесной стене. Ее друзья кричали, что они пойдут в обход, поищут другой путь, но она не могла им ответить: если бы она хотя бы на мгновение отвлеклась от скалы, то наверняка потеряла бы опору и полетела вниз, к смерти.
Прошла, казалось, вечность, прежде чем дрожащая Карина выползла на край обрыва. Пот тек с нее ручьем, все руки были в крови, но она не могла остановиться. Тяжело опираясь на стену причудливо переплетенных корней, она пошла по туннелю дальше и наконец вышла в круглый зал, который видела во сне Малика.