Розанна Браун – Псалом бурь и тишины (страница 26)
Тишина в ответ.
Десятки мыслей, заполнявших голову Малика, сразу исчезли. Он прижался к стене и вызвал призрачный клинок.
– Пусть исчезнет граница между телом и воздухом. Они едины, без начала и без конца. – По венам Малика прошла волна жара – это соткался вокруг него кокон невидимости. В проеме двери спальни показалась фигура. Когда человек миновал Малика, он быстро, словно гадюка, схватил его сзади за шею.
– Где мои сестры? – прошипел он, прижимая кинжал к его горлу. Наплевать, кто это был. Если с Лейлой или Надей что-нибудь случилось, он отрежет ему голову. Отрежет руки и ноги и скормит их собакам. Он…
– Они в кухне! Ваша младшая сестра забыла игрушку и попросила меня ее принести! – Девушка, задыхавшаяся в хватке Малика, оказалась не кровожадным убийцей, а дворцовой служанкой. Он выпустил ее, и она, согнувшись в поясе, схватилась ладонью за тонкий порез на горле – такой же порез оставила ему Карина во сне. В другой руке она держала Геге, Надину любимую тряпичную козу.
Его гнев, тут же испарившись, сменился стыдом. Откуда вообще у него появились такие кровожадные мысли?
– Простите меня, мне очень жаль, – сказал Малик, не заботясь о том, что человеку в его статусе не приличествовало извиняться перед служанкой.
Малику эта мысль сильно не понравилась. Служанка выпрямилась, и он узнал ее. Она была с Кариной, когда он влетел в нее в канун Солнцестоя. Амира? Нет, Амината.
– Отведите меня к ним. К сестрам… Пожалуйста, – добавил он. Хотя она и не могла ему отказать, ему было неловко просить ее об услуге – ведь он только что чуть не перерезал ей горло. Амината поджала губы, посмотрев на призрачный клинок, который он еще сжимал в руке. Затем кивнула.
Амината держалась странно холодно все время, пока вела Малика в недра Ксар-Алахари. Украшений на стенах становилось все меньше, отделка все проще. Они удалялись от жилого крыла и приближались к помещениям для слуг. Грубые каменные стены успокаивали Малика. Здесь он чувствовал себя больше на своем месте, чем во всех частях дворца, где он побывал до этого. Он взглянул на бывшую служанку Карины, любопытство в нем победило напряжение, которое он испытывал всякий раз, обращаясь к незнакомому человеку:
– В канун Солнцестоя я видел вас с Кариной в Нижнем городе. Вы были ее подругой?
Амината секунду смотрела на него, затем сказала:
– Моя мама была ее нянькой. Мы выросли вместе.
В голове у него пронеслось множество вопросов о Каринином детстве. Была ли она активным ребенком? Какое у нее было любимое блюдо, любимый цвет? Встречалась ли она только с Тунде или еще с кем-то? Нет, этого спрашивать нельзя, ведь Карину обвиняют в убийстве Тунде.
Она утверждает, что не виновна, но разве можно ей верить, когда она не называет настоящего убийцу? Но, однако же, когда он упомянул Тунде, она была поражена. Разве так бы она отреагировала, если бы на самом деле убила его? Что же произошло между ними?
Малик щелкнул браслетом на руке и спросил:
– Как люди справляются с нашествием саранчи? Я выполняю задание Фарида и потому не был в Нижнем городе с самого Солнцестоя.
– Большинство придворных не интересуется происходящим вне стен дворца. – Служанка отвечала с большой осторожностью. Было видно, что она с ранних лет научилась осмотрительно вести себя с господами. Хотя Малик понимал, что своим нападением собственноручно лишил себя шанса на дружеское общение с Аминатой, он все же не мог не сказать:
– Я не из их числа.
Она резко остановилась перед небольшой дверью, из-за которой доносился запах апельсинов.
– Ваши сестры здесь. Вам еще что-либо от меня требуется, Избранник Малик?
– Нет, вы можете идти. Спасибо.
Амината повернулась, чтобы уйти, но остановилась и взглянула на него через плечо. Если взгляд Карины был как у львицы, то ее служанка смотрела как соколица – Малику показалось, что ее глаза подмечали любую, даже самую мельчайшую слабость.
– Вы ей нравились. Карине.
Малик чудовищным усилием воли сохранил ровное выражение лица, но его предательское сердце ухнуло вниз. Он вспомнил, как Карина держала кинжал у его горла.
– Почему вы так думаете?
– Потому что вы были бы мертвы, если бы это было не так.
И Амината ушла.
Дрожа всем телом – и ночная прохлада была тут ни при чем, – Малик вошел в кухню. Это была небольшая, похожая на кладовку комната, где находились глиняная печь и стол. За столом сидели Лейла и Надя. Лейла вскрикнула от неожиданности, когда Малик подбежал к ней и порывисто ее обнял.
– Ну, успокойся. – Она неловко похлопала его по спине. – Все хорошо. Надя не могла уснуть, и я подумала, что перекус ей поможет.
После того как Идир взял Надю в заложники, Малик не мог выносить долгой разлуки с сестрами. Ему до сих пор снилось, что они куда-то исчезли, а он бродит по пустому дворцу, ищет их и не может найти.
– Могли бы подождать моего возвращения. Я бы пошел с вами.
– Мы не знали, когда ты вернешься. Ты же не сказал.
Лейла произнесла это без всякой обиды, но Малик опустил голову от стыда. Пожалуй, он слишком увлекся своими новыми обязанностями и, полагаясь на безопасность дворцовых стен, упустил сестер из виду. Он даже не был в курсе, удалось ли Лейле узнать что-нибудь об их маме и бабушке.
Отныне он не повторит этой ошибки. Его сестры – единственное, ради чего он готов пройти через все это. Он больше не забудет о них. Малик сел рядом с Надей. Та равнодушно водила пальцами по тарелке с лимонным соком, апельсиновыми дольками и корицей – в детстве нана часто готовила им такой перекус.
– Как ты себя чувствуешь? – тихо спросил он. – Что новенького узнала в детском саду?
Надя молчала, не отводя взгляда от чашки, и за нее ответила Лейла:
– Нашу милую маленькую сестренку выгнали из дворцового детского сада.
– Надя, тебя выгнали? – Как кого-либо вообще можно выгнать из детского сада? Они же в этом возрасте только сами начинают ходить к умывальнику, какие реальные проблемы они могут доставить?
– Она кого-то ударила.
– Надя! – воскликнул Малик. Глаза его младшей сестры наполнились слезами.
– Он назвал меня кекки, – сказала она. – Я их ненавижу. Я их всех ненавижу.
В груди Малика вспыхнул гнев. Так как теперь он находился под защитой Фарида, никто не смел сказать это обидное прозвище ему в лицо, но он не сомневался, что многие думали о нем так всякий раз, когда он проходил мимо. Его брало зло из-за того, что даже той верхушки общества, куда только может попасть обычный человек в Зиране, достигали предрассудки окружающих. Еще сильнее он скучал по тому времени, когда все печали его сестренки можно было развеять, просто взяв ее на руки.
– Бедняжка, – прошептал он – а что он еще мог сказать? Лейла взглянула на него и молча подвинула ему свою тарелку.
– Нам всем приходится приспосабливаться к новой жизни, – сказала она. – В этом дворце нас ждет еще немало неприятностей, но не надо придавать им большого значения. Это все временно. Мы справимся со всеми трудностями.
Малик слабо улыбнулся.
– Как всегда.
Лейла показала ему на тарелку, и Малик стал есть. По телу разлилось тепло. Да, время нелегкое, и они среди чужих людей, но вот он сидит с Лейлой и Надей, совсем как в детстве, когда они разделяли мгновения уюта в дни лишений и хаоса. Он уже и забыл, когда последний раз чувствовал себя так хорошо.
– Ты изменилась, – сказал он Лейле. Его сестра всегда была резкой, даже когда хотела, как лучше. И так легко рядом с ней бывало редко. Она положила голову ему на плечо.
– Не исключено. Но я по-прежнему тебя старше.
– Всего на десять месяцев.
– О, это были райские десять месяцев. – Лейла рассмеялась, затем вздохнула. – Ты тоже изменился. И Надя. Что не изменилось – так это то, что мы втроем по-прежнему вместе, несмотря ни на что. Я не буду врать, что до конца понимаю, что за магическое задание дал тебе Фарид, но знай: я поддержу тебя, как только смогу.
Теперь слезы навернулись на глазах у Малика. Он на секунду прикрыл глаза ладонью – не хватало еще, чтобы Надя видела его плачущим.
– Я облазил весь дворец в поисках хоть какого-нибудь намека на скипетр и флейту, но не нашел ничего. Если я их не отыщу, гнев богов не утихнет. И я буду в этом виноват.
К его удивлению, подала голос Надя:
– Если ты не можешь найти то, что ищешь, во дворце, может, надо поискать где-нибудь еще?
Малик хотел ответить, что в Зиране больше негде получить сведения о древней империи Кеннуа, но кое-что вспомнил – как во время Церемонии Очищения он познакомился с девушкой, Яемой. Она сказала, что изучает историю народов Сонанде. Фарид не запрещал ему прибегать в поисках к помощи других людей. Он ничего не теряет, если задаст Яеме несколько вопросов.
– Не хотите присоединиться ко мне завтра и пойти вместе в университет? – спросил он.
– Да уж, только прогулки по опустошенному саранчой городу нам сейчас не хватало, – проворчала Лейла, но по ее улыбке Малик понял, что она согласна. – Фарид заставляет тебя с лихвой отрабатывать свой хлеб, не правда ли?
Кто-нибудь другой не уловил бы презрительной нотки в спокойном тоне Лейлы, но Малик слишком хорошо знал свою сестру.