Розанна Браун – Псалом бурь и тишины (страница 19)

– У меня для вас есть предложение. Оно получше, чем предыдущее, – поспешно сказала она. За спиной Каракала показался Ифе и помахал им рукой – хорошо, он не в обиде, что они его связали. Хотя, в принципе, он сам об этом попросил.

Каракал вскинул бровь. Он не посторонился, чтобы дать им войти, но и за кинжалом тоже не потянулся.

– К счастью для вас, лошади сбили мне сон. Так что готов послушать.

– Помните, вы упомянули затерянный город завенджи? Он на самом деле существует. Я его видела, и я думаю, если мы объединим усилия, то сможем его найти. Как только мы туда попадем, я пройду путем моей праматери Баии Алахари, обрету благословение богов и верну Зиран.

Каракал вскинул бровь еще выше, и она поспешила добавить:

– Подумайте, что вы приобретете, если мы доберемся до Доро-Лекке. Вы сказали, что хотели бы избавиться от магии. У вас появится такая возможность. Мощи Доро-Лекке хватит на то, чтобы избавить от магического бремени даже очень сильного завенджи. Вы выйдете оттуда другим человеком – человеком, разорвавшим все связи с прежней жизнью в роли воина Гвардии Стражей.

Карина не верила в судьбу. Не полагалась на удачу. Но она видела шанс, когда он появлялся перед ней, – и сейчас ровно такой стоял напротив – с кинжалами на поясе и боевыми шрамами на руках. В конце концов, Баия Алахари прошла этот путь и изменила мир. Если это получилось у прародительницы Карины, значит, она тоже может преуспеть.

Затаив дыхание, Карина смотрела, как Каракал сопоставляет возможности избавиться от магических сил и быть пойманным, оказывая помощь самой разыскиваемой беглянке Сонанде.

– Нам понадобятся припасы, – медленно сказал Каракал, и Карина довольно нецарственно взвизгнула от радости. – Но если мы найдем этот тайный город, я оставляю за собой право передать тебя властям и заработать на этом.

– Хорошо. Но когда мы найдем этот тайный город и я вновь стану султаншей, я выполню обещание, которое дала вам раньше. Я прощу вам дезертирство из Стражей, и вы освободитесь – и от магии, и от прошлого.

В глазах Каракала вспыхнуло пламя, и Карина поняла: никакая магия, никакое божество не остановят этого человека, если он увидит перед собой то, что желает больше всего на свете, – свободу. Ради свободы он предаст ее без всякого сожаления.

Карина ничего не имела против безжалостности. Тебя не может предать тот, кому ты не доверяешь.

Она протянула руку.

– Мы договорились?

Он пожал ее. Карине могло это показаться, но она почувствовала, как воздух вокруг них пришел в движение, реагируя на заключение союза между двумя завенджи одной и той же Сизигии.

Каракал ухмыльнулся, став похожим на дикого кота, чье имя он носил.

– Мы договорились, ваше высочество.

11. Малик

Фарид принял известие о том, что всем им суждено умереть, с куда большим спокойствием, чем ожидал Малик.

– Конечно. Сердце царя для воскрешения. Душа царицы для обновления. Два обряда. Две жертвы.

Малик рассеянно кивал в такт словам учителя. Он не мог по-настоящему разделить воодушевление Фарида, потому что у него сильно болела рука. После погружения в воспоминания Идира ему удалось восстановить контроль над собственным телом, только порезав внутреннюю сторону правого предплечья. Как и на испытании со Стражами, распустившаяся боль помогла делу, но теперь у него кровоточили и болели обе руки.

Фарид не заметил второй повязки, как не замечал и первой. Он оживленно ходил взад-вперед по кабинету.

– Когда я много лет назад проник во владения Царя Без Лица и беседовал с ним, он не сказал, что Обряд Воскрешения – только первый из двух ритуалов.

Эта говорящая мартышка не сообразила, что надо спросить.

Малик решил не делиться с учителем этим замечанием обосуме. И не надо расстраиваться, что Фарид не заметил его новой раны. У дворцового камергера было множество гораздо более важных забот, чем самоповреждения Малика.

– Все это кажется таким знакомым, – задумчиво сказал Малик. – Нашествие саранчи, потом землетрясения, потом мор, потом чудовища. Где-то я об этом уже слышал.

Фарид некоторое время обдумывал его слова, затем его глаза загорелись. Он бросился к столу и принялся рыться в груде свитков на нем. Откуда-то снизу он выудил кипу распадающихся листов пергамента, сшитых вместе ветхой нитью. На первом листе был нарисован гриот, сидящий на бревне у костра, а перед ним – расположившиеся полукругом дети. Книга детских сказок.

– «Сказка о четырех друзьях», – с ликованием объявил он и, найдя нужную страницу, стал читать вслух.

Давным-давно, во времена странствий и страданий, четыре друга – правитель, пророк, глупец и зверь – собрались за одним столом. Сначала они мирно беседовали и угощались яствами, но тут правитель изрек, что во всем Сонанде один он равен по силе Великой Матери.

«Иначе отчего у меня столько земель, на которых произрастает столько сладких и сытных фруктов?» – произнес он.

В то время боги были ближе к нашему миру, чем сейчас. Услышав похвальбу правителя, Великая Мать цыкнула в недовольстве и сказала: «Раз ты мыслишь так, я пошлю саранчу, которая пожрет все твои сладкие фрукты, – твои земли опустеют, а дети будут голодны. Тогда ты узнаешь, что нет никого, равного мне.

– Разве это не напоминает вчерашнее нашествие саранчи? – Фарид указал на картинку, на которой были изображены опускающаяся на поле туча саранчи и разбегающиеся в разные стороны испуганные люди.

Но хотя саранча поела все фрукты и хлеб и поля стали пусты, четыре друга не вняли предостережению Великой Матери. На следующий день они вновь встретились для беседы, и в этот раз уже пророк изрек: «Во всем Сонанде один я равен по силе Великой Матери, иначе отчего небеса всегда очищаются от облаков, когда я произношу речи?»

Услышав похвальбу пророка, Великая Мать цыкнула в недовольстве и сказала: «Раз ты мыслишь так, я сотрясу землю, и люди перестанут собираться тебя слушать, потому что не найдут опоры для своих ног. Тогда ты узнаешь, что нет никого, равного мне».

Следующая картинка показывала, как землетрясение разрушает небольшое селение. Дальше в сказке оставшиеся два друга, глупец и зверь, тоже вызвали недовольство Великой Матери, и она, чтобы усмирить их самохвальство, наслала на Сонанде вначале мор, а затем гигантское чудовище.

Малик долго смотрел на картинку с чудовищем. В сказке не говорилось, как оно выглядело, и художник изобразил какую-то кошмарную смесь из разных существ, с рогами, клыками, длинными когтями и чешуей. Это чудовище было в тысячу раз страшнее, чем бродящие в кустах, которыми его пугала нана, и он содрогнулся, представив, что может увидеть такую тварь вживую.

Только одно существо понимало, что мир рушится, – это была серая пустельга Осанса. Оплакивая кичливость, что привела к концу света, она взяла скипетр и сотворила алтарь у воды, и сыграла на флейте мелодию столь прекрасную, что Великая Мать обратила на нее свой взор. Затем пустельга, открыв сердце богине всех богов, сотворила молитву, и, видя ее красоту, ее чистоту и искренность, Великая Мать взяла жизнь Осансы в обмен на милость к Сонанде. И все стало по-прежнему.

Малик не мог отвести глаз от изображения, где Осанса истекала кровью на алтаре, а народы Сонанде радовались спасению от гнева Великой Матери. Это была печальная сказка, но ведь все хорошие сказки печальны.

– Это действительно произошло? – спросил он, и Фарид покачал головой.

– В каждой сказке есть доля правды, именно благодаря ей сказки живут в поколениях. Вряд ли все происходило именно так, но, как мне кажется, тут речь идет именно об Обряде Обновления. Когда-то давным-давно кто-то провел Обряд Воскрешения без Обряда Обновления, и боги разгневались. Затем действительно имевшие место события были изложены в форме детской сказки, чтобы сохранить в веках предупреждение: эти ритуалы нельзя разделять.

Фарид бросил книгу обратно на стол и тепло улыбнулся Малику.

– Теперь, когда у нас есть план, я расскажу о нем Совету. Мы должны задействовать все силы и как можно скорее схватить Карину.

– Вы хотите убить Карину? – Малик и сам не понимал, почему он так удивился. Естественно, Карина – первая претендентка на роль жертвы. Царицу ведь на каждом углу не встретишь, чтобы ее похитить и умертвить в Обряде Обновления.

Но Малика задело, что Фарид говорил об убийстве принцессы таким обыденным тоном. Они ведь вместе выросли. У них даже разница в возрасте была примерно такая же, как у Малика с Надей. Это значит, он принимал участие в ее воспитании. И тем не менее Фарид с легкостью говорил о ее смерти.

Фарид внимательно посмотрел на него.

– Тебя беспокоит, что она будет принесена в жертву?

– Я просто… я просто видел ее, недавно. Во сне. Нет, не в таком сне! – поспешил он добавить, когда Фарид вскинул бровь. – В них как будто она видит то же самое, что и я. Сначала я думал, что это происходит только у меня в голове, но сегодня ночью, когда я видел воспоминания Царя Без Лица, она тоже была там. Не знаю, как это возможно, но если это так, то она тоже знает об Обряде Обновления.

Губы Фарида сжались в тонкую линию.

– Почему ты раньше об этом не упомянул?

– Я… Сначала я не думал, что она там присутствует. Я понятия не имею, как такое может происходить.

Его учитель провел ладонью по лицу и медленно выговорил: