Розанна Браун – Псалом бурь и тишины (страница 21)
– Вы правы, этот мальчик на самом деле не Адиль Асфур. Его настоящее имя Малик, и у него с самого начала были подозрения насчет Карины. Когда он поделился ими со мной, я велел ему скрыть его личность и вести тайное наблюдение за Кариной. Он истинный герой, и к нему следует относиться как к таковому.
Фарид повернулся к Малику.
– Спасибо за все, что ты сделал для Зирана, Малик, – сказал он.
Малику странно было наконец слышать свое истинное имя в стенах тронного зала – странно и приятно.
Возможно, ткачом сказов был Малик, но Фарид поистине магически сплетал слова. Одна простая ложь – и подозрительность придворных обернулась признательностью. Только принцесса Ханане смотрела на него так же холодно, как и раньше, и хотя Малику хотелось спрятаться от этого взгляда в самом темном углу, он поднял голову и решительно встретил его своим. Может, ему здесь и не место, но и ей тоже, и было несправедливо позволять ей запугивать себя так.
– Малик вам не враг, Ханане, – тихо сказал Фарид. – В отличие от Карины.
Голос его смягчился, как будто это был разговор только между ними двумя.
– Последнее слово за вами, ваше высочество. Но прежде чем вы вынесете решение, позвольте напомнить вам, что девочки, которую вы знали, больше нет. Та, что заняла ее место, представляет угрозу и для вас, и для вашего народа. Не позволяйте милым сердцу воспоминаниям о прошлом влиять на вашу оценку настоящего.
Ханане не шевелилась – Малик только заметил, что она чуть сильнее обхватила ладонями подлокотники трона. Фарид просил ее санкционировать поимку и последующую казнь ее собственной сестры. Человек не может согласиться на такое и сохранить душу.
Но, по всей видимости, принцесса потеряла душу в мире мертвых, потому что она слегка наклонила голову и сказала:
– Делайте то, что следует сделать ради защиты Зирана.
Вскоре висевшее в тронном зале напряжение сошло на нет, Совет начал обсуждать детали подготовки зиранского войска к поисковой операции и способы избавиться от саранчи, осаждавшей город. Великая визирша уже собиралась объявить прием оконченным, когда со своего места встал Тунде.
Погодите-ка – нет, это не Тунде. Какой-то мальчик, очень похожий на него. Скорее всего, его младший брат.
– Мы благодарим вас за то, что вы прояснили ситуацию, сложившуюся в городе после Солнцестоя. – Тон его был вежлив, но в глазах горел злой огонек. – Однако у меня есть вопрос: где мой брат?
Члены Совета обменялись неловкими взглядами, а Фарид внимательно посмотрел на мальчика.
– Как тебя зовут? – спокойно спросил он.
– Адевале. Адетунде – мой старший брат, победитель Солнцестоя.
Схватившись обеими руками за грудь, Ханане вскочила с трона.
– Брат Адетунде, – прошептала она. – Ты брат Адетунде… мой…
– Оставьте этот вопрос мне, ваше высочество, – резко сказал Фарид. Ханане моргнула и нерешительно опустилась обратно в кресло. Казалось, она немного пришла в себя, но неотрывно смотрела на мальчика, как будто боялась, что он исчезнет, как только она отведет взгляд.
Фарид повернулся к Адевале. Заученная улыбка вернулась на его лицо.
– Адевале, я буду рад обсудить этот вопрос в более приватной обстановке…
– Я не видел моего брата со дня вознесения молитв в Храме Солнца и не имел от него никаких вестей, – сказал мальчик, и на лице Фарида промелькнуло раздражение. – Он никогда бы не покинул город, не известив нас. Так где он? Я хочу его видеть сейчас же.
Придворные беспокойно зашевелились. Фарид прищурил глаза. Его губы медленно сложились в печальную улыбку.
– Я хотел дождаться окончания приема и обратиться к твоей семье лично, но если ты действительно хочешь видеть его прямо сейчас… – Он обратился к ближайшему Стражу: – Пожалуйста, принесите Адетунде.
Страж удалился и отсутствовал, казалось, очень долго. Он вернулся, неся в руках большой белый сверток. Малик стоял в тупом онемении. Это же не может быть…
– Мы предполагаем, что после молитв в Храме Солнца Адетунде как-то узнал, что именно Карина стояла во главе заговора против покойной царицы, и решился на личное противостояние с ней, – тихо сказал Фарид. – И тогда она совершила вот это.
Страж снял покров с тела Тунде. Малик до конца своих дней будет помнить крик матери Тунде при виде зияющей окровавленной раны на том месте, где было его сердце.
Поле зрения Малика сжалось до булавочной головки. Он был знаком со смертью. Он видел, как она годами нависает над человеком, медленно, неотвратимо разрушает его, пока он не становится ходячим трупом. Видел, как смерть забирает младенца прямо из рук матери и как маршем, в государственных цветах, проходит по деревне и бьет невинных людей.
Но Тунде был на другом полюсе от смерти. Он был теплый, полный жизни,
И тем не менее это случилось – доказательство было прямо перед Маликом. Крик затих – мать Тунде упала в обморок, и остальные члены семьи старались привести ее в чувство. Адевале упал на колени рядом с братом. Во рту Малика появилась желчная горечь. Кого-то из придворных стошнило. Принцесса Ханане застыла как изваяние. Ее рот был открыт, как будто она хотела что-то сказать, но не раздавалось ни звука.
– Я понимаю, что в это трудно поверить. Я и сам не могу с этим смириться. – Голос Фарида был хриплым от горя. – Карина была… Я ведь помогал ее воспитывать. Я любил ее как сестру, и эта любовь ослепила меня. Я не смог разглядеть, в кого она превратилась. На что способна. Она убила отца и мать. А потом – Тунде.
По толпе прокатились гневные возгласы – как в последний день Солнцестоя. Фарид возвысил голос, чтобы его слышали все.
– Вот зло, жестоко разгневавшее Великую Мать. Это расплата за темную магию, сошедшую с небес, чтобы поглотить наши дома. Это расплата за убийство юноши, желавшего дознаться до правды. Карина не остановится ни перед чем. Она попытается отобрать у нас то, что в своем высокомерии считает своим, и мы должны, сомкнув ряды, выступить против врага нашего народа!
Этого не может быть. Фарид… это какая-то ошибка. Но толпа впала в настоящее неистовство. Даже если бы Карина появилась сейчас перед ними, омытая светом Великой Матери, они все равно без колебаний разорвали бы ее на куски.
И все же больше всего Малика, среди громких выкриков и призывов к справедливости и кровопролитию, поразило тихое всхлипывание брата Тунде.
Вернемся к мальчику, хорошо?
Дети растут, как это им свойственно, – и мальчики, и девочки. Перенесемся в сад султанши, в теплый день, который не отличался от сотен дней, что уже были, и сотен, что еще будут.
Дети любили сад и каждую свободную минуту, когда они не были заняты уроками или официальными приемами, проводили там. В тот день им там находиться не полагалось. Являясь наследницей трона, Ханане с рассвета до заката была обременена делами.
Но тем утром Ханане попросила Карину и Фарида спасти ее от убеленного сединами учителя истории. После претворения в жизнь хитрого плана, в котором были задействованы разорванная пуховая подушка, две миски меда и страшно обидевшаяся на них обезьянка, дети подхватили старшую из двух принцесс и убежали из скуки классной комнаты в великолепие сада. Они наелись до отвала фиников и слив и упали в мягкую траву, сытые и довольные, словно три котенка.
В конце концов кто-нибудь их найдет, и им придется извиняться и перед учителем, и перед хозяином обезьянки. Но пока что все было прекрасно.
До тех пор, пока Ханане не села в траве, не испустила утомленный вздох и не заявила:
– Мне скучно.
Когда ни Фарид, ни Карина не отозвались, принцесса повторила уже с недовольством:
– Я
Фарид заметил это, еще когда она ничего не сказала. Он замечал абсолютно все, что касалось Ханане. Иногда он напоминал себе, что такое поведение недостойно приемного сына султанши, но ничего не мог с собой поделать. В последнее время принцесса очень легко раздражалась. Он жалел о тех днях, когда ее успокаивало одно его присутствие рядом.
Принцесса была солнцем, вокруг которого вращались жизни Фарида и Карины. Они ели, когда она ела. Они спали, когда она спала. Если бы она велела им достать звезду со дна садового пруда, они нашли бы способ это сделать, – так сильно они ее любили.
Удивительно, но Карина и Фарид не испытывали друг к другу особых чувств – ни положительных, ни отрицательных. Все их чувства были обращены исключительно к Ханане.
Карина стремительно вскочила на ноги.
– Можем поиграть в разбойников и людоедов!
– Мы всегда играем в разбойников и людоедов. Мне это надоело. – Ханане посмотрела на окружавшую сад стену. – Я бы хотела оказаться сейчас в какой-нибудь далекой стране. Например, в Арквази. Или в Земле снегов. Или даже в Эшре!
Очарование принцессы внешним миром началось вполне невинно. Нехитрый вопрос здесь, уместное рассуждение там. Родители избегали бесед на тему возможного путешествия за стены Зирана, но это только подогревало ее любопытство, и однажды Ханане пробралась в комнату к Фариду, разбудила его и потащила за собой, пообещав приключения, какие выпадали на долю путешественников в старые времена.
Она могла бы ничего не обещать. Он бы пошел с ней на край света, стоило ей только попросить.