Розали Гилберт – Интимное Средневековье. Истории о страсти и целомудрии, поясах верности и приворотных снадобьях (страница 12)
Мария состояла в непорочном браке со своим мужем Иосифом и умудрилась стать матерью, не запятнав себя телесной связью с мужчиной и сохранив девственность даже после родов. Да, именно так. Это обеспечило ей такое высокое положение, какого не достичь никакой другой живой женщине, и столько любви, сколько только могла дать церковь.
Безоговорочно непорочна. Пять звезд. Рекомендуется следовать примеру.
Дева Мария
Такая двойственность поставила церковь в крайне неудобное положение: приходилось одновременно презирать женщину и превозносить ее. Кроме того, церковники вынуждены были признавать потребность мужчин в браке и в обзаведении наследниками. Священники говорили прихожанам плодиться и размножаться и притом придерживались убеждения, что женщина ни в коем случае не должна заниматься сексом ради удовольствия. Ей нельзя им наслаждаться. Об этом даже речи быть не может. В общем, церковь утвердилась во мнении, что женщины в целом грешны и мужчинам следует всеми силами их избегать, в том числе и в спальне. В XI веке кардинал Петр Дамиани в своем трактате «Книга Гоморры» написал:
Женщина — наживка Сатаны… яд для мужских душ!
Уверена, что сам он этого яда не пробовал.
Как писать о сексе
В сочинениях на сексуальные темы у средневековых читательниц недостатка не было. В романтических рассказах, лирических стихах, поэмах вроде «Романа о Розе» и легенды о Ланселоте и Гвиневере хватало прозрачных намеков на эротику.
Истории о запретной куртуазной любви нашептывали со страниц литературных произведений о том, о чем все молчали; о том, что может нравиться любовнику; о недостижимом. В «Романе о Розе» (Le Roman de la Rose) Гийома де Лорриса все персонажи олицетворяли разные черты натуры. Там есть Похоть, а еще Старуха, Ревность и, конечно, Любовь. Физические характеристики персонажей соответствовали их предполагаемым достоинствам или недостаткам.
Язык этих произведений полон фантастических средневековых эвфемизмов для всего связанного с сексом. И они встречались не только в книгах. У любви вообще был свой собственный язык. Свои слова. Свои фразы. Некоторые сохранились до сих пор, особенно касающиеся той отличительной части тела у мужчины между ног. Они все еще в ходу. Штуковина. Палка. Ну, вы меня поняли. Хотя мы сейчас к ним можем добавить пару-другую своих, тоже прекрасных.
Хотите узнать несколько средневековых терминов? В следующий раз, когда разговор станет особенно жарким, попробуйте ненавязчиво вставить их в свою речь и посмотрите, что из этого выйдет.
Проткнуть кольцо копьем. Это термин не только из рыцарской жизни. Даю подсказку: у дамы кольцо, у мужчины копье (в штанах).
В сторону розочки. Направляться сами знаете куда. Это из «Романа о Розе».
Поливать вьющиеся волосы. Речь о женских волосах, а поливает их мужчина. Это, надо сказать, немного странно — насколько можно судить по произведениям изобразительного искусства, в Средние века волосы на теле брили.
Сорвать розу. Быть у женщины первым. Это и так ясно. Синоним медицинского термина «дефлорация». Тоже из «Романа о Розе».
Раскрывать лепестки. У роз есть лепестки, и этим все сказано. «Роман о Розе».
Bele chose (фр. «нечто прекрасное»). Из пролога «Рассказа батской ткачихи» — буквально что-то бесценное. Спасибо за такую оценку, Чосер.
Queynte. Вагина по Чосеру.
Quonyam. Еще одно название вагины у Чосера. Я бы ни за что не догадалась, а вы?
Дырка. Тут Чосер проявляет куда меньшую изобретательность.
Надел на нее зеленое платье. Речь идет о пятнах травы на одежде женщины, на спине. Впервые фраза встречается в 1351 году, в протоколах Ноттингемского суда в деле об изнасиловании. Фраза на латыни «Induentes eam robam viridem» буквально переводится как «подарить ей зеленое платье». Думаете, это означает дар любимой женщине от очень щедрого мужчины? А вот и нет.
Мех. Женские лобковые волосы. Встречается в новелле «Гризельда» из «Декамерона» Боккаччо.
Шкура. Женские лобковые волосы. Опять Боккаччо.
Тайный член. Мужские или женские гениталии; термин часто встречается в судебных протоколах.
Pudenda (опять латынь). Наружные женские половые органы (распространено в южных странах). Встречается у Тротулы и во многих других источниках.
Картинки сексуального характера
Слов недостаточно. В случае с сексом визуальные представления работают лучше, и средневековые люди тоже так считали. В искусстве того времени можно встретить как вполне стандартные изображения и сюжеты (где мужчина и женщина находятся в постели в процессе соития или прижимаются друг к другу в позе готовности к соитию), так и причудливые (с обнаженными женщинами в постели с драконами), а то и вовсе странные, полные скрытого смысла.
На них мы и обратим внимание в первую очередь.
Занавеси?
Как показать секс, не изображая секса? Очень просто. Для этого в средневековых рукописях широко и часто использовались конкретные образы.
На иллюстрациях с изображением шатров или кроватей часто есть занавес или балдахин, раскрытый по центру и обращенный к смотрящему. Занавеси над постелью пользовались популярностью в те времена, и изображение их в открытом виде или с двумя равными частями, забранными к краям, символизировало половые губы обитательницы будуара, которые скоро будут приоткрыты таким же образом. Выглядит сексуально, а между тем не придраться — это всего лишь занавески.
А на случай, если кому-то такой образ покажется недостаточно сексуальным, прямо посередине отдернутой занавеси часто изображали столб, поддерживающий балдахин, или свечу внушительных размеров. Это тоже не слишком тонко намекает на определенное действие, которое произойдет тут совсем скоро. Например, нечто в самом деле огромное мы видим в царской спальне Давида и Вирсавии в «Библии Моргана» (МS М.638, fol. 41v.). Эта рукопись еще известна как «Библия Марциевского», она была написана в Париже приблизительно в 1240 году. Так вот, свеча там гигантская.
Стоит только начать обращать внимание на такие образы в одной рукописи, сложно остановиться и не видеть их в других. Наслаждайтесь.
Секс с мифическими животными
Еще больше ставят в тупик постельные сцены из средневековых рукописей, на которых некая дама с короной на голове нежно обнимает дракона, а ее печальный муж либо томится за дверью, либо заглядывает в окно. Таких изображений много, и они восхитительны. Сразу скажу: это не завуалированная ссылка на зоофилию, не аллегория и не иллюстрация к мифу.
Любители греческой мифологии привыкли видеть изображения женщин, совокупляющихся с разными животными; на самом деле это Зевс — как известно, он очень любил принимать животный облик и соблазнять девушек. Такой прием помогал греческому богу скрывать свои похождения от жены. Зевс мог представать перед вожделенной особой в виде, скажем, быка или любого другого зверя. Средневековые образы не такие; на них мы чаще всего видим не богочеловека, принявшего другое обличье, а дьявола — обычно в виде долговязой черной фигуры с острыми зубами и рогами — или дракона. Да, настоящего дракона. Причем предполагается, что эта история произошла в реальности. Чистая правда.
Например, образ дракона часто используется для иллюстрации акта оплодотворения Олимпиады, матери Александра Великого, в то время как его настоящий отец Филипп II заглядывает в спальню через окно. По-видимому, Александр считал своим отцом Зевса, и в этом, надо полагать, его убедила мать. В подобных образах подразумевается, что ребенок, рожденный от такого союза, должен иметь сердце и кровь дракона, то есть быть кем-то б
Рождение Александра Великого
Какой такой секс?
Средневековая женщина могла сделать вид, что вообще ни разу не занималась сексом (если имеется в виду секс с человеком), — и настаивать, что всего лишь видела фантастический сон, или что находилась под действием заклятья, или что на нее напали демоны. Ну да. Звучит убедительно?
В 1491 году Жанна использовала довольно новаторский подход, чтобы найти оправдание своей сексуальной активности, — она утверждала, что на самом деле не занимается сексом и к ней является демон и заставляет ее прелюбодействовать против ее воли. Жанна, кстати, была монахиней в Камбрии (графстве на северо-западе Англии), а нахальный демон являлся в виде инкуба и, что весьма удачно, в обличье очень красивого молодого человека. Согласитесь, немного подозрительно. Монахиня абсолютно серьезно заявила, что он заставил ее совокупляться с ним четыреста сорок четыре раза, а потом принудил познакомить его с другими сестрами из монастыря, после чего какое-то время гонялся за ними по тамошним садам, заставляя залезать на деревья, дабы избежать соблазна.