Розали Гилберт – Интимное Средневековье. Истории о страсти и целомудрии, поясах верности и приворотных снадобьях (страница 14)
Давайте рассмотрим его поближе.
Никакого секса в стенах церкви? И это требовалось отдельно проговаривать? Неужели проповеди оказывались настолько захватывающими и возбуждающими и вызывали у прихожан настолько безумный сексуальный экстаз, что они просто не могли дотерпеть до дома, чтобы предаться плотским утехам там? К тому же, если люди собирались в церкви не в воскресенье, значит, скорее всего, речь шла о дне какого-нибудь святого, в который секс и так под запретом. Наказание за нарушение любого из этих правил довольно жесткое — сорок дней на хлебе и воде. Так что никакого секса в церкви — здесь все ясно.
А секс на ступеньках в храм разрешен? Как насчет крытых переходов, ведущих в скрипторий[8]? А в травнике рядом с домом аббата? Даже этот четкий запрет порождает больше вопросов, чем ответов.
Одно судебное дело из епископальной судебной книги епархии Линкольна, которое рассматривали в сентябре 1516 года, рассказывает о проступках некой Эми, совершившей зараз сразу несколько грехов. Она согрешила с непозволительным мужчиной в непозволительное время в непозволительном месте, и ей пришлось расплачиваться за свою опрометчивость. Запись из протоколов церковного суда в Йорке гласит:
Его преосвященство епископ, вершащий суд в часовне своего поместья Лиддингтон, наказал Эми Мартинмасс из Шарнфорда, графство Лестер, которая предстала перед ним лично и призналась, что вступила в незаконную связь с Томасом Уэстморлендом, священником из Аппингема, в его доме.
Наказание для правонарушительницы было тщательно продумано:
…В следующую среду она должна обойти рынок Аппингема принародно, одетая в одну только рубашку, с обнаженной головой, ступнями и щиколотками, держа в руке горящую свечу; а также совершить такое же покаяние в следующие два воскресенья перед шествием в церкви Аппингема; и в третье воскресенье совершить такое же покаяние в Лиддингеме.
Остается только надеяться, что дело было не зимой, так как прогулки вокруг рынка и перед храмом босиком в одной льняной сорочке могли закончиться для женщины плачевно. Даже очень плотное белье от переохлаждения почти не защищает. Но заметьте, хотя публичное осуждение Эми в какой-то мере оправданно, то священника по имени Томас, скорее всего, ждал от силы нагоняй начальства, а то и — конечно, втайне от прихожан — одобрительные похлопывания по плечу от братьев-церковников. Приведенный выше приговор также подразумевает, что Эми не была жертвой своего духовного наставника, но в большинстве других судебных дел подобного рода есть четкие указания на то, что причастные к делу мужчины воспользовались властью над служанкой или прихожанкой.
Словом, судя по всему, запрет на секс в церковных помещениях касался только широкой публики, но не самих церковников.
Салимбене ди Адамо, итальянский монах-францисканец, родившийся в Парме в 1221 году, на каком-то этапе своей жизни работал на одно знатное местное семейство и был обвинен в написании поучительных историй для пятнадцатилетней племянницы своих хозяев; в них он рассказывал девушке, как не стать жертвой беспутных священнослужителей и их похоти. К сожалению, мы не знаем имени той юной леди — судебные секретари не сочли ее личность достаточно важной, чтобы занести его в анналы. В качестве подтверждения того, насколько развратными могут быть церковники, Салимбене приводил поучительные и, по-видимому, реальные истории, но также он понимал, что имен обиженных женщин в них называть не следует. Вероятно, так он хотел защитить их частную жизнь. В одной такой истории он говорит, что сам знает женщину, приходившую на исповедь, но не называет ее имени, указывая только, что она была с Альп. Вот что с ней произошло.
Некая женщина призналась священнику, что подверглась нападению незнакомца в уединенном месте в Альпах, где она жила. Священник подробнейшим образом расспросил ее о характере нарушений и в процессе исповеди так возбудился, что силой увел женщину в тихое место и изнасиловал ее сам. Очевидно, ни ее слезы, ни ее горе от первого изнасилования его не остановили. Она пошла на исповедь ко второму и к третьему священнику, и те повели себя точно так же, как первый. Невзирая на это, женщина нашла четвертого священника и исповедовалась ему. Он даровал ей отпущение грехов, но только когда заметил, что она пришла к нему с ножом, которым намеревалась умертвить себя, если и он на нее нападет.
Нам с вами не понять, какие страхи, вероятно, терзали эту женщину, если она стремилась исповедоваться в своем грехе и получить прощение даже после того, что с ней сделал первый духовник. А потом второй. То, что она выдержала и третьего, свидетельствует о ее огромной вере в то, что в мире наверняка найдется добрый служитель Господа, который протянет ей руку помощи. Ее полное отчаяние и готовность покончить с собой, появившаяся после третьей неудачной попытки исповедаться, о многом говорят. Нет таких времен, в какие самоубийство было бы легким выходом из ситуации.
Чтобы лучше донести до юной девушки мысль, что мужчинам, даже представителям духовенства, доверять нельзя, Салимбене рассказал еще одну историю, тоже предположительно правдивую. В ней женщине, также безымянной, по-настоящему повезло. С ней случилось почти то же самое: она исповедовалась в грехах, а священник предложил ей вступить с ним в связь, здесь и сейчас. Умная женщина отказалась, сказав, что для этого есть более удобное время и место, нежели исповедальня. Священник, чрезвычайно воодушевленный ее словами, назначил ей свидание в ее доме на ближайшее время.
Накануне встречи женщина отправила ему подарок — бутылку вина и домашний пирог. Священник, надеясь заслужить благосклонность епископа, передал дары ему — и, как скоро выяснилось, очень зря, ибо женщина заполнила пустую бутылку из-под вина своей мочой, а вместо начинки положила в пирог экскременты. Священник, когда от него потребовали объяснений, с красным лицом попытался выдать подарки дамы за веселую, беззаботную шутку, но когда ее саму попросили объяснить свой поступок епископу, она ничего не стала скрывать. И, как ни странно, избежала наказания. В отличие от Салимбене ди Адамо; монаху пришлось держать ответ перед папой Александром IV, которого его истории совсем не порадовали.
Мужчина на пиру
Темные времена
Надо сказать, запрет секса в светлое время суток нес в себе практический смысл. Пока солнце идет по небу, женщине следовало заниматься хозяйством либо в доме: готовкой, уборкой, шитьем, прядением и т. д. и т. п., — либо за его стенами: ухаживать за садом и огородом, за домашним скотом и птицей, всего не перечесть.
Поскольку окна в домах были совсем маленькими, а внутреннее освещение — обычно скудным и очень дорогим, требовалось максимум работы сделать в дневные часы. Транжирить их на занятие, после которого, возможно, появятся новые рты, считалось пустой тратой драгоценного времени — куда правильнее уделить его домашнему хозяйству.
Отказ от секса во время беременности понять проще всего, хоть это и не слишком справедливое правило. Деликатное положение женщины редко считалось причиной для того, чтобы облегчить ее труд. В бедных домах беременная вкалывала как прежде: полола огород, кормила цыплят, доила коров; ее повседневная жизнь ничем не отличалась от жизни до беременности. Так что запрет на секс в этот период представляется немного непоследовательным.
Несомненный плюс секса во время беременности заключался в том, что женщина не может забеременеть еще больше, хотя вполне вероятно, что именно потому секс в тот период и запрещали. После того как плод пошевелился и беременность подтвердилась, за интимные отношения полагалось наказание — двадцать дней на хлебе и воде. Вроде бы легкое по сравнению с многими другими, оно вряд ли хорошо сказывалось на здоровье будущей матери. Если беременную женщину мучил утренний токсикоз, столь скудный рацион мог сильно усугубить ее страдания.
Секс во время менструации
С точки зрения церкви, менструация определенно считалась неподходящим временем, чтобы раздеваться перед мужем и заниматься сексом, но за этот грех полагалось совершить сравнительно несложное покаяние — провести десять дней на хлебе и воде. Очень ранние записи из Линдисфарна свидетельствуют о том, что тогда наказывали сорокадневным постом, но к периоду позднего Средневековья обычно ограничивались десятидневным.
Сейчас многие женщины не отказываются от секса в эти дни месяца. Однако некоторым секс при менструации кажется немного противным и негигиеничным; немало наших современниц предпочитают проводить такие вечера дома с грелкой и чашкой горячего шоколада, а не раздеваться до нижнего белья и призывно улыбаться партнеру. Другие не обращают на месячные внимания. Словом, это личное дело каждой — что выберете, то и нормально.
Беда Достопочтенный
А когда облеченный властью, предположительно целомудренный церковник вам что-то запрещает — это не совсем нормально.
Церковная покаянная книга, написанная Бедой Достопочтенным примерно в 700 году, не только запрещала мужчине сближаться с менструирующей женщиной, которая здесь называется больной, но и предписывала в случае нарушения провести сорок дней на воде и хлебе — более суровое покаяние, чем во многих других источниках. Беда считал, что Библия четко высказывается по этому поводу в Левите: