Роза Ветрова – Милый мальчик (страница 4)
И все же она стала для меня героем.
- Егор, если хочешь, можешь пойти домой, - мягко произнесла она. - Все хорошо, все в порядке. Слышишь?
Он кивнул в локоть, а потом резко выпрямился. Пялясь в одну точку, как обычно, нащупал свой рюкзак и, поднявшись, нетвердой походкой пошел на выход.
Я сглотнула.
Я чувствовала себя хуже некуда, и думала теперь лишь о том, как догнать его и извиниться перед ним. Но это казалось невыполнимым. Лучше не напоминать ему о машинах, которые вызвали в нем такую реакцию. А вдруг он снова перестанет дышать нормально?
- Ну и какой умник это сделал? - строго спросила учительница, обводя класс глазами.
Все молчали, и я застыла с горящим лицом, не смея даже головы поднять. Думала, что Кирилл сдаст меня с потрохами, это и будет его местью, но он тоже промолчал.
- Кто сделал, тот сам и будет с ним разбираться, ясно? Продолжаем урок. Открыли параграф тридцать четвертый... - дальнейшие слова превратились в инопланетную речь. Я никак не могла отойти от произошедшего, переживая за Егора. Мне было так его жаль. И я так ненавидела себя за содеянное!
Глупая трусливая курица! Как мерзко же я поступила...
Опять покосившись на Кирилла, я увидела, что ничего не изменилось, он сидел с довольной мордой, как напакостивший гремлин. Подмигнул мне. Предвкушение во взгляде сбило меня с толку, и оставшуюся часть урока я то и дело поглядывала на этого козла, который загадочно улыбался мне в ответ.
На следующий день я забилась в углу второго варианта своей парты, с тревогой глядя на пустующую парту Егора. Его не было ни на первом уроке, ни на втором, ни на третьем. Приготовленная мною извинительная речь осталась непроизнесенной, и я совсем сдулась. Одноклассники же вели себя как ни в чем не бывало, как будто ничего не изменилось.
Только перед последним уроком Кирилл встал рядом со мной и усмехнулся:
- Ну что, вывела Додика из строя?
- Ну ты и мудак, - выплюнула я. - У него явная фобия на машинки, а ты придумал эту гадость. Самому не противно?
- Мне? - Он сделал невинно-удивленное лицо. - Это же ты их подкинула.
Наш разговор услышали другие. Алферова с Евстигнеевой переглянулись и захихикали, как две гиены.
- Очень смешно, - буркнула я.
- Но не смешнее твоего имени, - оскалилась одна из них. Кто из них Алферова, а кто Евстигнеева я постоянно путала. Они для меня были как сиамские близнецы, неотделимые друг от друга. Они и в туалет вместе ходили, и в столовую.
На ее реплику я только закатила глаза и уткнулась в тетрадь, проверяя на всякий случай домашку. Зараза ударила прямо по больному.
Ладно, осталось два месяца... Всего два месяца... Если повторить еще раз пятьдесят, то может и впрямь, подействует успокаивающе? А что? Какое-то время я увлекалась квантовой психологией, аффирмациями и прочей ерундой. Должно подействовать если настроиться на нужный лад.
Только хотела прикрыть глаза... как в класс вошел Додик. На нем не осталось ни следа от вчерашней паники.
Рядом испуганно хрюкнул Кирилл, плавно и как-то обреченно спикировал на свободное место за моей партой. Я в недоумении покосилась на него, удивленная тем, как затряслись его руки. Он просто до усрачки напугался.
Додик тем временем с хладнокровным спокойствием оглядел заволновавшихся одноклассников, остановил свой взгляд на моей парте. И я с готовностью присоединилась к остальным, почувствовав, как кровь стала стыть в жилах.
Ох, и перепугалась я тогда, скажу вам! Такой мертвецки тяжелый взгляд у него был. Как будто на меня смотрела вырвавшаяся из ада тьма, готовая заглотить все живое вместе с косточками. Что за странные метамарфозы?
Не успела я и рта открыть, как он подошел прямо к нам неспешным ленивым шагом. Кирилл собрался было встать, но внезапно Егор схватил его за волосы на затылке и со всего размаху ударил об парту. Тошнотворный треск ломающихся хрящей резанул по ушам, во все стороны брызнула кровь, одноклассник заорал дуром. Завизжали хором девчонки. Мой крик застрял в горле, я в шоке уставилась на кровавые брызги на своих ручках, учебнике и тетрадях. Даже на пальцы попало, которые тряслись так, словно меня током шибануло.
- Это не я! Это не я! - скулил рядом Кирилл, хватаясь за разбитый нос, пока я приходила в себя от шока. - Я ничего не делал, клянусь! Это все она!
Кивок в мою сторону, от которого я холодею и вовсе перестаю дышать.
Придавливающий взгляд плавно перетекает на меня, пока я в ужасе пялюсь на его здоровую фигуру. Кажется, он конкретно поехал...
- Д-Додик... Тьфу ты, Е-Егор... Т-ты в порядке? - заикаюсь от ужаса, хотя и старалась выглядеть спокойной. На самом деле мне хотелось вскочить, истошно закричать и броситься к двери.
Он какое-то время странно разглядывает меня. Как будто видит впервые. От его немигающего взгляда мне не по себе.
- Ты кто вообще? Напомни-ка свое имя, - произносит парень низким хрипловатым голосом, таким, какой бывает после простуды. У него вид, словно он тщетно пытается меня вспомнить.
Чего?
Неожиданно, и я осознаю, что Егор сам на себя не похож. Глаз почти не видно за волосами, крупными кольцами упавшими на лоб и брови. На его лице откуда-то взялись очки в толстой черной оправе, в устаревшей форме мягкого квадрата. Они придают ему чудаковатый вид. Ну и у него совсем другое выражение лица, конечно. Додик меня пугал, но сейчас я понимаю, что то все было цветочками, по сравнению с сегодняшним днем. Вот они горькие ягодки. Ядовитые волчьи, не меньше.
- Оглохла?
- Я-я? - мое вялое блеяние прерывает класснуха Инна Семеновна, вплывающая в класс.
- Тааак, по местам!
Дорогая, любименькая Инна Семеновна! Кажется, вы спасли мне жизнь! Торжественно клянусь, что теперь буду зубрить правила русского языка и усердно штудировать списки классической литературы!
Прищурившись, она сразу кидает в нашу сторону испытующий взор.
- Савва? Вернулся, наконец? Долго тебя не было. Все в порядке? - Диалог, судя по выражению лица, у нее не получился, и она, поджав сухонькие губы, в итоге кивает ему: - Садись. Парта твоего брата свободна. Кирилл, а ты там что забыл? Быстро на свое место! Ой, у тебя кровь?!
- Ничего, - поспешно заверяет ее тот гнусавым голосом. - Давление, наверное, кровь носом хлынула. Уже прошло.
- Точно? - Подозрение никуда не уходит с ее лица. Я же опять таращу глаза на Кирилла. Почему он не пожаловался?!
- Точно-точно, - кивает Кирилл, и для наглядности поднимает большой палец вверх. - Все тип-топ, Инна Семеновна.
Сам чуть ли не скулит от боли и бочком обходит стоящего каменным изваянием Егора... Стоп.
Инна Семеновна почему-то назвала его Саввой. И эти очки... Пугающая аура...
- Савва, - опять начинает училка, и он вдруг садится рядом со мной на освободившее место. Тень его здоровой фигуры сразу заполняет все пространство вокруг меня.
- Я сяду на свое место, - заявляет этот тип. Берет мою тетрадь и парой движений вытирает кровь с парты моей домашкой. Бросает ее на мою половину и смотрит на меня непроницаемым взглядом. - В кои-то веки у меня появился сосед.
И до моей не обремененной серым веществом головушки наконец-то доходит.
**
5
Все успокаиваются и урок начинается, но в классе все равно шум, который Инна Семеновна не в силах убрать.
Савва продолжает смотреть на меня. Пока я лихорадочно придумываю как бы непринужденно начать разговор, он сам спрашивает меня обманчиво спокойным голосом:
- Ну что? Это ты та овца, что решила пошутить над моим братом?
Одновременно с его словами что-то твердое и острое касается моего бока, даже сквозь белую рубашку я чувствую холод, исходящий от металла. Опустив глаза, я судорожно сглотнула, истерически радуясь, что в туалете была на предыдущей перемене. Иначе бы мои штанишки сейчас стали мокрыми.
Потому что этот псих, глядя на меня из-за очков, покрытыми брызгами крови лузера Кирилла, прижимает ко мне металлические ножницы.
- Па-п-подожди... Егор... То есть С-Савва... - шепчу, тараща на него глаза, которые вот-вот вылезут из орбит. - Я-я... Я-я всего л-лишь...
Укол становится сильнее, мое блеяние его быстро утомило.
Злясь за собственное заикание, вздыхаю и, плюнув на все, сердито заявляю:
- Ты сам кто такой вообще?
Тот, наконец, моргает (а то я уже стала сомневаться человек ли он) и долго на меня пялится. Потом пинает длинной ногой стул перед ним. К нему испуганно оборачивается Витька Кудрявцев.
- Это кто? - равнодушный кивок в мою сторону. Как будто меня здесь не было.
- Так новенькая, - пискнул Витька. - Месяц назад пришла. Боброва Мишель.
В опустившейся тишине я сижу с кислым выражением лица в ожидании его смеха. Потому что я и сама знаю, как абсурдно звучит мое не совсем русское имя, которое с таким воодушевлением выбирала мне добрая маменька. С такой идиотской фамилией, знаю, все будет звучать смешно. Но блин, Мишель! Боброва Настя, например, не вызывала бы приступы гомерического смеха у каждого, кто это услышит. Но Боброва Мишель...
Впрочем, у этого психа на лице не появилось ни тени улыбки. Только брови чуть приподнимаются, утягивая за собой очки.
- Прикол.