Роза Ветрова – Купи меня дорого (страница 10)

— Ну что там? — шепотом спрашивает Злата, пропихивая в крохотный коридор огромные пакеты.

— Ты полкафе вынесла? — с сарказмом спрашиваю я. Она лишь хмыкает.

— Первое, второе, третье и компот. На каждого из нас. На двое суток.

— Офигеть, — пораженно принимаю пакеты из ее рук.

Не зная, как нам помочь, Злата взяла на себя роль домработницы и девочки на побегушках, даже чашку от кофе нам не разрешалось мыть, дабы не отвлекаться от процесса. Хотя я просто сидела рядом и смотрела на монитор, ничего не соображая. Но Тимке было так комфортнее: чтобы кто-то сидел рядом, пока он занимается фокусами с кодами и шифрами.

Мой старый компьютер, который смогли перепрошить, и стандартное программное обеспечение — это от меня. От Тимы — специальные вредоносные ПО, которые он раздобыл от своих темных приятелей.

— Что там? — повторяет свой вопрос Злата, когда заходит в комнату, где обосновалась наша «база».

— Прошел Панду, — со значимым видом говорю ей.

Злата косится на Тимку.

— Это игрушка?

Я прыскаю, но Тима даже не улыбается. Не отрывает сосредоточенного взгляда от монитора.

— Система информационной безопасности, которая способна обнаруживать вредоносные скрипты и макросы. Просто пока не мешайте.

— Да-да, конечно.

Мы тихо уселись рядом. Раздалось очередное тихое постукивание клавиш.

— Чтобы проникнуть в системы банка, в котором у Истомина открыт счет, мы выдаем себя за регуляторов фондовой биржы. Вот видите, — он тычет в экран. — Это регистрационные данные финансистов «СеверКапитал». Мне удалось украсть их вчера. Утром я использовал эти данные для отправки электронных писем, содержащих вредоносные программы, которые… Вуаля! Дали нам доступ к системе Яна Истомина. Вот его счет.

И через секунду его восклицание:

— Офигеть, у него бабла! Да он пропажу этих жалких трехсот штук евро и не заметит.

Расширенными глазами мы смотрели на монитор. Ничего себе. Я, конечно, знала, что он мажор. Но чтобы до такой степени… такие суммы вообще существуют?

И пусть и малую, но все же часть, мы только что сняли. Так просто?

Хотя нет, ни разу не просто. Передо мной черное окошко и горстка символов. Как это вообще возможно? Тимка сейчас представлялся волшебником или крутым хакером. Он такой и есть. Это же немыслимо.

И другая мысль, вцепившаяся в меня намертво: прямо сейчас мы стали преступниками. Мошенниками и ворами. Назад пути нет.

— Триста пятьдесят тысяч евро только что переведены на твой счет в Гонконге. Ну не твой, конечно, а пока на подставное имя. — На его губах мелькает улыбка. — Переведем через Paysend и потом сделаем пару проводок через дополнительные анонимные проги. Опять же, часть суммы останется на счетах «добродетелей» в Гонконге. Их уже не найти. Здесь ты сможешь снять оставшуюся сумму почти сразу. Правда частями, но это уже не важно. Триста штук евро будут раскиданы по нескольким счетам в разных банках. Снимешь с каждого по два раза. Здесь уже все легально, не придраться.

Он торжественно поворачивается к нам и широко улыбается. Я понимаю, что помимо радости, от того, что он смог помочь мне, в нем появилось еще кое-что — его распирало от гордости. Он смог. Тимка решился взяться за это дело не только из альтруизма и искреннего желания помочь мне. Ему хотелось попробовать свои силы. Он рискнул всем. И у него получилось. Твою ж…

— Доделываем работу, примерно через трое суток сможешь снять деньги. Ты станешь миллионершей, — он широко улыбнулся и подмигнул мне.

И вроде я должна радоваться, что все получается, что мне удастся оплатить операцию и выжить, но грохочущее сердце не на месте. Оно сжалось в плохом предчувствии. Только что мы совершили чудовищную ошибку.

Глава 11

Всю неделю я сходила с ума, и вообще превратилась в дерганную разбитую неврастеничку. Теперь я плохо спала по ночам, вздрагивая и просыпаясь от каждого шороха. Мне все время казалось, что это пришла за мной полиция. Что мы натворили… Я хотела сделать так, чтобы бабушка ничего не знала и не волновалась, но сама делала все, чтобы случилось обратное.

В больницу не звонила. Мне было страшно воспользоваться этими деньгами, которые теперь в необходимом количестве висели на моем счету. Думала, что еще можно все вернуть обратно, хотя уже замарана так, что никогда не отмыться. Проститутка, воровка. Куда еще меня может понести? В стрессовой ситуации человек всячески цепляется за жизнь. Идет по головам других, рушит все вокруг, спасая свою драгоценную жизнь. Только во что в итоге превращается сам?

Я начала себя за это ненавидеть. Перестала даже смотреть в зеркало, настолько мне было противно мое лицо, это неуемная тяга к жизни в нем и малодушная надежда, что все обойдется. Даже если я выживу, даже если нас не посадят, я не стану прежней. Я перешагнула черту, украла у человека. Какой бы Истомин ни был, я не имела никакого права даже думать о его деньгах. А я их присвоила.

Злата тоже ходила, тревожно оглядываясь по коридору. Тима ударился в учебу, сказал это помогает не загоняться. Я так не могла, ничего в голову не лезло, кроме содеянного преступления.

На самом деле, врач уже звонил мне сам и расспрашивал о моем самочувствии, деликатно уточнил про операцию. Не знаю почему, но я соврала, что денег еще нет. Обещала, скоро будут. Боли в голове можно запросто отнести к моему душевному состоянию, но я сказала и о них. Записавшись на очередной прием, я тоскливо шла к маршрутке.

Есть такая фраза: ничто не предвещало беды. А у меня все наоборот.

Даже воздух вокруг меня был не такой, как обычно. Напряженный и осязаемый. Тяжелый, будто кислорода в нем почти не осталось, одни только выхлопные газы. Голова раскалывалась, слегка подташнивало.

У меня буквально развилась паранойя, мне казалось, что однокурсники постоянно на меня смотрят, люди на улице смотрят, люди в автобусе смотрят. Хотелось закрыться в кабинке туалета и сидеть там, закрыв глаза и уши. Молиться, чтобы это все оказалось дурным сном.

Кутаясь в тонкую ветровку, я отрешенно бреду в универ, выйдя из автобуса. На самом деле на велосипеде можно ездить до поздней осени, я так и делала в прошлом году. Но, в свете последних событий, я стала очень рассеянной, мозг отказывался работать. Чуть не попав на велике под машину, убрала его на зиму на балкон.

В универе встретилась со Златой. Выглядела она не лучше меня, загнанный взгляд, грязные волосы… Как и я, подруга переживала не лучшие времена. Весь флер авантюризма произошедшего спал, оставив неприятную грязную наготу правды: мы мошенники. Воры. Преступники. Но обсуждать это вслух мы не решались.

В тысячный раз проклинаю себя, что ввязала во все это своих друзей. Вместе с этим решаю, что нужно ложиться на операцию. Разве не ради этого мы нарушили закон? Будет бредово подвергнуть их риску просто так, ни для чего…

— У нас совместная пара с ним, — тихо говорит Злата.

Поежившись, я кивнула. Пара всего одна, но с ним. Это значит, сегодня мы впервые увидим Истомина после нашего ограбления. Вру, я видела его пару раз вдалеке, но трусливо сбегала в ближайшие аудитории, со скачущим в галопе сердцем ожидая, когда он пройдет. Пару раз наши взгляды пересекались в коридоре. Я испуганно замирала, ничего не могла с собой поделать. Стояла, притихнув, и вспоминала, что нужно дышать только когда он с безразличием отводил взгляд. Но совместная пара впервые. Надеюсь, он снова будет на ней спать…

— Успокойтесь, — шикает на нас подошедший Тима. — Вы как две трясущиеся мыши.

— А вдруг он знает? — нервозный лихрадочный тон меняет мой голос почти до неузнаваемости.

— Вряд ли. Проделанный алгоритм хорош тем, что усложняет поиски с каждой потерянной минутой. Все протоколы давно исчезли, успокойтесь. Уже давно в новостях бы крутили, что банк ограблен. Значит, наш объект даже не в курсе. Там все очень правдоподобно: он сам лично все перевел. Банк и не дернулся. Прошло уже несколько дней, нас невозможно вычислить уже никому. Говорю же, с его бабками, он и не заметил, что пару копеек не хватает.

— Тише ты, — шиплю в ужасе, начиная озираться. Но никого не вижу. — Прекрати обсуждать это здесь.

— Согласна, — Злату передергивает, она укоризненно смотрит на Тиму.

— Ладно-ладно, — в своей капитуляции он поднимает руки вверх. — Тогда будем обсуждать экономику?

— Ага, — вяло отреагировала я, вползая в аудиторию за друзьями.

Почти все уже на месте, не оглядываясь по сторонам, я быстро сажусь за парту. Друзья присаживаются рядом.

Только разложила конспекты и листовки, как в аудиторию заходит главный объект моих мыслей. Не успеваю спрятаться за тетрадью, лишь застываю, пальцы с ручкой так и повисли в воздухе застывшим кадром.

Придавливающий взгляд падает прямо на меня, но не надолго. Соскальзывает и устремляется в сторону. Парень проходит мимо расслабленной уверенной походкой, оставляя меня сидеть с горящими щеками.

Всю пару я почти не слышу, что говорит преподаватель, окунувшись в новые ощущения: буравящий взгляд печет и сверлит мой затылок, заставляя сгорать в своем личном аду.

То, что я была у него дома кажется таким диким и невозможным. Приснилось, в самом деле? Я спала в кровати Яна Истомина…

Прижимаю ладони к лицу, но оно продолжает пылать. Сижу оголенным электрическим проводом, готовая заискриться и взорваться от малейшей капли. Меня потряхивает. По замкнутому кругу проклинаю себя за то, что мы сделали. В мире столько людей, больных раком. Они борются. Сражаются честными методами. Наплевав на гордость, протягивают руку для милостыни, собирают по копейке откуда придется. Плачут и надеются… Многие ведь побеждают.