Роза Лукас – Укрощение мистера Уокера (страница 5)

Я смутно помню весь вечер, но прекрасно запомнила, как жестко Дэнни отверг меня. Этот эпизод навсегда останется в моей памяти. Потому что так стыдно мне не было ни разу в жизни.

На следующее утро я проснулась на диване в квартире Тристана, пытаясь собрать свои конечности, пока брат орал на меня. Дэнни нигде не было видно.

Почему я вообще решила, что Дэнни Уокер может мной заинтересоваться? Это самая глупая ошибка, которую я только могу представить.

Тем вечером я была не в силах следить за ходом его мысли, пока он обсуждал IPO и другие аббревиатуры, болтая с Тристаном на профессиональном языке. Мне приходилось делать вид, что я не гуглю. Для справки, IPO – это первичное публичное размещение акций.

Мое участие в разговоре сводилось к постоянному киванию головой, будто я китайский болванчик.

Помню, как он резко приказал мне слезть с него, будто считал меня глупой и ничего не значащей студенткой. И он был не так уж далек от истины.

Могу оправдать себя только алкоголем и тем, что тогда впервые попробовала устрицы. Я горстями заглатывала этих моллюсков, не осознавая, что возбуждалась от них, словно обезьянка бонобо в джунглях.

Так что, вообще-то, это вина Тристана, ведь устрицы заказал он.

С тех пор Уокер едва удостаивает меня улыбкой. Это нормально, учитывая, что спустя восемь лет я все еще не могу смотреть на него не краснея.

– Где это, говоришь? – Кэт заглядывает мне через плечо. – Кенсингтон? Там же будет бесплатная выпивка?

– Конечно! – Я закатываю глаза. – Тристан всегда все оплачивает.

– Давай выпьем по бокалу перед дорогой. Чтобы у меня хватило смелости общаться со всеми этими шикарными костюмами.

– Ладно, но только по одному, – предупреждаю я. – Ты ведь знаешь – тебя легко уносит. Не хочу таскать тебя на себе весь вечер.

«По бокалу» как-то незаметно перерастает в целую бутылку.

«Я становлюсь более женственной после бутылки вина, да и стройнее становлюсь тоже», – думаю я, проходя мимо зеркала в холле.

Десять минут спустя мы сидим в такси, и я осознаю, что вино было большой ошибкой. Огромной.

Кэт и трезвая-то плохой пассажир, и уж тем более после того, как выдула полбутылки дешевого вина из магазина за углом.

Водитель такси уже видывал таких, как моя подруга. На спинке его сиденья ярко сверкает пугающая табличка:

Наблюешь – в суд пойдешь!

Через несколько минут Кэт поворачивается ко мне с выпученными глазами. Я вижу, как она пытается сдержаться, но через секунду ее рвет мне на ноги.

Я в ужасе смотрю то на пол, то на табличку. Подруга уже успела забрызгать сиденье, так что мы не могли попросить водителя остановиться, иначе он увидел бы то, что случилось, и, возможно, подал на нас в суд. Меня обвинят как соучастницу. Но, к счастью, он еще ничего не заметил.

– Делай все тихо, – шепчу я.

Надо отдать должное Кэт, ее и правда тошнит тихо, несмотря на яростное содрогание спины и плеч. На полу вокруг наших туфель собирается лужа желтой жидкости, и я молюсь, чтобы водитель не повернулся.

Я болтаю о чем-то сама с собой. Это не требует от Кэт ответов и маскирует звуки рвоты.

К счастью, пока мы едем вокруг Гайд-парка, ей постепенно становится лучше.

Такси останавливается перед роскошнейшим баром. Я замечаю нескольких друзей Тристана, беседующих у входа.

– Ты все? – цежу я сквозь зубы, смотря на подругу.

Ее губы подергиваются, но Кэт не отвечает. Она резко открывает дверцу такси, едва не задевая проезжающий мимо автомобиль.

– Черт возьми! – шикаю я, выпрыгивая на улицу следом за ней.

Она обегает машину, чтобы встретить меня на тротуаре, затем открывает рот и производит самую грязную, громкую и отвратительную отрыжку, которую я когда-либо слышала.

Я в шоке закрываю рот руками. Друзья Тристана мгновенно перестают разговаривать и поворачиваются к нам.

– Боже, Кэт, – гневно шиплю я. – Вот это я понимаю – появление!

– Извини! – вопит она, широко распахнув глаза. – Не могла сдержаться.

– Ты закончила? – рычу я.

Подруга смиренно кивает.

– Это было последнее «никогда больше»! – Я уже сожалею, что позвала ее с собой.

Но Кэт уже смотрит на бар, игнорируя друзей Тристана, которые все еще пристально нас разглядывают, и присвистнув, выдает:

– Ну что, по шампанскому?

Бар настолько пафосен и престижен, насколько можно себе представить. У дверей стоят две прекрасные хостес с планшетами. Кажется, их единственная цель в жизни – заставить меня почувствовать себя ничтожеством, недостойным войти.

Рядом отираются четыре здоровенных охранника и с подозрением разглядывают нас. Похоже, это один из элитных частных клубов, в котором состоит Тристан. Видимо, он арендовал на вечер весь бар.

Самый большой охранник протягивает руку, чтобы остановить нас, когда мы поднимаемся по ступеням.

– Извините, это бар для определенной категории посетителей. Наши гости не рыгают у входа.

– Это вечеринка моего брата, – возражаю я, пытаясь выглядеть достойно. – Меня зовут Чарли, и мой брат заплатил целое состояние за этот зал, так что дайте пройти.

Одна из девушек с планшетами просматривает список гостей и разочарованно поднимает на нас взгляд.

– Ладно, – резко отвечает она. – Но приглядывайте за подругой.

Она с раздражением тычет пальцем в Кэт.

Кэт надувает губы.

– Вообще-то, я преподаю в очень престижной школе в Хайгейте.

– Милочка, да хоть в Букингемском дворце! – Охранник качает головой. – Я видел строителей, у которых манеры получше ваших.

С этим не поспоришь.

– Заходи уже. – Я подтаскиваю Кэт на последнюю ступеньку, и девушка с планшетом номер два неохотно ведет нас через бархатные шторы в царство самых богатых и успешных людей Лондона. Я тянусь за телефоном. Гугл знает, что делать!

Обычно вечеринки Тристана – это выставки успеха и сексуальности. И сегодняшняя не исключение. Коллекция красивых людей, пьющих шикарные коктейли, утопающих в дизайнерских нарядах и обсуждающих свои богатство и достижения.

Правду говорят, что деньги притягивают красоту. Сложно сказать, у кого здесь натуральная внешность, а кто с пластикой. Ну подумайте, какова вероятность, что среди сотни женщин у каждой большая грудь и пухлые губы?

Мужчины не менее роскошны в своих идеально сидящих костюмах, всячески намекающих на большие члены их обладателей. С помощью аксессуаров – часов, запонок и всего, что можно на себя нацепить, – сливки общества сообщают гостям вечеринки о своем богатстве. Бесплатных напитков здесь бессчетное множество. В дверях нам подали «Беллини». Все столики уставлены бутылками шампанского «Моэт» и водки «Бельведер». Надо и правда присматривать за Кэт!

Эти вечеринки могли бы быть для меня очень веселыми, если бы не двое приглашенных. Первый – Дэнни Уокер, а второй – наша мать-ирландка. Будучи идеальным сыном, Тристан приглашает ее на все свои дни рождения, несмотря на то что шестидесятилетняя ирландка максимально не вписывается в общество лондонской элиты.

Это выглядит настолько же мило, насколько и странно. При этом Тристан не хочет, чтобы мама чувствовала себя не в своей тарелке.

Это стало его больной темой с тех пор, как отец опозорил нас, сбежав в Ирландию в объятия другой женщины и оставив кучу долгов. Впервые в жизни маме пришлось разбираться с тем, как оплачивать счета по ипотеке. Мама – женщина, которую предали, и до сих пор мы не можем упоминать об изменнике в ее присутствии.

С отцом мы общаемся эпизодически. Редкая открытка на день рождения, или пьяный звонок на Рождество, или, в случае Тристана, просьба дать денег в долг, который отец ни разу не вернул.

Я смотрю по сторонам и вижу в углу бара унизительную картину: идеальных Тристана, Дэнни, их друга Джека Найта, изящную сексуальную блондинку… и маму, одетую, словно на свадьбу в девяностых: объемная прическа, большие подплечники. И скорость речи в тысячу слов в секунду.

Дэнни слушает ее, не замечая других женщин, наворачивающих вокруг них круги и буквально с ног сбивающихся в попытке привлечь его внимание.

Придурок.

Горячий и роскошный настолько, что хочется выпрыгнуть из штанов и белья, но все же придурок.

Шесть футов четыре дюйма – он выше и шире в плечах всех присутствующих, в том числе Тристана, который тоже немаленький.

Руки Дэнни с массивными бицепсами сложены на широкой груди, белая рубашка обтянула накачанные мышцы, крепкие ноги уверенно расставлены. Он – настоящий Адонис, полная противоположность тому, как должен выглядеть технологический магнат. Густые черные волосы, волевой подбородок, римский нос, который мне хочется разбить, полные соблазнительные губы…

Нет, ну какие у меня шансы?