Роза Грей – Портрет нимфоманки. Во власти страсти (страница 2)

Я покорно положила линейку на стол и тоскливо побрела прочь. Мне казалось, что это самое обыкновенное утро. По крайней мере, так оно начиналось… все шло, как обычно: мы пили утренние лекарства, прикалывались, как могли и просто сходили с ума со скуки. Но именно этим утром во мне стала зарождаться губительная мысль: я хочу крови, которая кровь должна пролиться по моей душе, чтобы та обрела покой… Эти мысли не покидали меня, прогнать их к сожалению не удалось.

Разговоры ни о чем

После завтрака я, как обычно, отправилась курить в туалет. Там уже курили Ленка с Викой. Самые веселые девочки из моей палаты. Жизнерадостные, красивые и добрые блондинки. Я мало общалась с ними, но они вполне адекватные. По крайней мере, не отказываются от душа, регулярно меняют белье, от них не воняет потом и грязными трусами, они не поклоняются мертвецам и не читают молитвы Сатане.

– О, какие люди! – воскликнула Вика, встречая меня. – Покурить решила?

– Да, – я устало присела на лавку.

– Алис, есть что-нибудь из нового? – вдруг спросила Лена, чувственно выпуская густой табачный дым.

– Да… – я расслабленно закурила и напрягла память, мои глаза закрылись:

"Закончился мой день неравномерный

И грустно вечер нежный провожать.

Опять под одеяло к благоверной

Тоске своей бессонницу встречать.

А ночь моя взорвала все закатом,

По стенам разливая тишину,

Безнравственно зовет меня куда-то.

Бесстыдно обнажает глубину.

Ей свойственно в полночные мгновенья,

Когда бессмыслен труд ее ответа,

Изгрызть в тоске невольного поэта,

Вгрызаясь в тело пламенным влечением.

А мне дары ее пусты и не уместны.

Мне б их продать без капли сожаленья.

Отдать свое желанье за прозренье,

Я б согласилась, если честно.

И Вы, друзья, мне песнь не изливайте!

Лишь боль с моих страданий пейте.

В моей ночи меня не убивайте,

Вы лучше в своем дне меня убейте.

Вам все равно не защитить меня от страха.

Вселенной слишком много для паденья,

А до утра бессонница пустая мнется.

Рукой вам не коснуться сего праха.

Поэта, право гнусного влеченья,

Слеза без Вашей помощи прольется…", – я открыла глаза и смущенно улыбнулась.

– Круто, – выдохнула Вика, – тебе бы на сцене выступать.

– Когда-то выступала… – моя улыбка стала грустной. – Правда с гитарой, а не со стихами.

– А, точно! – Вика кивнула. – Ты же рокерша! – она озорно высунула язык и скривила дерзкую гримасу, изображая пальцами рокерскую "козу".

– Да, были времена, – в моем голосе послышались мечтательные нотки, с губ сорвался густой клубок дыма. – Я не просто рокер, Викусь, а высококвалифицированный гитарист, один из лучших музыкальных преподавателей в городе.

– Ты же вроде училка в школе, – удивилась Лена.

– Ну да, – я грустно вздохнула. – Все верно: на основной работе была преподавателем младших классов в средней школе, на второй в школе искусств и параллельно давала частные уроки гитары.

– Вот оно как, – Вика понимающе кивнула. – Сколько лет вместе лежим, а я не знала, что ты такая матерая гитарюга… – она с неподдельным восхищением глянула на меня.

– Так вот, – я выдала смущенную улыбку.

– А почему преподаватель? Почему сама не играла? – поинтересовалась Вика.

– Травма у меня, – я показала девочкам левую кисть. – Любой концерт длится часа два, а у меня рука максимум полчаса игры выдерживает. Так вот удачно в юности на мотоцикле покаталась.

– Ясно, – грустно произнесла Вика.

Вскоре девочкам надоела эта тема и они быстро перевели ее в другое русло. Глотая дым, я задумчиво смотрела на них.

“Красивые, стройные, веселые… – вертелось в голове. – Так жаль их… им бы жить полной жизнью: влюбляться, целоваться, трахаться и просто ловить от жизни кайф. Но у них никогда ничего не будет… их красота и молодость пройдут в этих белых стенах, им не выйти замуж и не родить детей. Их диагнозы не совместимы с жизнью за забором… и у меня тоже никогда не будет женского счастья… Хотя когда-то раньше…”.

Пять лет назад я была замужем, но муж трахал меня "по праздникам", буквально заставляя выть от сексуальной недосказанности. Такова уж моя натура – секс составляет 70 процентов мозга. Голод пагубно сказывался на физическом и эмоциональном состоянии, поэтому произошло то, что произошло. Да, мне пришлось изменить супругу и жестоко поплатиться за это… жизнь наказала меня сполна:

Я познакомилась с молодым человеком по имени Андрей… Разумеется, это был порыв. Тупо секс, не более того. Никаких планов в голове не строилось. На тот момент казалось, что измена пройдет тихо, мирно и без палева. Тупо утихомирить сексуальную энергетику, чтобы она не разорвала низ живота ко всем чертям. Только Андрей лишил меня всего, что было дорого, уничтожив будущее. Собственно, поэтому моя душа так жаждала его крови.

Я не знала, как убить его, ведь находилась в психиатрической больнице, а оттуда просто так не выходят. Одно мне было ясно на сто процентов: этот ублюдок должен сдохнуть. И возможно, моя душа была бы спокойна, если бы подонка посадили за содеянное, но его выпустили по амнистии через два года после приговора и это не давало покоя, жажда справедливости граничила с манией.

Дело в том, что он одурманил меня каким-то наркотиком, затем пригласил своих друзей, которые насиловали мое безвольное тело почти два дня подряд. От наркотического передоза у меня случился так называемый синдром внезапной смерти: когда человек бледнеет и у него почти не прощупывается пульс.

Парни подумали, что я умерла… испугались, вследствие чего тупо бросили меня в подвал. И в каком-то смысле я действительно умерла, а точнее родилась заново, другим человеком. К счастью, подвал не стал мне могилой… все обошлось… Меня, едва живую, лежащую в вонючей воде, нашли в этот же день.

… После реанимации начались нервные срывы, похожие на неоправданную агрессию. Контролировать это невозможно, без психиатра и его тщательного присмотра не обойтись. Да, на сексуальной почве у меня обострились психические отклонения. Во время приступов я нападала на людей и терлась промежностью о разные предметы. Наверное, все это смешно, только не мне.

И этот день стал особенным в решении отомстить. Я достаточно долго сидела в туалете и курила одну за другой, никакого желания идти в палату не было. Все казалось серым и унылым. Собственно, в психушке атмосфера праздничной не бывает.

“Я перестала контролировать себя и стала куском мяса с раздвоением личности, – вертелось в голове. – И виновен в этом ОН… тот ублюдок, который отравил меня, заставил умереть и родиться заново, ведь именно после синдрома смерти мое психическое здоровье дало серьезный сбой…”, – примерно в этот момент бодрый крик Вики выдернул меня из напряженных думок.

– О! – весело захохотала девушка, глядя, как в туалет заходит Лариса. – Вот и второй сапог!

Мест на лавочке не было. Лариса села на корточки напротив нас и закурила. Да, в этот момент она целиком захватила мои мысли. Вика с Ленкой о чем-то разговаривали. Они смеялись и шутили. Я не слушала их, а молча курила и смотрела на Ларису. За последние пять лет у меня не было человека ближе.

Лариса – милая, привлекательная девушка 32-х лет. Внешне мы с ней поразительно похожи: длинные черные волосы, немного раскосые крупные глаза и чувственные губки. Она тоже достаточно худенькая и невысокая. Наверное, мы и правда выглядели, как два сапога… две симпатичные молодые миниатюрки в одинаковой одежде. Девочки часто шутят, что если на Лариску надеть очки, мы будем выглядеть как родные сестры.

Только вот диагнозы у нас совершенно разные… Лариса лежала с какими-то приступами страха и манией преследования. Дело в том, что когда-то эта удивительная девушка служила медицинской сестрой в горячей точке. Она побывала там, где жарко и страшно: однажды ее взвод попал под обстрел и ей чудом удалось выжить. Собственно, после этого у нее и поехала крыша.

Порой мне кажется, что я понимаю ее без слов. Меня ведь тоже однажды убили, заставили потерять себя, свой облик, менталитет. Хотя… моя судьба вряд-ли может сравниться с тем, что испытала Лариска. Все таки война – дело страшное…

Лариса долгое время не разговаривала. Первые два года мне действительно удавалось понимать ее без слов, потому что мы чувствуем друг друга даже на расстоянии. Это неоднократно проверено временем. Глянув на нее, я не смогла сдержать ухмылку: сидящая на корточках, она была похожа на "пацанчика с района". Кажется, мои глаза засветились бескрайним чувством сарказма.

– Ножки то не болят еще так сидеть? – я закусила губу. – Ты прямо, как гопник в подъезде, только еще одну сигарету за ухо не хватает и пивасик, чтоб перед тобой стоял.

– И чтоб лужа слюней была под ногами! – подчеркнула Лена. Мы звонко засмеялись. Лариса с ухмылкой глянула на нас.

– Да идите вы в жопу, – ее лицо залилось смущением. – Заняли всю лавку, еще издеваются, блин. Не переживайте, ножки у меня сильные, не болят еще.

– Ну это хорошо, что ножки не болят, а как твоя сладкая попка поживает? – с издевкой в голосе спросила я. Лена с Викой еще громче засмеялись, видимо, вспомнив звонкий удар линейкой.

– Да пошла ты на хуй, дура! – во всю глотку завопила Лариса и бросила в меня зажигалку. – Ты хоть иногда думай, че делаешь! Знаешь, как больно линейкой? Тебе бы так по жопе дать.