Роза Грей – Горячие истории. Цикл "Новые люди" (страница 3)
Все мои прежние приключения, еще недавно такие яркие и значимые, мгновенно поблекли, выцвели, потеряли всякий вкус и смысл перед лицом простой человеческой искренности. Это уже была не охота, а открытие.
Между нами сразу, с первой же минуты возникло притяжение, но оно шло не от различия, не от экзотики, а от чего-то неуловимого, родственного, как будто мы узнали друг в друге одиноких странников на чужбине.
В этих очаровательных глазах хотелось тонуть не для того, чтобы потеряться, а чтобы найти. Найти в отражении себя. Того, кем можно стать, благодаря глубоким чувствам, о которых так часто и красиво пишут в книгах.
Постепенно, как бы невзначай, мы начали проводить время вместе. Я "ловил" Кейру возле поликлиники после смены, притворяясь, что просто проезжаю мимо по делам, и предлагал подвезти до дома.
В салоне буквально поселился уникальный аромат – сладкий и душный, как ночной тропический цветок, он неумолимо смешивался с легкой ноткой больничного антисептика и стерильности.
В этих коротких, но таких важных поездках Кейра отчаянно пыталась сбросить напряжение дня: она говорила о трудных, капризных пациентах, о скучных, бесконечных лекциях, о страхе не оправдать надежд родственников, которые вложили в нее последние деньги, о мечте стать не просто человеком с медицинским дипломом, а настоящим врачом.
Было видно, что ей катастрофически не хватает понимающего собеседника. Она постоянно теряла мысль, перескакивала с темы на тему, говорила сбивчиво и быстро, словно боится молчать дольше секунды.
А я по-прежнему молчал. Просто слушал, кивая. И ловил себя на том, что украдкой наблюдаю за ней. За тем, как в мелькающем свете уличных фонарей искрятся ее глаза, как шевелятся длинные, пушистые ресницы, когда она задумывается, чтобы подобрать русское слово.
Странно, но это новое, щемящее волнение не толкало меня к привычному, быстрому действию, к попытке затащить в постель, а наоборот: заставляло замедлиться, продолжить глубинное изучение.
Мы виделись почти каждый день и недели через две Кейра как-то небрежно намекнула, что соседки по комнате сегодня не будет, поэтому “водитель” мог бы заглянуть на чашечку чая, чтобы получить вознаграждение за “транспортные услуги”.
Намек был более чем прозрачен. И прежний я, тот самый охотник за “шоколадками” уже праздновал победу, но нынешний, к своему глубочайшему удивлению отмазался срочными делами.
Да, ситуация с Кейрой резко и бесповоротно перешла в другое, совершенно незнакомое русло. Меня словно переклинило. Душа потянулась к этой девушке с такой силой, что сиюминутное физическое обладание казалось кощунством. Слишком простым, примитивным и почти оскорбительным по отношению к ней.
Мне хотелось ловить каждое ее слово, запоминать каждый жест – как она теребит край кофточки, когда нервничает, как заливается звонким, чистым смехом, если ей смешно и бесконечно убеждаться, что это не просто желание экзотики, а нечто хрупкое, трепетное и настоящее.
Да, я уже не спешил тащить ее в постель. Вместо этого были долгие, иногда многочасовые, бесцельные прогулки по ночному городу. Мы не замечали времени и холода, болтали обо всем на свете, от глобального потепления до лучшего рецепта супа.
Меня и по сей день впечатляет это удивительное, щемящее чувство в груди, когда на прощание мы страстно целовались у общажного подъезда. О да! Наши поцелуи казались безудержными, пропитанными желанием и даже потребностью срочно уединиться.
Я чувствовал, как хрупкое тело извивается в такт движению губ и от этого уровень волнения повышался, а в джинсах становилось тесно, готовность проникнуть в девушку казалась наваждением и чем-то напоминала девственность, когда ты еще ни разу не прикасался к женскому интиму.
Но эти поцелуи и объятия были не преддверием секса или "разминкой", они были самостоятельным, полным смысла и эмоций событием. Из головы окончательно выветрились, стерлись все мысли о том, что Кейра – афроамериканка.
Мое первоначальное, примитивное влечение к экзотике, запущенное той первой клиенткой, совершило тотальную революцию, трансформировалось во что-то душевное и уязвимое.
Но в какой-то момент Кейра устала от неопределенности, поэтому сама сделала шаг к интимной близости. Я был на смене и вечером составлял график на следующую неделю, когда администратор передала мне новую, только что поступившую заявку.
Сердце едва не выскочило из груди. Записка гласила: "Кейра Томпсон. Общий оздоровительный массаж. 19:00". Такой поворот оказался весьма неожиданным, хотя нельзя было исключать, что это какая-нибудь другая Кейра.
Но ровно в семь дверь приоткрылась, в проеме показалась кудрявая голова с озорными глазками.
– Здравствуйте, мастер! – послышался знакомый до боли голос.
– Привет, – я растерянно улыбнулся. – А что ты тут делаешь?
– У меня сеанс массажа, – Кейра вошла в кабинет и поспешно разделась до нижнего белья, в ее глазах не было ни капли стеснения. – Нужно расслабиться, мышцы застоялись.
– Тогда добро пожаловать, – дрожащим голосом ответил я, сердце колотилось где-то в горле.
– Спасибо, – на этих словах Кейра скинула трусики и лифчик, аккуратно сложив их на стул. Она стояла полностью обнаженная, но в ее позе был не вызов, а трогательная, беззащитная прямота.
– Там… там есть специальные одноразовые трусы… – пролепетал я, чувствуя, как краснею и становлюсь похож на смущенного подростка.
– Да ну, что за ерунда! – воскликнула Кейра. – Какие еще трусы на массаже? У мастера должен быть полный, беспрепятственный доступ к телу, чтобы ничего не мешало работе.
– Тоже верно, – согласился я и сделал глубокий вдох. Разумеется, это далеко не первая клиентка, которая пожелала остаться голой, но мое профессиональное спокойствие растворилось, как капля масла на раскаленной сковороде.
– Ты чего так смутился-то? – хмыкнула Кейра. – Неужели голую девушку не видел? Ты же профессиональный массажист!
– Не смутился, – я заставил себя подойти ближе, преодолевая какое-то невидимое, плотное сопротивление воздуха. – Просто… залюбовался твоей красотой.
– Да? – Кейра неоднозначно стрельнула глазами вниз, на мои штаны, которые начали предательски оттопыриваться, победоносная улыбка тронула пухлые губки. – Может, все-таки, приступим? А то я тут голая, замерзну скоро.
– Да, конечно, – я жестом указал на массажный стол, застеленный свежей простыней. – Ложись… на живот.
– Окей! – Кейра легла. Определенно, в ее голосе затаились те самые игривые нотки, которые мне неоднократно приходилось слышать от клиенток, заказывающих "особый" массаж.
Только вот с Кейрой это звучало иначе. Не как профессиональное, оплаченное предложение, а как личный вызов. Я налил масло на ладони, растер их, словно пытаюсь вернуть себе хоть тень профессионального настроя и холодной концентрации. Но как только пальцы коснулись нежной, теплой кожи в районе лопаток, вся наигранность испарилась.
Это было не тело клиентки. Это была Кейра. Девушка, которая в кратчайший срок затмила собой всех остальных, стала единственным источником вдохновения. И мне было страшно сделать что-то не так, причинить боль, разрушить эту хрупкую магию доверия.
В процессе работы я изучал ее. Но не так, как обычно изучал клиенток, пальцами выискивая зажимы, спазмы и пониженный тонус. Нет. Это было влечение мужчины, а не массажиста. Каждый сантиметр хрупкого, такого беззащитного и в то же время сильного тела возбуждал меня до предела.
И это возбуждение было другим – не диким и охотничьим, а каким-то одухотворенным, страдальческим. Оно поглощало здравый смысл. Я работал молча, скрипя зубами от внутреннего напряжения, словно от точности и чуткости моих движений зависит не мышечная релаксация, а судьба всего человечества.
Такого тотального, всепоглощающего чувства ответственности, смешанного с желанием, мне не доводилось испытывать никогда. Даже тот роковой, переломный массаж чернокожей дамы мгновенно растворился в памяти, показался грубым фарсом на фоне Кейры.
Постепенно зажимы, скопившиеся в хрупкой спине, начали отступать, мышцы становились податливыми и по логике вещей надо было спускаться ниже, к ягодицам, но от одной этой мысли у меня перехватило дыхание.
Пальцы стали ватными, а низ живота заполнился распирающим желанием. Внезапно Кейра нарушила гулкую, натянутую тишину, ее голос прозвучал, как признание.
– Ты сегодня какой-то другой, – прошептала она.
– Почему? – спросил я, ритмично, почти машинально проминая поясницу.
– Обычно, ты такой уверенный в себе, – промурлыкала Кейра. – А сегодня… будто боишься меня. Боишься сломать. Или испортить.
Мне было нечего ответить, слова застряли комом в горле, превратились в немой спазм. Я миновал сочные ягодички и спустился к тоненьким, словно выточенным влюбленным скульптором, ногам. Они немного раздвинулись, перед моими глазами предстал тот самый вид, который когда-то перевернул весь мир с ног на голову.
Темный, аккуратный бугорок, небрежно прикрытый мягким "ежиком", выглядел невероятно нежным и беззащитным. Но этот "бутончик" уже не казался мне экзотическим цветком, это была часть Кейры. Самая сокровенная, уязвимая часть девушки, в которую я влюбился до беспамятства.
Мои ладони двигались на автомате, растирая икры и бедра и постепенно поднимались все выше, по внутренней поверхности бедра, к эпицентру чувствительности.