Роза Адамс – Охмурить банкира (страница 4)

Серебрянский был слишком влиятельным, слишком жестоким. Он не был человеком, с которым можно договориться по-хорошему.

Я отстранилась от мамы и посмотрела в зеркало. В отражении я увидела испуганную, загнанную в угол девушку. Девушку, которая когда-то мечтала о любви и счастье, а теперь стояла перед выбором: пожертвовать собой ради семьи или наблюдать, как рушится всё, что ей дорого. Как умирает её отец без дорогих лекарств и качественного лечения.

– Я должна подумать, – сказала я, скорее себе, чем маме. – Мне нужно время, чтобы всё обдумать.

Мама кивнула, но я видела в её глазах страх. Она понимала, что времени у нас почти нет.

Я вышла из дома, нуждаясь в свежем воздухе, в возможности хоть немного отвлечься от кошмара, в который превратилась моя жизнь. Я шла по улице, не замечая ничего вокруг. В голове крутились слова Руслана, его жестокое предложение.

«Соблазнить его, охмурить, заставить его пожалеть тебя…»

Как я могла это сделать? Как я могла прикоснуться к человеку, которого боялась? Как я могла притвориться, что испытываю к нему чувства, когда меня от него тошнило?

Я остановилась на мосту, глядя на реку, которая несла свои воды мимо меня. В её глубине я видела отражение своего лица, искажённое тревогой и отчаянием.

Я не могла оставить свою семью. Я не могла позволить им потерять всё из-за моего трусливого поступка.

Я должна была найти в себе силы. Я должна была попытаться. Даже если это означало, что мне придётся переступить через себя, через свои принципы, через свой страх.

Я развернулась и пошла обратно домой. Я знала, что меня ждёт тяжёлый разговор с Русланом, с мамой. Но я была готова. Я должна была быть готова.

Когда я вернулась в дом, Руслан ждал меня в гостиной. Он сидел в кресле, его лицо было напряжённым и усталым.

– Ты решила? – спросил он, избегая моего взгляда.

Я глубоко вздохнула и посмотрела ему в глаза.

– Я попробую, – ответила я. – Я попробую сделать всё, что в моих силах.

Руслан поднял на меня взгляд. В его глазах я увидела не только облегчение, но и вину. Он понимал, что просит меня о невозможном.

– Завтра всё обсудим, Маша.

Я кивнула и вышла из гостиной. Я знала, что впереди меня ждёт ад.

Глава 6

На следующее утро меня разбудил телефонный звонок. Руслан.

– Маша, проснулась? Я жду тебя в кабинете через час, – произнес он ровным голосом. Сердце мое сжалось.

Кабинет отца. Это место, которое я старалась избегать после того разговора, который изменил мою жизнь.

Я помнила тот день, как будто это было вчера.

Тогда я вошла, полная радостного предвкушения и увидела отца, сидящего за массивным дубовым столом, сгорбившись под тяжестью невидимого груза. Его слова прозвучали как приговор: «Маша, у меня финансовые проблемы. Очень серьезные. Ты можешь мне помочь!»

И он рассказал мне о предложении, которое казалось мне тогда чудовищным: выйти замуж за холодного, расчетливого банкира, человека, чье имя я знала лишь по заголовкам деловых газет. Человека, который, по словам отца, мог бы решить все его проблемы.

Отец умел убеждать. Он говорил о долгах, о разорении, о том, что это единственный выход.

И я, глупая, испуганная, согласилась. Я согласилась продать свою молодость, свою свободу за спасение семьи.

Но в последний момент, когда до свадьбы оставались считанные дни, я не выдержала. Я отменила помолвку, собрала вещи и уехала, оставив позади все, что меня связывало с этим городом, с этой жизнью.

Я думала, что обрела свободу.

Но вот я снова здесь. В том же кабинете, только перед братом, который теперь взял на себя все отцовские заботы.

Отец тяжело болен. Его делами, как я понимаю, теперь занимается Руслан.

И он вызвал меня сюда, чтобы дать инструкции. Я чувствую это. Чувствую, как петля снова затягивается на моей шее.

"Ты Маша, всё усложнила", – шепчу я сама себе, пытаясь собраться с мыслями.

Если бы я знала, что все обернётся таким образом, я бы не убегала. Наверное.

Это «наверное» висит в воздухе, как невысказанное сожаление, как горькое осознание того, что от судьбы не убежишь.

Что иногда, пытаясь избежать одной ловушки, попадаешь в другую, еще более коварную.

Я спустилась вниз, на кухню. Мне нужно морально подготовиться к разговору с братом, выпить чашку крепкого кофе. На кухне хлопотала мама, мы поприветствовали друг друга. Вчерашний разговор висит между нами, как невидимая, но ощутимая стена.

– Как ты спала? – мама задает дежурный вопрос. Как будто всё в порядке. Как будто вчерашний тяжёлый разговор, мои слезы – это просто легкий ветерок, который уже рассеялся.

Я отвечаю, интересуюсь, как отец. Она говорит, что принял лекарства, сейчас снова спит.

– Это хорошо, – задумчиво говорю я, помешивая ложку в чашке. Звук металла о керамику кажется слишком громким в этой тишине.

Мы молчим. Словно молчание – это невысказанная претензия, непрощенная обида.

– Зря ты сбежала, – наконец нарушает тишину мама. Её голос ровный, без надрыва, но каждое слово бьет точно в цель.

– Наверное, зря, – пожимаю плечами. Пытаюсь выглядеть равнодушной, но чувствую, как внутри все сжимается. – Руслан вызвал меня в кабинет.

– Ты сама все испортила. Ты думала, что убежишь от проблем, но только создала новые. Теперь тебе придется их решать. И не только свои.

Я киваю, не в силах возразить.

Слова мамы – это горькая правда, которую я так старательно пыталась игнорировать. Мой побег, мое молчание, моя попытка спрятаться от реальности – все это обернулось против меня.

Кофе остывает в чашке, но я не пью его. Мне нужно собраться. Мне нужно быть сильной. Потому что теперь, когда я вернулась, назад пути нет.

Только вперед, в неизвестность, навстречу разговору, который, я чувствовала, изменит все.

– Ты уверена, что готова к этому разговору? – голос мамы смягчается, в нем появляется нотка заботы, которую я так долго не слышала.

– Я не знаю, мам, – честно признаюсь я, отводя взгляд от ее глаз.

– Он очень переживает, Маша. Ты не представляешь, как. Твой побег… это было для него как удар.

– Я просто… я была напугана. И думала, что так будет лучше.

– Лучше для кого? – мама смотрит на меня строго, но в её глазах нет осуждения, только понимание. – Ты думала, что убежишь от ответственности, от последствий своих поступков. Но проблемы не исчезают, Маша. Они только накапливаются.

Я киваю, чувствуя, как к горлу подступает ком.

Слова мамы – это как зеркало, в котором я вижу свое отражение, искаженное страхом и нерешительностью.

Я делаю глубокий вдох, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Кофе в чашке уже совсем остыл, но я все еще не притронулась к нему. Мне нужна была не крепость напитка, а внутренняя сила.

– Иди, Маша. Не затягивай. Чем раньше ты поговоришь с ним, тем легче тебе будет. Руслан ждёт.

Я встаю, чувствуя, как ноги немного дрожат. Но я иду.

Делаю глубокий вдох и шагаю в кабинет, готовая услышать, что мне предстоит сделать.

И я знаю, что это будет не менее тяжело, чем в прошлый раз, при разговоре с отцом. Возможно, даже тяжелее.

Потому что теперь я знаю цену своей «свободы».

Глава 7

Дверь отцовского кабинета, где всегда пахло кожей и старыми книгами, распахнулась, выдыхнув, я шагнула внутрь. Но привычный образ – отец, склонившийся над бумагами за массивным дубовым столом – тут же сменился чужим.

На его месте сидел Руслан.

Он был не таким, каким я его знала раньше – беззаботным, с вечной усмешкой на губах. Сейчас он был воплощением серьёзности.