Роза Адамс – Охмурить банкира (страница 3)

Уехав, я подвела и папу, и брата, и маму. Я оставила их один на один с руинами отцовского бизнеса и огромными долгами. Поэтому я и не удивлена его злости. Я заслужила ее.

– Я понимаю, что ты злишься, – тихо сказала я, стараясь смотреть ему в глаза. – Но я не могла поступить иначе.

– Не могла? – Руслан усмехнулся, в его голосе сквозила горечь. – Ты просто сбежала, оставив нас разбираться со всем этим дерьмом! Ты хоть представляешь, через что нам пришлось пройти?

Я опустила взгляд. Представляла. Я читала новости, звонила маме украдкой, слышала в её голосе усталость и отчаяние. Я знала, что Руслан работает на износ, пытаясь хоть как-то выправить ситуацию.

– Я знаю, что поступила неправильно, – прошептала я. – И я приехала, чтобы помочь.

Руслан фыркнул.

– Чем ты можешь помочь? Своими слезами? Или, может, ты снова сбежишь, когда станет слишком сложно?

Его слова ранили, но я не стала спорить

Мама, словно пытаясь защитить меня перед братом, вмешалась. И я, честно говоря, была удивлена.

– Это всё проделки Алки, – сказала она,– Алла взбаламутила Машу, напела, чтобы она не вздумала вступать в брак по расчету. Представь, она обещала устроить Машу на высокооплачиваемую работу, чтобы Маша могла помогать выплачивать долги отца. Представь, это так смешно, как будто у Алки большие связи и влияние. Она меня ненавидит…

– Мама, перестань! – Руслан пресек мамин, слишком эмоциональный монолог. – Я знаю, что ты терпеть не можешь свою сестру Аллу. Но речь не о ней. А о Маше. Не стоит её оправдывать, у неё должна быть своя голова на плечах. И если бы она подумала, то никакая тетушка Алла не смогла бы ею манипулировать. Так ведь, Маша? Тетя Алла не причем? Ты сама решила разорвать помолвку и сбежать? – В его голосе звучал гнев, который, казалось, мог снести все на своем пути.

Я сглотнула. Слова Руслана были как удар под дых, но я знала, что он прав. Тетя Алла, конечно, сыграла свою роль, подливая масла в огонь моих сомнений.

Её слова о «браке по расчету», о «несчастной судьбе», которую я якобы уготовила себе, звучали убедительно в моей тогдашней растерянности. Она рисовала картины моего будущего, где я, запертая в золотой клетке, буду страдать от нелюбви и скуки, пока мой муж будет распоряжаться отцовскими деньгами и развлекаться с многочисленными любовницами.

Но это были лишь отговорки.

Отговорки, которые я сама себе придумала, чтобы оправдать свой страх. Страх перед ответственностью, страх перед будущим, которое казалось таким неопределенным и пугающим. Предложение руки и сердца от нашего главного кредитора, казалось единственным выходом.

Это был шанс спасти семью от разорения, сохранить хоть что-то из активов.

Но я не смогла. Я не смогла выйти замуж за человека, которого не любила, даже ради спасения. Я была эгоисткой. Я выбрала свой собственный, пусть и трусливый, путь. И теперь, глядя на искаженное злостью лицо брата, на усталые глаза матери, я понимала, что мой выбор стоил им слишком дорого.

– Да, Руслан, – мой голос дрожал, но я старалась говорить твердо. – Я сама решила. Тетя Алла ничего не решала за меня. Я… я испугалась. Испугалась всего этого. Долгов, ответственности, брака без любви. Я думала, что смогу найти другой выход, что смогу заработать достаточно, чтобы помочь вам. Но я ошиблась. Я была глупа и труслива.

Руслан смотрел на меня, и в его глазах я видела не только гнев, но и боль. Боль от того, что я его предала, боль от того, что ему пришлось взять на себя всю тяжесть нашего общего несчастья.

– Знаешь, Машенька, пришло время взрослеть. Как там говорят, есть время разбрасывать камни, а есть время собирать. Вот сейчас ты их начнёшь собирать! – его голос звучал непреклонно и жёстко.

Глава 5

Руслан, мой брат, был человеком решительным, но в этот раз его слова прозвучали как приговор.

«Знаешь, Машенька, есть время разбрасывать камни, а есть собирать. И сейчас ты начнёшь их собирать!»

Его голос, обычно полный тепла, сейчас был жёстким и непреклонным.

Мы с мамой вопросительно смотрели на него. Мама, бледная и встревоженная, сжала мою руку.

– Что ты имеешь в виду, Руслан? – прошептала я, чувствуя, как сердце начинает биться где-то в горле.

– А то, что ты пойдёшь к своему бывшему жениху, не знаю, падай ему в ноги, проси прощения, кайся, но сделай так, чтобы он отказался от взыскания долга. Только так ты можешь исправить то, что натворила. Сбежала со свадьбы, сорвала сделку. Иного пути нет.

– Нет, – выдохнула я, и это «нет» было наполнено отчаянием. – Это безумие.

Мне вспомнились холодные, безэмоциональные глаза моего бывшего жениха. Даже его имя всплывало в моей памяти с неприятным осадком. Мы встречались всего пару раз, в первый – когда подписывали соглашение. И этого было достаточно, чтобы понять, что я совершила чудовищную ошибку, поддавшись мольбам отца. В присутствии Серебрянского я забывала слова, дрожь проходила по телу, я чувствовала себя маленькой, испуганной птицей.

А теперь брат предлагает мне идти к нему на поклон? Неужели он не понимает, что это будет для меня пыткой?

– Машка, пойми, – смягчив тон, начал Руслан, но мама перебила его: "Руслан, ты не можешь этого требовать. Это слишком тяжело для неё".

– Тяжело? – усмехнулся Руслан, но в его глазах не было веселья. – А что было легко? Сбежать со свадьбы, оставить нас всех в долгах и позоре? Ты думаешь, это было легко для меня? Для отца? Для тебя, мамы? Теперь нам всем приходится расхлёбывать последствия бездумного поступка "любимой Машеньки"!

Я опустила голову. Он был прав.

Мой импульсивный, трусливый поступок обернулся катастрофой. Я не думала о последствиях, только о своём страхе, о своём нежелании связывать свою жизнь с человеком, которого я не любила и боялась.

Теперь этот страх вернулся, усиленный в сто раз.

– Но он…такой, – прошептала я, пытаясь найти хоть какое-то оправдание своему отказу. – Я не смогу. Он меня не станет слушать.

– Ты должна попытаться, – твёрдо сказал Руслан. – Ты должна показать ему, что сожалеешь. Что ты готова на всё, чтобы исправить свою ошибку. Если он откажется от взыскания долга, мы сможем начать всё сначала. Если нет…, то нам придётся продать всё, что у нас есть. И это будет только твоя вина.

Слова брата повисли в воздухе, тяжёлые и давящие. Я чувствовала, как внутри меня борются страх и чувство вины. Страх перед встречей с ним, страх перед его холодным взглядом

Мама вновь заступилась за меня.

– Руслан, мне кажется, это плохая идея. Ты же наслышан о репутации Серебрянского, он не прощает, он бескомпромиссный. Зачем это всё? Зачем Маше идти и унижаться?

– Затем, что мы должны попытаться! – сказал Руслан как отрезал.

Он начал говорить, что банк Серебрянского подал иск в суд на отца о взыскании долгов. Судебное заседание назначено через месяц.

– Машка, у тебя месяц. Нужно убедить его любыми способами, если не списать долги, то хотя бы подписать соглашение о реструктуризации долга. Если Серебрянский предоставит отсрочку, я найду деньги, мы постепенно выплатим все долги. Но нам нужно время. Иначе всё пойдёт с молотка, и мы останемся нищими. Машка, любым способом. Охмури его, мордашка у тебя симпатичная, прыгай к нему в постель…

– Что? – воскликнули мы с мамой одновременно.

– Ты предлагаешь мне с ним переспать? – мой голос дрожал от ужаса и отвращения.

Руслан отвернулся, его плечи напряглись.

– Я предлагаю тебе сделать ВСЁ, что потребуется. Если это единственный способ спасти нашу семью, то да. Ты должна соблазнить его, заставить пожалеть тебя, пойти на уступки. Ты же знаешь, как он действует. Он любит контролировать, любит владеть. Используй это в свою пользу.

Я смотрела на брата, не веря своим ушам. Он, мой брат, который всегда был для меня опорой, теперь предлагал мне стать игрушкой в руках человека, которого я боялась до дрожи? Мама схватила меня за руку, её пальцы были холодными.

– Руслан, ты с ума сошёл! Ты не можешь этого предлагать! – её голос был полон отчаяния.

– А что ты предлагаешь, мама? – Руслан повернулся к ней, его лицо было искажено гневом и безысходностью. – Сидеть и ждать, когда нас вышвырнут на улицу? Когда закончатся последние деньги и не на что будет купить лекарства отцу? У нас нет другого выхода. Машка, ты слышала. У тебя есть месяц, чтобы охмурить банкира. Или ты делаешь это, или мы теряем всё.

Я чувствовала, как земля уходит из-под ног. Страх, который я пыталась заглушить, теперь захлестнул меня с головой.

Алекс Серебрянский.

Его холодные, пронзительные глаза, его властный голос, его полное отсутствие эмпатии.

Мысль о том, чтобы оказаться с ним в одной постели, вызывала тошноту. Но ещё сильнее был страх за семью. За отца, который, вероятно, уже сломлен. За маму, чьи глаза были полны слёз. За Руслана, который, несмотря на свою жёсткость, явно страдал и пытался спасти семью от краха.

– Я… я не знаю, – прошептала я, чувствуя, как слёзы начинают катиться по щекам.

– Ты должна знать, – твёрдо парировал Руслан. – Ты должна решить. И ты должна действовать.

Мама обняла меня, прижала к себе.

– Не слушай его, дочка. Мы что-нибудь придумаем. Я не позволю тебе этого сделать. Ни за что.

Но я знала, что она говорит это, чтобы успокоить меня, чтобы хоть как-то облегчить мою боль. Она не знала, что придумать. Никто не знал.