Роза Адамс – Кольцо от босса (страница 8)

— Власова? — я задумчиво смотрю на просто Марию, которая, услышав свою фамилию, поднимает на меня испуганный взгляд. –Давай, веди ко мне, послушаем мальчонку!

Н-да, какой-то день Власовых у меня сегодня!

Глава 7

Моё сердце сжимается от нехороших предчувствий, когда Громов, разговаривая по телефону, бросает странный взгляд в мою сторону, произносит мою фамилию.

— Что-то случилось? — порывисто спрашиваю я, делаю шаг вперёд, когда он завершает разговор и кладёт телефонную трубку на место.

— С поста охраны позвонили. Мальчишка какой-то тебя спрашивает, говорит, твой брат!

— Петенька? — вскрикиваю я. — Значит, что-то случилось!

Я порываюсь бежать, но Громов резко приказывает мне остаться.

— Стоять! Сейчас его приведут. Сядь и успокойся! — говорит он, кивком показывая на стул.

— Мы поедем домой! — бормочу я, нервно потирая висок, в котором пульсирует боль. — Извините, что так получилось.

Мысли путаются. Убеждаю себя, что всё хорошо, если бы случилось что-то страшное, несчастный случай какой-нибудь, , мне бы обязательно позвонили родители или сестра. Мой телефон остался на моём рабочем столе, хочется вскочить, быстрее набрать номер мамы. Здравый смысл подсказывает, что минуты в моём случае роли не сыграют, Петенька сейчас появится в кабинете, всё разрешится. Лишний раз вызывать недовольство шефа не хочется. Я в полной растерянности, ну и денёк, как будто колдуна обидела!

— Думаю, лучше мне уйти! Не стоит причинять вам лишнее беспокойство! — всё-таки, не выдерживаю я.

— У тебя ещё рабочий день не закончился. Это-во-первых! Во-вторых, я лично хочу побеседовать с мальчишкой. Раз он оказался здесь. Слишком, я смотрю, ты Власова, проблемная! То любовники спать не дают, то родственники на работу являются! — язвит Громов. — Что у тебя с братом? Проблемы?

— Ничего! — зло отвечаю я. — Даже если у меня семейные проблемы, вас они не касаются!- звучит слишком резко.

— Касаются, Власова, если затрагивают работу! — недовольным голосом отвечает Громов. — Вот сейчас, в эту самую минуту, ты должна была подготовить для меня важный отчёт! Вместо этого, я вынужден отвлекаться и тратить время на выяснение абсолютно не нужных для меня обстоятельств. Рабочее время идёт, Власова, а мы, чёрт-те чем занимаемся!

— Это вы чёрт –те чем занимаетесь! — не остаюсь в долгу. — Во-первых, что-то я не слышала, что бы вы мне поручение по поводу отчёта озвучили! — Скептически смотрю на босса. — Во вторых, неэтично приставать к сотруднице на рабочем месте. Это называется сексуальное домогательство! Харассмент! — выпалила я и осеклась, понимая, что теперь мне точно грозит увольнение. Я сама себе подписала смертный приговор. Ещё бы, обвинить шефа в сексуальных домогательствах в свой первый рабочий день на новом месте. Весело, ничего не скажешь.

Когда я медленно пятилась от него, а он наступал на меня, в его глазах читалось неприкрытое желание. Я растерялась, не сообразила, как на это реагировать, просто знала, он попытается меня поцеловать. Телефонный звонок спас меня. Сейчас, видимо, не спасёт уже ничего. Так глупо потерять работу.

Самое страшное, что в свете всего, мне не светит хорошая должность в крупной, успешной компании. Доступ будет закрыт. Я знаю, что сбором информации о кандидатах занимается служба безопасности компании. Причем, собираются сведения по всем возможным каналам. У кадровиков свой узкий профессиональный круг общения, и ничто не мешает им обменяться мнениями о тех или иных кандидатах в неформальном порядке. Да, это незаконно, но никто вам никогда не расскажет об этой базе, и не расскажет, что вас туда внесли. А работодатели, которые будут вас проверять, не расскажут, что запрашивали по вам информацию у ваших предыдущих работодателей. Эту информацию мне поведала одна приятельница, которая работает в отделе персонала крупного банка. С этого места работы хороших рекомендаций мне не видеть, как своих ушей.

После моих опрометчивых слов глаза Громова превращаются в две холодные льдинки. Я смотрю ему прямо в лицо. Теперь уже чего? Дело сделано, слово не воробей, вылетит, не поймаешь! Я не собираюсь унижаться, умолять его о прощении.

Нашу молчаливую дуэль прерывает стук в дверь. На пороге появляется мой младший брат в сопровождении охранника.

— Петенька, что случилось? Почему ты здесь? — бросаюсь к братишке, присаживаюсь на корточки, рассматриваю, ощупываю его. — Ты цел? Тебя никто не обидел? Мама знает? Почему ты не позвонил? И как ты здесь оказался? — вопрос за вопросом срывается с моих губ.

— Я телефон потерял! — тянет брат, шмыгая носом. — Когда бежал! Маша, ты же поможешь нам?

— Петя, что случилось? — испуганно восклицаю я.

— Я во дворе, на детской площадке с друзьями играл. Меня подозвали парни, они на тёмной «девятке» подъехали. Один из них сказал: «Слышь, пацан, говорят, твой папаша что-то мутить начал. Передай ему, что долги следует платить. Закон жизни такой. Не заплатил, будешь наказан! Предупреди, что вновь без домика окажетесь! Всё уяснил?» Щелбан мне поставил. До сих пор болит, — брат потирает лоб, — вот, шишка выскочила!

Я замираю. Выбивальщики долгов. Теперь у них новый метод, начали запугивать через детей.

— Я побежал домой, мама с папой, как обычно, скандалят! Когда они ругаются, с ними бесполезно разговаривать! Отец кричит, что ничего платить не будет, пусть все идут лесом. Мама в ответ, что долги не её, она тем более к ним отношений не имеет. Я испугался, решил к тебе приехать, ты же нас не оставишь? Мои игрушки все сгорели, я больше этого не хочу. С отцом бесполезно разговаривать. В последнее время он сам не свой! Ты же поможешь? — он с надеждой смотрит на меня.

— Конечно, Петенька, я вам помогу! — прижимаю брата к себе. Мой маленький братик, ему пришлось так рано повзрослеть. У меня было счастливо детство. Любящие родители, достаток, счастливая семья. Петенька тогда был маленький, не знаю, помнит ли он те прекрасные годы. За последнее время ему пришлось пережить столько, что не каждый взрослый переживёт. Вся его коллекция любимых игрушек Лего, которую он собирал несколько лет, сгорела. Так же, как его любимые книги, вещи. У него ничего не осталось. Издёрганным родителям не до детей, хотя они стараются не ругаться в их присутствии. Но от детей ничего не утаить. Обстановка в доме угнетающая. Мне жаль свою семью. — Пойдём домой!

— Нет, нет, Мария! — внезапно в разговор вступает Громов. — Петя, ты наверное, голоден? Алексей Филлипович, сходите с Петей в кафе, здесь, на первом этаж, перекусите. Нам с Марией нужно закончить одно важное дело! — он передаёт охраннику денежную купюру. — Купи всё, что он захочет!

— Да, иди, Петенька! — подталкиваю брата, который вопросительно смотрит на меня. — Я совсем скоро освобожусь! — улыбаюсь ему. — В кафе продаются твои любимые бургеры!- ободряюще улыбаюсь, хотя на душе скребут кошки. Демонстративно взять и самовольно покинуть кабинет Громова я почему-то не могу. Он мне не объявил об увольнении, формально я ещё исполняю трудовые обязанности. Вот как только он объявит об увольнении, помашу ему ручкой. Поворачиваюсь к нему лицом, представляя, с каким наслаждением он произнесёт: «Власова, ты уволена. По статье!» Внутри я смирилась, что моя работа в холдинге Громова так бесславно завершилась.

— Теперь, Власова, жду твоих пояснений! Рассказывай! — приказывает он, когда мы остаёмся одни.

— Что рассказывать? — удивлённо переспрашиваю я. — Мои семейные проблемы к работе не имеет никакого отношения! Зачем вам лишняя информация? Я думала, что вы объявите мне, что я у вас больше не работаю. Уволите меня.

— Уведомить работника о грядущем увольнении — обязанность одела персонала!

— Я вам попозже перечислю деньги за обед Петеньки.

— Присядь и расскажи мне, что случилось, — вежливо просит он. — Минеральная вода, — протягивает мне стакан с водой, — на тебе лица нет. Иобычно я не повторяю приказы дважды.

Громов присаживается на край стола и в упор смотрит на меня, ожидая пояснений.

— Спасибо! — бормочу я, освежая пересохшее горло. Ставлю стакан на стол и сжимаю ладони. Сбивчиво начинаю рассказывать всю историю. Мне трудно сосредоточиться. Я измотана, нет сил противостоять ему, проще всё объяснить. — Папа в своё время занимался бизнесом. Дела шли успешно. Он планировал расширить бизнес, занял крупную сумму на развитие. Но всё пошло не так.- в горле появляется комок, мне трудно и больно вспоминать. Я совсем не понимаю, почему я сижу напротив Громова и рассказываю о семейных неурядицах. — Он должен деньги банку. И частным инвестором, больше похожим на бандитов. Проценты бешеные. Они запугивают, угрожают. Подожгли дом

— Подожгли? — его брови удивлённо поднимаются.

— Официально мы ничего не доказали, якобы, короткое замыкание! Моя семья уверена, что всё не случайно. От них поступали ранее угрозы спалить дом. Вот, и Петя подтвердил, что они причастны к поджогуВот, вкратце..! — я замолкаю, мысленно ругаю себя, что разболталась. Какое ему дело до проблем обычных людей?

— Как много он должен? Какая сумма конкретно? — продолжает допытываться Громов.

— Три миллиона! — озвучиваю сумму, понимаю, что для него она не является существенной. Только я должна не есть, не пить несколько лет, чтобы накопить достаточно денег для погашения долга. — У папы пенсия по инвалидности, маму, вот с работы уволили! — зачем-то говорю я и прикусываю язык. Хватит «грузить» начальника неинтересными подробностями чужих для него людей. Мы с двух разных планет. У него «сытая», насыщенная жизнь, влиятельная семья, деньги, власть. И я, которая вынуждена экономить каждую копейку, перебиваться с хлеба на воду. Как там говорят, сытый голодного не разумеет. Сижу, рассказываю о своих бедах как близкому другу, неужели разжалобить хочу? Осталось только ещё умоляющим голосом произнести, ах, я такая бедная, несчастная, не увольняйте меня, пожалуйста! Становится тошно от самой себя и всей ситуации. — Спасибо, Иван Александрович, что выслушали! — произношу решительным голосом. — Вы упоминали о том, что вам требуется подготовить отчёт? Какой именно?