Roxy Evil – Шёпот солёных камней (страница 7)

— Доктор Фолл, что это за ключ?

Фолл взял ключ, повертел, покачал головой.

— Не знаю. В этой палате нет замков, кроме электронного на двери. Может быть, от её личного сейфа? У пациентов высшего уровня наблюдения были маленькие сейфы для личных вещей. Но сейф должен быть где-то здесь.

— Здесь нет сейфа, — сказала Кира, оглядываясь.

— Был. Перед тем, как Эвелин исчезла, я приказал убрать всё лишнее. Возможно, сейф вынесли, а ключ потеряли.

Элиас сунул ключ в карман — туда же, где лежала монета. Две находки за один осмотр. Маловато для полноценного расследования, но больше, чем ничего.

— Где теперь хранятся личные вещи Эвелин? — спросил он.

— В моём кабинете. В опечатанной коробке. Я отдам вам после осмотра.

— Нет, отдайте сейчас. Мы возьмём коробку с собой.

Фолл кивнул. Они направились к выходу, но на пороге Элиас остановился. Ему показалось, или в углу палаты, за дверью, мелькнула тень? Он резко обернулся, вскинул фонарик. Никого. Только стены, покрытые письменами, и кровать с расстёгнутыми ремнями.

— Вам тоже показалось? — спросила Кира, стоя у него за спиной.

— Тебе тоже?

— Да. Женский силуэт. В углу. Потом исчез.

— Это не галлюцинация, — сказал Фолл. — Это проекция. Эвелин оставила после себя не только дневник и камни, но и… след. Визуальный след. Как отпечаток пальца, только трёхмерный. Он появляется, когда электромагнитное поле достигает определённой напряжённости. Наши генераторы создают такое поле в моменты переключения.

— Вы хотите сказать, что мы только что видели призрак, созданный генератором? — спросил Элиас.

— Я хочу сказать, что мы видели запись. Как старый фильм. Только записан не на плёнку, а на структуру камней в стенах. И генератор — это проектор. А мы — зрители.

— И что она делает в этой записи?

— Стоит в углу и смотрит на нас. Так же, как мы смотрим на неё.

Элиас передёрнул плечами. Он не был суеверным, но эта палата начинала действовать ему на нервы. Не страхом — странным чувством дежавю, как будто он уже был здесь раньше. Не в этом теле, не в этой жизни, но был. Может быть, в воспоминании, записанном на камень, которое теперь пыталось стать его собственным.

Они вышли в коридор. Красный свет сменился обычным — резервное питание отключилось, и основная сеть заработала снова. Фолл запер дверь палаты № 9, проверил замок дважды.

— Я поставлю дополнительный пост, — сказал он. — Санитары будут дежурить круглосуточно.

— Это не помешает, — согласился Элиас. — Но я хочу спуститься в пещеры. Завтра утром.

Фолл побледнел.

— Вы не понимаете, что говорите. Пещеры — это не место для прогулок. Там темно, узко, и… там камни. Много камней. Каждый из них может содержать чью-то память. Если вы войдёте туда без подготовки, вы потеряете себя. Вы не будете знать, где вы, а где — капитан китобойного судна, убитый в 1638 году.

— Тогда подготовьте меня, — сказал Элиас. — Расскажите всё, что знаете. И дайте защитное снаряжение.

— Защитного снаряжения от воспоминаний не существует, маршал. Есть только сила воли и удача.

— У меня есть и то, и другое.

Кира молчала, но её лицо говорило: «Я с тобой, даже если это безумие». Она была хорошей напарницей — не потому, что никогда не сомневалась, а потому, что умела скрывать свои сомнения за маской спокойствия.

Они вернулись в кабинет Фолла. Там на столе уже стояла картонная коробка, перевязанная синей лентой с сургучной печатью. Печать комплекса — чёрная звезда. Фолл сломал печать, открыл коробку.

Внутри лежали: смена белья, расчёска, зеркальце, книга — «Моби Дик» Германа Мелвилла, потрёпанная, с закладками, — и несколько карандашей. И больше ничего. Ни дневника, ни камней, ни записей.

— Где остальное? — спросил Элиас.

— Это всё, — ответил Фолл. — Она пришла сюда без вещей. Всё, что у неё было — это одежда, эта книга и дневник. Дневник исчез вместе с ней.

— А карандаши? Зачем они?

— Она рисовала. Вы видели стены.

Элиас взял карандаши. Обычные, графитовые, твёрдость HB. Но один из них был сточен не так, как другие — не с одного конца, а с двух. И на грифеле — следы чего-то красного. Не краски. Тоже кровь?

Он положил карандаши обратно, закрыл коробку.

— Я оставлю её у себя, — сказал он. — Вы не возражаете?

— Дело ваше, — пожал плечами Фолл. — Вы маршалы.

— Доктор Фолл, — вмешалась Кира, — у меня есть вопрос. Вы сказали, что заперли остров сразу после исчезновения. Значит, Эвелин не могла уплыть. Не могла спрятаться на судне, потому что судов не было. Значит, она либо в пещерах, либо в здании, либо…

— Либо её больше нет в том виде, в каком мы привыкли понимать слово «есть», — закончил Фолл. — Да. Я это допускаю. Эвелин часто говорила, что тело — это просто футляр для памяти. Что если найти способ перенести память в камень, то тело становится не нужным.

— Вы думаете, она убила себя?

— Я думаю, она нашла способ стать камнем. И теперь она повсюду. В каждой стене, в каждой гальке на берегу, в каждом куске гранита, на котором вы стоите.

Элиас вспомнил тёплый камень на причале, пульсацию в пальцах, улыбку, которую не мог объяснить. Что если он уже коснулся её — не тела, а памяти? Что если она уже внутри него, шепчет, подсказывает, ведёт?

— Завтра в шесть утра мы идём в пещеры, — сказал он твёрдо. — Доктор Фолл, вы дадите нам карту и проводника.

— Проводника не дам. Никто из санитаров не согласится. Я сам пойду с вами.

— Вы? — удивилась Кира. — Главный врач — и в пещеры?

— Я единственный, кто спускался туда и вернулся. Три раза. И каждый раз — с меньшим количеством воспоминаний. Но я хотя бы знаю, чего ожидать. Ваши санитары, если они туда пойдут, выйдут оттуда пустыми. Как те трое в 1999-м.

— Хорошо, — согласился Элиас. — Завтра в шесть. А сейчас — нам нужно место для ночлега.

— Я подготовлю гостевые комнаты в административном крыле, — Фолл нажал кнопку селектора на столе. — Миссис Крэйн, проводите маршалов.

Медсестра появилась снова — бесшумно, как привидение. Она кивнула и жестом пригласила следовать за ней.

В коридоре, уже на выходе из кабинета, Элиас обернулся.

— Доктор Фолл, — сказал он. — Вы верите, что мы найдём её?

Фолл долго молчал, крутя в пальцах шариковую ручку.

— Я верю, что она найдёт вас, — ответил он наконец. — Даже если вы не будете её искать. Особенно если не будете.

Дверь кабинета закрылась. Элиас и Кира пошли за миссис Крэйн по длинному коридору, освещённому тусклыми лампами. Где-то вдалеке снова засмеялась женщина — или запела стена. Элиас не стал оборачиваться. Он сжимал в кармане монету 1912 года и чувствовал, как она пульсирует в такт его сердцу. Или его сердце — в такт монете.

Он не знал, что это был за ритм. Но он уже начал ему подчиняться.

Глава 4.

Ночь в «Северной Звезде» оказалась не тише дня. Элиас лежал на узкой койке в гостевой комнате административного крыла и слушал, как здание дышит. Оно дышало — не метафорически, а буквально: стены то расширялись, то сжимались с частотой медленного, усталого вздоха. Где-то над потолком перекатывались шаги — тяжёлые, неровные, как будто ходил человек, у которого одна нога короче другой. Или не человек.

Кира спала в соседней комнате. Элиас слышал её ровное дыхание через тонкую стену — она умела отключаться в любых условиях, навык, выработанный годами работы в полевых условиях. Он завидовал ей. Сам он не сомкнул глаз ни на минуту.

В три часа утра шаги над потолком прекратились. Вместо них начался звук, похожий на шорох песка, пересыпаемого из одного контейнера в другой. Элиас встал, подошёл к окну. Туман рассеялся, и впервые за весь день он увидел небо — чёрное, без единой звезды, и луну, похожую на старую кость. Свет луны падал на внутренний двор комплекса, и там, посреди двора, стояла фигура. Белый халат. Доктор Фолл. Он смотрел вверх, на крышу, и его губы шевелились — он с кем-то разговаривал. Но на крыше никого не было.

Элиас хотел выйти, но передумал. Фолл имел право на странное поведение у себя дома. К тому же, маршал не был уверен, что видит реальность, а не ещё одну проекцию — как та женщина в палате № 9. Он вернулся в кровать и пролежал до рассвета, глядя в потолок, на котором кто-то нарисовал бледную спираль — или она проступила сама собой, как плесень.

Завтрак подавали в маленькой столовой для персонала. Миссис Крэйн бесшумно расставила тарелки с овсянкой, тостами и крепким чёрным кофе. Фолл явился ровно в шесть — свежий, выбритый, с папкой под мышкой.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.