Роуз Карлайл – Девушка в зеркале (страница 56)
Даже без матки Саммер превосходна. Великолепна, обворожительна, тверда и блистательна, как металл. Настоящая сирена. И теперь я понимаю, откуда у нее эта красота. Она никогда не нуждалась в ком-то еще. Отсутствие матки каким-то образом делало ее более самодостаточной. Что такое детородное чрево, как не тоска по материнству, страстная нужда завести ребенка? Но Саммер не тоскует. Саммер не нуждается. Саммер просто берет.
И она знает меня куда лучше, чем я сознавала. Знает все, что я пыталась держать от нее в тайне. Думает, что может запросто читать мои мысли. Или это на самом деле так?
Саммер уверена, что мне плевать на ребенка. Уверена, что я мечтаю уплыть в моря. Или же просто делает вид, что уверена. Пока я считаю, что Саммер собирается отпустить меня живой, я слушаюсь. Да, в затылок мне вдавливается ствол пистолета, но если б я знала, что она собирается убить меня, то могла бы и рискнуть. Устроить аварию. Попытаться сбежать. Попробовать выбить пистолет у нее из руки.
Вместо этого я подыгрываю. Тяну время. Пытаюсь догнать ее, придумать что-то, что Саммер не пришло в голову.
Единственное, в чем я уверена, – это что сестра не знает, что Бен меня раскусил. Пытаюсь выдумать способ, как воспользоваться этим в свою пользу.
Прикусываю губу. «Молчи! Это ничего не изменит. Лишь поставит под удар Бена». Если она планирует убить меня, то наверняка убьет и Бена, задолго до того, как он сможет раскрыть ее преступный замысел. Слава богу, что Бен сейчас на пути в Нью-Йорк! Надеюсь, молюсь, что он сдержит свое слово и никогда не вернется. Если сегодня мне суждено умереть, нужно знать, что люди, которые мне небезразличны, в полной безопасности. Моя мать. Бен. Эстер.
Саммер – моя сестра-близнец. Она сумела предсказать все, что я сделаю после ее исчезновения в марте. Верно угадала, что я займу ее место в жизни, забеременею, обставлю Вирджинию на пути к деньгам.
Да, я пообещала, что никогда не вернусь, но кто поверит словам, сказанным под дулом пистолета?
Кармайкловский мост громоздится впереди. Он давно уже закрыт для транспорта – главная дорога к северу пролегла дальше от побережья. Люди приезжают сюда только поглазеть на крокодилов. И никто не появится здесь ночью.
Разрозненные сцены последних семи месяцев впрыгивают мне в голову. Никак не могу понять, сколько в той жизни, в которой я сознавала себя Саммер, было настоящим. Она и в самом деле днями напролет суетилась вокруг Тарквина, надраивала рояль Хелен и стряпала любимые блюда Адама – или все эти задачи были заготовлены только по мою душу? Все эти телефонные напоминалки, этот идиотский альбом на двоих жен – все это лишь подброшенные мне подделки? Адам взял на себя принятие всех семейных решений и сосредоточил все деньги на своем банковском счете, чтобы помешать мне оказывать любое влияние на жизнь Саммер, пока я поддерживала в ней огонь? Были ли рассказы Саммер про романтические обольщения хоть сколько-нибудь правдивей, чем тот позорный «секс-жесткач», который он испробовал на мне? Хочу спросить, но понимаю, что нельзя. Я этого так никогда и не узнаю.
Но кое-что все-таки знаю и так. Саммер не любит ходить под парусами. Ее восторги насчет «Вирсавии», насчет Адама были враньем, чтобы заманить меня во всю эту схему. Все эти гламурные штришки, белье, ювелирка… Рояль, который они держали дома, хотя никто не умел на нем играть. Рассказы про обалденный секс. И я запала на это. На все это запала. Саммер была упёрта и непоколебима, как хищник, а я была ее добычей.
– Тормози, – приказывает Саммер. – Подождем «Вирсавию» здесь.
Автомобильная стоянка пуста. Заруливаю на первое попавшееся место. Отсюда мост виден не очень хорошо, но ниже по течению все как на ладони. Река, черно поблескивающая под почти безоблачным ночным небом, неторопливая и широкая, лениво катит свои воды к морю. Берег густо зарос манграми. Я знаю, кто там таится.
Дальше по течению река поворачивает за излучину, так что океана отсюда не видно, но до самого моста река судоходна. Отец иногда подходил сюда на «Вирсавии».
Луна высоко. Где-то там, в открытом море, Адам идет под парусами к нам. Он несет мне жизнь и свободу – или же смерть?
Наверное, Саммер дожидается его, чтобы он проделал всю грязную работу вместо нее. Или мне и вправду позволят спокойно уйти?
Кэрнс примерно в двухстах морских миль отсюда. «Вирсавия» – лодка быстрая, но все же не настолько. Она никак не может оказаться здесь до рассвета.
Саммер не может этого не знать.
И она никак не планирует проторчать здесь всю ночь.
Есть что-то еще. Что-то не то во всех этих речах Саммер. Она слишком много мне рассказала. Вовсе не обязательно было выкладывать мне, как она срежиссировала свою собственную смерть. Могла бы выдумать какую-нибудь историю про чудесное спасение. Не было нужды посвящать меня в то, что у нее нет матки. Могла бы просто сделать вид, будто потеряла ребенка.
И есть только одна причина, по которой она рассказала мне абсолютно все. Ей плевать, что я это знаю, неважно, что я знаю, – вот насколько она уверена, что я уже не увижу следующий рассвет.
Моя сестра собирается убить меня.
Неожиданно ощущаю спокойствие. Я была такой дурой, что типа как заслужила это. И не только за эти последние месяцы. За всю свою жизнь. Саммер дурила мне голову с тех самых пор, как нам исполнилось по четырнадцать лет. Со смерти отца. У нее никогда не было матки. Она ухитрилась держать это в тайне не только от меня, но и от Аннабет. Помню, как она просила мать покупать побольше тампонов, жаловалась на ломоту в теле. Ничто не намекало на какие-то неполадки. Она была методична. Последнее, что могло прийти кому-нибудь в голову, когда Саммер устроила целый спектакль при широком стечении публики со своими первыми месячными, – что все это было просто убедительно разыграно. Как лучше всего спрятать ложь, если не подать ее как унизительную случайность?
У нее не было абсолютно никаких шансов получить деньги, если б я так не ревновала к ее жизни. В альтернативной вселенной Айрис Кармайкл рассказала бы всю правду, едва ступив на берег на Сейшелах. Кто знает, какое будущее ожидало бы ее? Первым человеком, попавшимся ей на глаза, был Дэниел Ромен. Это был мужчина, пожалуй, куда больше подходящий мне, чем когда-либо был Адам, – мужчина, который словно узнал меня с первого взгляда. Мужчина с золотистыми глазами, с которым я могла бы уплыть за моря в золотистый закат…
– А теперь, – говорит Саммер, – ты должна пообещать мне, что никогда не вернешься назад. Мне страшно за тебя, Айрис. У Адама есть кое-какие нехорошие мысли.
– Обещаю, – отзываюсь я. – Я всегда хотела только «Вирсавию». Я никогда не была создана для материнства.
– Вылезай из машины, – командует Саммер. – Иди к мосту.
Выбираюсь из-за руля и поворачиваюсь лицом к сестре.
– Саммер, – говорю я, – я знаю, что «Вирсавия» не придет. Она хотя бы в Австралии?
Зубы Саммер отсвечивают в свете звезд. Улыбка у нее холодная, змеиная, как у рептилии. Она размышляет, стоит ли заморачиваться и дальше пудрить мне мозг.
Надо ли.
– Ах да, конечно же, в Австралии, – говорит Саммер. – Завтра мы устраиваем на ней поминальную службу в твою честь.
Притворство спадает. Есть только Саммер и я. Она смотрит мне прямо в глаза.
Больше никакого вранья.
– Саммер, я очень обо всем сожалею.
– Нет смысла распускать сопли, Айрис.
– А я и не распускаю сопли. Я проиграла. Знаю, что проиграла, но, пожалуйста, обещай мне одну вещь.
– Я прослежу, чтобы ты упала уже мертвой, – перебивает меня Саммер. – Не дам им сожрать тебя живьем, пусть даже всегда мечтала на это посмотреть.
При том, как она это произносит, я едва не опускаюсь на землю. Почти сдаюсь. Не могу произнести ни слова.
– Иди, – говорит Саммер. – Пора.
Иду к мосту. Мне холодно, но пот градом катит у меня по спине. В ногах слабость, и тело до сих пор болит после родов. Получится отсюда спрыгнуть? Перила по пояс, и в самом низу есть просвет, в который можно протиснуться. Падать метров десять, не меньше. Может, получится остаться в живых. Здесь достаточно глубоко, но я знаю, кто там еще есть. Просто заменю одну смерть на другую. Куда как худшую.
– И еще, – говорю я. – Пожалуйста, обещай, что присмотришь за Эстер. Из меня вышла бы жуткая мать, но я и вправду люблю ее. Обещай мне, что все с ней будет хорошо.
– О, не переживай, – откликается Саммер. – Я
Она позаботится о Роузбад! Так же как позаботится сейчас обо мне…
Припоминаю то, что недавно говорила Вирджинии. «Все, что надо, – это всего один вдох». Как Вирджиния тогда вскрикнула.
Мне нужно посмотреть правде в лицо. Саммер не любит Эстер. Может, даже ненавидит ее. Как я могу оставить свою дочь в руках этой психопатки?
Я так устала… Полностью вымоталась, просто лишь поднимаясь по подъему к мосту. Но знаю, что должна сделать.
Я должна драться.
– В одном ты сильно ошибаешься, – говорю я. – В одной мелочи. Это неважно, но думаю, тебе надо знать. Адам целовал меня. Очень долго не целовал, и я гадала, почему, – но потом стал. Все целовал и целовал. Так сильно прижимал свои губы к моим, так глубоко вталкивал язык, будто тосковал по мне…
– Это