Роуз Карлайл – Девушка в зеркале (страница 20)
Мы поймали пассат! Тело наполняется новой энергией, которой словно пропитан сам воздух вокруг. Подобно сотням поколений моряков до меня, я дрожу от восторга при мысли, что вырвалась наконец из гибельных объятий мертвого штиля. Сквозь прозрачный потолочный люк вижу, что Саммер уже поставила грот, но поставила паршиво. Парус хлопает, и лишь мотор несет нас вперед.
Она должна была меня разбудить! Я бы все сделала как надо – отвернула бы к весту, вырубила мотор… А теперь мы лишь зря тратим и время, и топливо.
Даже не помню, как утром спускалась вниз вздремнуть после ночной вахты. Последнее, что осталось в памяти, это что я отправилась спать на закате после пасты путтанеска, даже не озаботившись убрать тарелки, мало что соображая и жутко сонная. Но прежде чем повалиться на кровать, вдруг осознала, что во время вахты Саммер мы пересечем экватор, и двинулась обратно к трапу – напомнить ей, что это событие по традиции полагается отпраздновать: обычно после пересечения этой линии на карте моряки обливают друг друга из ведер соленой забортной водой, а некоторые и прыгают прямо в океан.
– Я вообще-то беременная, в жопу такие развлекухи! – откликнулась из кокпита Саммер.
Я не стала с ней спорить. Она, должно быть, сильно устала, раз уж употребляет подобные выражения.
– Тогда не трудись будить меня на экваторе, – сказала я. Мне бы полагалось быть в полном восторге от возвращения в Южное полушарие,
– Споки-споки, Няшечка! – отозвалась Саммер.
Но я что-то не помню, чтобы она будила меня в полночь… Вот она я, а за бортом белый день. Неужели моя уставшая беременная сестра всю ночь рулила лодкой?
По телу пробегает холодок. Мотор продолжает гудеть, а «Вирсавия», которая всегда казалась мне живым существом, – теперь лишь некая холодная, жесткая, бездушная штуковина, безжизненная груда металла и древесины, тупо пробивающаяся к югу по бесконечному океану. Спотыкаясь, пробегаю через салон, поднимаюсь в рубку.
Кокпит пуст.
Хмуро шарю взглядом по носовой палубе, готовая устроить сестричке хорошую выволочку за то, что вышла туда одна – прямо после всех наших душещипательных бесед на тему безопасности. Но сердитое выражение пропадает у меня с лица, едва успев появиться, поскольку там ее нет.
Ее нигде нет.
Острые осколки льда впиваются мне в затылок. Как будто что-то… что-то чудовищное вцепилось в него и разворачивает мне голову назад. «Сама знаешь, куда надо смотреть!»
И я смотрю. Всматриваюсь в океан за кормой до самого горизонта, шарю взглядом между двумя расходящимися и тающими вдали гребнями кильватерного следа «Вирсавии». Вода серо-свинцового цвета, и везде лишь эта нетронутая ядовитая серость.
– Саммер! – кричу я. А потом все громче и громче: – Саммер! САММЕР!
Гальюн. Ну конечно! Волна облегчения. Практически спрыгиваю в салон. Барабаню в дверь санузла, но она распахивается при первом же прикосновении. Из-за двойного зеркала на меня таращится мое призрачное лицо. Мое, а не Саммер.
Нет сестры и в ее койке в кормовой каюте. Нет ее и в манежике Тарквина напротив. Нигде внизу под палубой нет и следа Саммер.
Бегом взлетаю обратно на палубу. Не обращая внимания на болтающийся вправо-влево гик, на отсутствие спасательного жилета или страховочной сбруи, подныриваю под гик, чтобы еще раз оглядеться по сторонам. Напряженно всматриваюсь в каждый дюйм океана. Ничего.
О чем я вообще думаю? Если Саммер где-то там, то прямо сейчас мы уходим от нее все дальше и дальше! Бросаюсь в рубку, вдавливаю красную кнопку. «Смена курса на десять градусов». Авторулевой с гудением заносит румпель вбок. «Вирсавия» отворачивает, зарывшись носом в набежавшую волну и вздрогнув всем своим шестидесятифутовым телом. Нажимаю еще раз, потом еще и еще, как можно быстрее, но не забываю считать. Восемнадцать нажатий, и вскоре «Вирсавия» уже на обратном курсе. Строго норд.
Бросаюсь к мачте. По обеим сторонам к ней приделаны шарнирные шпеньки-ступеньки, которые надо откидывать вбок по мере подъема. Я как-то видела, как отец это делал. Лодка стояла у бона в марине, а Аннабет старательно выбирала один из фалов, задействованный в качестве страховочного конца, но от этой картины у меня все равно противно замирало в животе.
Сейчас нет времени для страховочных концов. Со звоном отщелкиваю первые несколько ступенек и лезу наверх, но парус хлопает меня по лицу, загораживает обзор. Нужно подняться выше.
Саммер, Саммер, где же ты?
Мои ладони скользкие от пота, голые подошвы тоже – скользкие, как масло. Раздвинув коленки, бросаю взгляд под ноги. Палуба «Вирсавии», теперь крошечная, как спичечный коробок, размеренно ходит подо мной вправо-влево. Если упаду, мне конец. Ударюсь о палубу и моментально погибну. Или промажу и свалюсь в океан – и буду беспомощно смотреть, как «Вирсавия» беззаботно уходит прочь…
Точно так же, как Саммер?
Нельзя сейчас думать об этом! Нельзя останавливаться! Задержка может означать жизнь или смерть для сестры! Вытягиваю руку, чтобы откинуть следующую ступеньку, и пальцы срываются с острого металла. Надо бы слезть, найти какие-нибудь перчатки и туфли, чтобы защитить руки и ноги от этих кошмарных шпеньков, но у меня нету времени. Я должна подняться наверх! Должна найти ее.
Толчок ногой. Перехват рукой. Еще и еще. Вся моя кожа кажется холодной и липкой. Мачта – бесконечная стремянка, уходящая в небо. И вот я на месте, на самом верху. Топ мачты – неразбериха из блоков, светодиодного огня, флюгера, кучи каких-то оковок. Все болтается и побрякивает. Верхняя часть паруса с хлопаньем мечется из стороны в сторону. Волнение на море усилено высотой, и ветер здесь тоже сильнее. Хватаюсь за жгут веревочных фалов, и они окрашиваются красным. Я обо что-то здорово порезалась, но не знаю обо что – даже этого не почувствовала.
Все высматриваю, высматриваю, высматриваю… Саммер, ее золотистый саронг, ее желтые волосы, ее большую белую фуражку… Обшариваю взглядом океан во все стороны до самого горизонта. Вишу, прилепившись животом к передней части мачты и глядя назад. Изворачиваюсь всем телом, чтобы перевести взгляд в сторону носа. Кажется, что могу смотреть так хоть целую вечность. Море и небо одинаково серые. Напрягаю зрение в поисках хоть какой-нибудь цветной крупицы. Всего того, что может быть Саммер.
Из-за облаков вылезает солнце, раскрашивая все в синий цвет. Огромные океанские валы, поблескивая своими крутыми боками, стройными рядами катят где-то далеко подо мной, один за другим, один за другим. Эти волны миллионы лет не останавливали свой бег. Не остановятся они и ради меня. Мачта раскачивается, словно дерево в бурю, и в животе поселяется гнездо свернувшихся змей. Изо рта вырывается поток рвоты, на секунду зависает в воздухе, прежде чем рассыпаться брызгами над водой и палубой внизу. Но я все равно смотрю.
Ничего. Абсолютно ничего. Лишь сплошная синева, и ничего, кроме синевы.
Океан поглотил Саммер без остатка.
Движение за спиной. Хлопанье. Оборачиваюсь. Белая морская птица на уровне глаз. Здоровенная, как альбатрос. Перья у нее на голове отсвечивают желтовато-золотистым, словно корона. Это олуша, птица с юга. Узнаю ее, как привет из дома. Встретившись со мной взглядом, она резко отваливает, закладывает плавный вираж к горизонту. Вскоре это всего лишь пятнышко, темная точка на фоне яркого солнца.
Я в Южном полушарии, и я совсем одна. Мое сердце громко выражает протест, словно живое существо, беспорядочно молотится, загнанно мечется в правой половине груди. Без Саммер оно сбилось с ритма. Похоже, оно уже знает правду.
Я уже больше не близняшка. Саммер погибла.
Глава 8
Поиск
Я все же продолжаю поиск. Методично, неутомимо, самозабвенно. В жизни ничего не делала с такой страстью! Ищу из последних сил, так что не понимаю, почему до сих пор жива.
Не помню, как спустилась с мачты. Показалось, что прошли какие-то секунды – и вот я уже в рубке, корректирую курс «Вирсавии». Думай, прикидывай, куда сейчас ее направить, не забывай поднимать голову и осматриваться по сторонам, думай дальше! Измазываю вахтенный журнал кровью, высчитывая дрейф с учетом течения, жму на кнопки авторулевого и подворачиваю слегка к осту. Пока я тут чухаюсь, с каждой минутой Саммер сносит все дальше. Заставляю себя представлять себе сестру живой и невредимой, отчаянно поддерживаю в себе уверенность в том, что она по-прежнему держится на плаву где-то там, в этих тропических водах. Наношу радиус поиска на карту.
Пустая подставка для телефона в рубке – тошнотворное, нереальное зрелище. Еще хуже, когда я заглядываю в выдвижной ящик штурманского стола – единственное другое место, в котором по трезвом размышлении он мог быть. Проверяю все места, в которых Саммер могла его оставить, выворачиваю ящики и рундуки наизнанку, оставляя после себя хаос. Ничего.
Спутниковый телефон бесследно исчез.
Как далеко помощь, даже если я и вправду найду его? Ближайшие страны – Мальдивы, Сейшелы, Мадагаскар, Сомали. Едва ли богатейшие страны мира. Есть ли у них поисково-спасательные самолеты? Есть ли у них хоть что-то поисково-спасательное?!
– Мэйдэй, мэйдэй, мэйдэй! – Мой голос дрожит, когда произношу эти слова в микрофон УКВ-радиостанции, но я помню, что в таких случаях полагается говорить. Позывной «Вирсавии». «Человек за бортом!» Нашу широту и долготу, курс, скорость. Цифры считываю с экрана картплоттера.