Роуэн Коулман – Моя дорогая Роза (страница 53)
– Ой! – вспыхнула она, торопливо прикладывая трубку к уху. – Але! Але! Фрейзер?
Шона делано округлила глаза и хмыкнула, глядя на коленопреклоненную Розу, которая продолжала сидеть на ковре и сосредоточенно кусала губу, слушая Фрейзера.
– Да, так получилось, прошу прощения! Мэдди поскользнулась в душевой и упала, сильно испугалась. А потом… потом, наверное, мой телефон просто разрядился. Да, замечательно! Все устраивает! В шесть часов в доме отца. Буду там! До встречи!
Закончив говорить, Роза принялась бережно покачивать мобильник, словно баюкая в руке крохотного разноцветного попугайчика, беззащитного и слабого.
– Что-то мне не очень нравится все это! – задумчиво бросила Шона. – Ты же прекрасно знаешь, что с Фрейзером у тебя нет никаких шансов. Или уже забыла? У Фрейзера есть женщина, у него своя жизнь, в которой тебе места нет. Несмотря на все твои бравые заверения, я тебе не верю. Я достаточно насмотрелась всяких женских программ по телевизору и знаю, что женщины, которые прошли через то, через что довелось пройти тебе, они очень ранимы, душевно возбудимы, не говоря уж о проблемах с головой.
Для пущей убедительности Шона постучала себя по лбу.
– Не кажется ли тебе, что ты перегибаешь палку? Все эти поцелуйчики с Тедом… теперь вот еще и свидание с Фрейзером.
– Ничего я не перегибаю! – упрямо возразила ей Роза, поднимаясь с пола. – Нормальное поведение свободного человека, и только. Я делаю, что хочу, что всегда хотела. А я всегда мечтала отужинать вместе с Фрейзером Макклеодом. Я не хуже твоего понимаю, что никакого сказочного финала у нашей истории не будет. Но я должна за многое поблагодарить этого человека. Он и сам не знает, как многим я ему обязана. Если бы не он, если бы не его открытка, если бы не мои глупые, детские фантазии, то я не знаю, что со мной было бы сегодня. А потому не вижу ничего плохого в том, чтобы принять его приглашение, чисто
– Что ж, тебе видней! – вздохнула Шона. Судя по ее нахмуренному лицу, заверения Розы не развеяли ее сомнений. – Уж больно ты здраво рассуждаешь обо всем, моя подруга. А вдруг это посттравматический синдром как результат перенесенного стресса?
– Не выдумывай! Никакого синдрома у меня нет! – ответила Роза и, подойдя к платяному шкафу, принялась изучать свой скромный гардероб на предмет выбора подходящего туалета к предстоящему ужину, пусть всего лишь в одном из сельских ресторанов в окрестностях Милтуэйта. – Просто это свобода. Вот она точно действует на мою голову опьяняюще.
Мэдди всю дорогу вертелась на сиденье, сгорая от нетерпения поскорее добраться до усадьбы Джона. Она прижимала к груди альбом для рисования, который уже успел полностью вытеснить из ее сердца прежних любимцев – Мишку и книжку о Древнем Египте. Не успела Роза затормозить, как она тут же отстегнула ремень безопасности и пулей выскочила из машины, оставив дверцу открытой, и так же стремительно понеслась в сторону амбара. Роза выключила зажигание и, бросив на себя взгляд в зеркальце, постаралась успокоиться и принять независимый вид.
С выбором наряда пришлось повозиться. Ей категорически не хотелось появляться перед Фрейзером в образе той Розы, которой она была еще совсем недавно. Она остановила выбор на белом хлопчатобумажном платье в стиле пятидесятых годов: юбка чуть ниже колена, лиф, обильно собранный вокруг шеи. На ноги она надела вишневые туфли-лодочки, которые обнаружила на самом дне одного из мешков с вещами Хейли, которые ей передала в пользование Дженни. После чего занялась лицом: протерла кожу лосьоном, слегка припудрила нос, прошлась пальцами по ежику на голове и в общем-то почувствовала себя полностью готовой к выходу.
– Ну, ты прямо Белоснежка какая-то! – Шона окинула ее придирчивым взглядом. – Просто само воплощение чистоты и невинности. Впрочем, такой образ тебе идет!
Выйдя из машины, Роза увидела, что фургон, который Фрейзер пообещал прислать за картинами, уже стоит во дворе, но вот машины самого Фрейзера видно не было. Впрочем, до шести вечера, когда он должен забрать ее, еще целый час. Но вдруг он забыл о своем приглашении? Вдруг у него что-то неотложное со своей подружкой? Или вообще передумал ужинать с ней… К счастью, на улице было тепло, ярко светило солнце, а потому легкое платьице смотрелось вполне уместно. Она осторожно пошла вслед за Мэдди, старательно обходя подсохшие кучи грязи. Слава богу, на улице сухо и можно пройтись по двору, не испачкав туфли.
– Как я понимаю, мне на сегодня уготована роль няньки, – недовольно буркнул Джон при виде дочери. Причем на слове «няньки» он сделал особый акцент, словно само слово ему категорически не нравилось.
Мэдди уже устроилась в уголке студии. Лицо ее было серьезным и сосредоточенным. Юная художница приступила к процессу превращения зарисовки горного пейзажа, сделанной с натуры, в полноценную картину. Она нанесла первые карандашные штрихи на драгоценное полотно, на котором наконец ей позволили работать.
– Это тебе Мэдди подбросила такую идею? Я как раз-то не собиралась тебя загружать, – возразила Роза. – Но она наотрез отказалась оставаться в гостинице и затребовала, чтобы я отвезла ее к тебе. Думаю, моя подруга заедет за ней позднее и заберет домой. Но если ты считаешь, что… Не хочу никоим образом мешать тебе.
– А я не хочу возвращаться в гостиницу! – подала голос Мэдди. – Я хочу остаться с дедушкой. Он тоже хочет, я знаю!
– Послушай, Мэдди! – Роза попыталась урезонить дочь. – Нельзя так бесцеремонно навязывать свое общество людям. И потом…
– Пусть остается, если ей так хочется! – тяжело вздохнул Джон. – Но предупреждаю тебя заранее! – он повернулся к девочке. – У меня тут никаких развлечений. Ни телевизора, ни радио. Есть лишь кое-какие книги. Словом, можешь сильно заскучать после работы. И насчет еды тоже разнообразия мало. Боюсь, сегодня на ужин у нас только хлеб и немного заплесневевшего сыра.
– Ну вот и будут тосты с сыром, – равнодушно пожала плечами Мэдди, давая понять, что вопрос с ужином решен.
Роза колебалась, не зная, что делать с дочерью. Разумно ли оставлять ее здесь на всю ночь? Бросать на руки деда, который еще пару дней тому назад и слышать о них ничего не хотел. Держал собственную дочь на расстоянии и вообще был даже готов вытолкать ее взашей и из дома, и из собственной жизни. Кое-что в его поведении стало ей понятным из его путаных объяснений. Но все же его нынешняя готовность к почти семейному воссоединению с ними… С чего бы вдруг такой неожиданный всплеск родственных чувств? Неизвестность нервировала и немного злила Розу.
– Я сама приеду за Мэдди и заберу ее домой, – сказала она неуступчиво. – Пусть поздно, но я приеду сама! Думаю, вы еще не готовы жить вместе под одной крышей. Вы едва знаете друг друга.
– А я говорю, пусть остается и ночует! – упрямо возразил ей Джон. – Если только не испугается разных ночных шорохов. По ночам дом кряхтит, что тебе ветхий старик. И ветер шумит в листьях… такие звуки, будто это духи всхлипывают. – Конечно, отец шутил, и Роза это отлично понимала. Но ведь он же совсем не знал, как панически боится Мэдди всяких непонятных звуков. Она может расплакаться и потом всю ночь просидеть с открытыми глазами, трясясь от страха. Вот еще одно подтверждение того, как плохо еще дед знает свою внучку.
– Послушай, отец! – начала она, отводя его немного в сторону от мольберта. И в ту же минуту Мэдди уткнулась носом в его новую работу. Она даже наклонила голову, разглядывая странные мазки. – Тебе не кажется, что все это как-то очень внезапно? Пойми меня правильно! Я совсем не против столь стремительного сближения. Но почему? И почему сейчас?
Какое-то время Джон молчал, сосредоточенно обдумывая, что ответить. Выражение его лица было непроницаемым, и трудно было понять, о чем он размышляет. Можно было только гадать.
– В свое время, – заговорил он медленно, подбирая слова, – я бросил тебя в беде и не почувствовал при этом ни грана раскаяния. Я и думать не хотел ни о тебе, ни о том, что потерял… Но нашелся один человек, и вот он-то заставил меня задуматься…
– Кто это? Фрейзер?
– Какая разница кто? – раздраженно махнул рукой Джон. – Просто этот человек научил меня прислушиваться к тому, что говорят другие. Я ведь уже стар, Роза.
– Но не ветхий же ты старик! В наши дни мужчина едва за шестьдесят еще не считается стариком! – воскликнула Роза, чувствуя, как сжимается ее сердце при мысли, сколько лет прошло у нее в разлуке с отцом.
– И все же это уже старость, Роза! И я столько лет прожил с ненавистью к самому себе, – черты его лица разгладились при взгляде на дочь, и в его глазах она прочитала то, что и не чаяла увидеть. Отец смотрел на нее с любовью. – Ты мне сказала, что вряд ли сумеешь простить меня за то, что я бросил тебя. А я и не жду от тебя прощения. Просто не хочется и остаток дней прожить, ненавидя себя самого. Если бы ты тоже могла нащупать некий путь к нашему сближению, дать мне, совершенно другому человеку в сравнении с тем, кем я был раньше, возможность лучше узнать вас с Мэдди, то тогда, наверное, у меня бы появился хоть малейший шанс перестать так терзать себя.