Роуэн Коулман – Моя дорогая Роза (страница 29)
– Да я никогда в жизни не бегала за парнями! – возмутилась Роза.
– Дело не только в вас! – Дженни немного помолчала, словно прикидывая, стоит ли продолжать разговор на столь рискованную тему. – Мой Тед! Он… На первый взгляд он может показаться кому-то настоящим жиголо. Но он не такой. Он у меня очень влюбчивый, романтичный в душе. И я не хочу, чтобы он – чего доброго! – запал на вас.
– Этого не случится ни при каком раскладе! – заверила хозяйку Роза. – Я не собираюсь, как говорится, крутить с вашим Тедом или заводить с ним серьезный роман. Любовные интрижки не входят в мои планы. Неужели это и так не понятно?
– Роза! – окликнула ее Шона из столовой. – Где тут у вас ближайший населенный пункт городского типа? Надо срочно смотаться туда и купить вам новые шмотки. На вас с Мэдди смотреть противно! Обрядила ребенка в какое-то тряпье! Да и сама не лучше! В этом прикиде вид у тебя, прямо сказать, неприличный.
– На себя посмотри! – вяло огрызнулась Роза. – А ближайший городок – это, наверное, Карлисль.
– Вот и поедем туда прямо сейчас. Вначале переоденем вас в приличное шмотье, а потом уже все остальное! – через полуоткрытую дверь Розе было видно, как подруга ласково взъерошила волосы ее дочери и широко улыбнулась ей. – Но пока мы здесь, может, сварганим хоть по бутерброду с ветчиной, а?
– Да! Вид у вас и правда, будто вы только что сбежали из концлагеря! – Дженни еще раз придирчиво обшарила глазами Розину стрижку. – Да и вещи моей Хейли слишком для вас молодежные, вы для них староваты, – она протянула Розе только что вымытую сковороду. – Можете сами приготовить яичницу с беконом, если угодно. Но только чтобы потом все убрали после себя!
– Спасибо! Обязательно уберем! Но я ничего не хочу. Кусок в горло не лезет. Очень нервничаю.
– Из-за отца? – быстро среагировала Дженни.
– Да! Сама не думала, что наша с ним первая встреча так зацепит меня. – На лице Дженни отразилась задушевная заинтересованность. – Я была уверена, что все мои переживания, связанные с отцом, уже в далеком прошлом. И сюда я приехала совсем не для того, чтобы найти его. Но я его нашла, и, как оказалось, все это волнует меня до сих пор. Сама страшно удивилась своему открытию. Получается, что все эти годы я не переставала тосковать об отце. И это нервирует меня, сильно нервирует! Какая-то странная смесь эмоций, сложный клубок чувств. Тут и обида, и злость, и боль – все, вместе взятое. А он же напротив… Дал мне ясно понять, что ему все равно, что я и где я.
– С чего вы взяли, – голос Дженни снова стал мягким, – что Джон не испытывает аналогичные чувства к вам? Быть может, он мучается угрызениями совести.
– Кто? Он?! Судя по тому, как грубо он меня встретил, едва ли!
– Когда мои дети были маленькими, мы взяли к себе в дом собаку. Старую колли. Забрали ее у одного нашего знакомого фермера. Она уже не могла, в силу своего возраста, справляться с функциями сторожевого пса. Вот Брайан и привез ее к нам. Такая была славная девочка! Джинни ее звали. Дети ее просто обожали… Возились с ней с утра до вечера. Мы все ее очень любили! – задумчиво улыбнулась Дженни, видно мысленно представив себе семейную любимицу. – Но однажды случилось несчастье. Она выскочила со двора на проезжую часть улицы и прямиком попала под грузовик. В кои веки через нашу деревню ехал грузовик! Надо же было такому случиться! Как она визжала, бедняжка! Мы тут же отвезли ее к ветеринару, но врач сказал, что ей уже не поможешь. Пришлось усыпить. К чему я рассказываю вам это? Да к тому, что в смерти Джинни виновата я и только я! Это я забыла закрыть заднюю калитку, вот она и выскочила на улицу. Уж как я горевала, как горевала! Но виду не подавала. Дети рыдали в голос, Брайан был сам не свой, а я держалась из последних сил и еще успокаивала их. Дескать, подумаешь! Ведь это всего лишь собака.
– То есть вы хотите сказать… – начала неопределенно Роза.
– Я хочу сказать, что, когда человек считает себя в чем-то виноватым, он может вести себя по-разному. Иногда и не скажешь, что им движет чувство вины.
Разговор они закончили на самой дружелюбной ноте.
Утренний пробег по магазинам заставил Розу на какое-то время забыть о проблемах, но только на очень короткое время. И вместе с тем она получила еще один отличный шанс для дальнейшего самоутверждения. Шона приволокла ей в примерочную целый ворох одежды, на которую раньше она не рискнула бы даже взглянуть: обтягивающие джинсы, яркие летние платья, открытые топики. На них Роза взирала с откровенным страхом. Впрочем, не меньший страх вызывало у нее и собственное отражение в зеркале, пока она примеряла в кабинке все то, что отобрала для нее Шона. Но внезапно ее озарило. Все же просто! Худенькая блондинка, на которую она таращится в зеркале, – это вовсе не она, а какая-то другая, незнакомая женщина. А она занимается тем, что помогает ей подобрать одежду к лицу. И сразу же она почувствовала, что обретает внутреннюю свободу, и мгновенно отказалась от услуг подруги, навязывавшей ей свои вкусы и пристрастия. Роза прошлась по торговому залу и отобрала несколько вещей, которые она, по ее разумению, еще может пока осилить финансово. Во всяком случае, забирая пакет с покупками, она уже точно знала, что представляет собой в новом качестве, хотя и не была уверена до конца, что успела вжиться в этот непривычный для себя облик.
Поход по магазинам придал настроения и Мэдди. Она попыталась скопировать свой гардероб, оставшийся дома, и с радостью влезла в новенькие девичьи джинсы в примерочной и наотрез отказалась снимать их, предложив матери выбросить вон прямо тут, на месте, те мальчиковые штаны, в которых она вынужденно щеголяла два последних дня.
В гостиницу они вернулись в самом приподнятом настроении, и Розе на мгновение показалось, что они здесь просто на отдыхе… А потом она вспомнила о реальности, и легкомысленный настрой улетучился, словно его и не было. Даже в новом своем облачении – хорошего качества джинсы с ручной обработкой швов, темно-зеленый топик с низким вырезом – она не была уверена, что окончательно готова к новой встрече с отцом.
Шона по-прежнему была бледна и чувствовала себя разбитой. Она апатично наблюдала за сборами Розы, которая старалась лишний раз не трогать ее. Роза с трудом вспомнила, сколько она вчера выпила, но Шона наверняка выпила гораздо, гораздо больше. От ее утренней бравады не осталось следа, под глазами залегли глубокие тени, и вид у нее был изрядно помятый.
– А знаешь, – вдруг заметила она глубокомысленно, пока Роза складывала все необходимые мелочи в свою сумочку, поджидая Мэдди, которая тоже собралась в дорогу во всеоружии, то есть с Мишкой и любимой книгой про Древний Египет, – мне нравится твоя новая прическа. Она тебе очень идет. Что я считаю большой удачей. Потому что вчера я очень плохо соображала, что делаю. Да и кто ожидал такой прыти от маленькой скромницы по имени Роза? В следующий раз, когда решишь напиться, постарайся проделать это вдали от всяческих тату-салонов. Кто знает, что еще может взбрести тебе в голову в таком состоянии?
– И верно! – оживилась Роза. – Организую себе пирсинг! Проколю оба соска, вот красота будет!
Она вяло улыбнулась своей шутке, ибо мысли ее были всецело заняты предстоящей встречей с отцом.
– Послушай меня, Роза! – сказала Шона, выйдя их проводить и помогая Мэдди устроиться на заднем сиденье. – Не показывай старому хрычу вида, что он тебя обидел или сильно расстроил. И не вздумай там плакать! Мы же обе знаем, как мужики радуются, когда доводят женщин до слез. Так вот! Не давай ему повода для радости.
Роза замешкалась возле дверцы.
– Это у нас с тобой такие мужики, Шона. Нормальные мужчины ведут себя иначе. Поверь мне!
– Ну, раз ты так говоришь!.. – неопределенно пожала плечами Шона. – В любом случае не смей плакать!
– Обещаю! – Роза взяла Шону за руку, и внезапно ей расхотелось ехать и бросать подругу одну. Бедняжка Шона! Непросто ей живется, одной, с двумя детьми на руках, а она еще отчаянно хорохорится, держит хвост пистолетом и старается никого не отягощать своими проблемами. Может быть, давая советы, как ей вести себя, она имела в виду прежде всего себя. Не сметь плакать! Это вполне в ее духе. – Хочешь, я никуда не поеду и останусь с тобой? – вырвалось вдруг у Розы.
– С чего бы это? – Шона остановила на ней озадаченный взгляд. – Проваливай, и скатертью дорога! А я пока поразвлекусь с этой старой перечницей. Подразню ее всласть. Не волнуйся! Все будет в полном порядке! Обещаю…
– Хорошо! – кивнула Роза. – Все подробности расскажу во время концерта. Закажем себе лимонад и…
– Еще чего! Какой лимонад?! – возмутилась Шона и нарочито сделала большие глаза для Мэдди. – Да будет тебе известно, что лучшее средство при похмелье – это водка.
Роза почувствовала, как у нее засосало под ложечкой, когда они въехали в уже знакомый ей грязный двор. Но сегодня хоть светило солнце и не лило сверху. Неяркие лучи золотили неподвижно зависшие тучи, смягчая их угрюмый свинцовый окрас. Такой резкий диссонанс с представлениями о том, что такое летняя погода в августе. При столь сюрреалистическом освещении имение Грозовой дом, включая и сам дом, было похоже на сверкающий драгоценный камень, будто случайно оставленный кем-то на горном выступе. Словом, общая картина была не столь мрачной и безрадостно холодной, как накануне.