Роуэн Коулман – Моя дорогая Роза (страница 26)

– Понимаю! – согласилась с ней Роза, хотя на самом деле ничего она не понимала и понимать не хотела. И еще никогда в жизни не была так далека от реальности. Да и зачем ей эта реальность? Ведь если она ошибается в отношении Фрейзера, тогда всему конец! Она просто не знает, что делать дальше…

– Да, я понимаю! – снова повторила она и добавила срывающимся голосом: – Ах, ничего я не понимаю! Конечно, ерунда какая-то! Десять минут общения с незнакомым мужчиной… семь лет тому назад… А получается, что это стало… самым волнующим событием в моей жизни. Впрочем, что можно говорить о моей жизни? Была ли она у меня? Сама все видела!

– Да, видела! И точно знаю, что, если бы не твой подонок-отец и не твой подонок-муж, ты бы не стала лелеять и беречь в памяти эти десять минут как самые драгоценные мгновения своей жизни. В действительности они ничего не значат. Ни-че-го! Но не стану тебя более огорчать. На сегодня тебе и так хватило. Но об одном прошу! Не строй никаких иллюзий! Иначе новые огорчения не заставят себя ждать.

– А что твой Райан? – Роза небрежно откинулась на кровать, пожалуй, чересчур поспешно, явно желая сменить тему. Волосы рассыпались по подушке и закрыли ее лицо.

– Я же тебе говорила! Зовет меня обратно! Вот обдумываю, что делать.

– Он зовет тебя, и ты уже почти готова согласиться! Так кто из нас двоих безумнее? Я, со своими глупыми фантазиями и поисками Фрейзера по всей стране, или ты? Крысолов поманил своей дудочкой, и ты уже готова бежать за ним вслед! – воскликнула Роза разгневанным тоном и, стремительно перевернувшись, снова уселась на матрасе. – Как ты не понимаешь, Шона? Райан обманывает тебя! Его не переделаешь. Горбатого, как ты знаешь, исправит только могила. И что в нем находят другие женщины? По-моему, у него все на лице написано!

– Что ты имеешь в виду? – Шона недовольно толкнула бедром Розу.

Та неопределенно пожала плечами, видно, не в силах найти такие слова, которые заставили бы подругу прислушаться и одуматься.

– Шона! Ты – такая яркая, такая умная и сильная женщина. Как же ты не видишь очевидного? Ну, сойдетесь вы с ним снова, и что дальше? Только новые порции унижений и обид. Твой Райан никогда не повзрослеет!

Какое-то время Шона молча вертела в руках пустую бутылку. Волосы упали ей на глаза, и Роза отчаянно пыталась поймать выражение ее взгляда. Неужели ее слова так и не дошли до нее?

– Говорит, что на сей раз все у нас будет по-другому. Что он изменился, – промямлила она наконец.

– О, боже! Дай мне силы! – тяжело вздохнула Роза и, заложив руки за голову, снова откинулась на подушки. – Слушай себя, а не его!

– А я и слушаю! – вспыхнула Шона. – Я знаю Райана! Знаю, как никто! И я не дура, в конце концов! Прекрасно понимаю, на что иду и чем это может обернуться. Но скажи, кто, кроме меня, может дать ему этот второй шанс начать все сначала? Никто!

– По-твоему, он его заслуживает? – воскликнула Роза, не скрывая своего раздражения.

– Да! Заслуживает! Потому что он не такое исчадие ада, как твой гад ползучий. Он не такой! Он… он просто дурак.

– Что не мешает тебе любить его! – язвительно проговорила Роза, смягчая интонации. Криками и угрозами делу не поможешь! Шона упряма, и силой от нее ничего не добьешься. Она осторожно тронула подругу за руку. – Шона! Моя дорогая, моя прекрасная, моя храбрая, мужественная и несгибаемая Шона! Я знаю, что больше всего на свете ты боишься остаться одной. Но вокруг тебя тысячи мужчин, и все они в тысячу раз лучше твоего Райана!

– Только не для меня! – едва слышно проронила Шона. Одинокая слезинка выкатилась из глаз и побежала по щеке. – Понимаю! Звучит ужасно. И едва ли кто-нибудь в состоянии понять меня. Но я скучаю по Райану. Мне его страшно не хватает. Не хватает его защиты. Он, как никто, умеет оградить тебя от всех проблем окружающего мира. И если бы такие настроения случались у меня лишь изредка… Так нет же! Я постоянно думаю о нем. Ты не представляешь, каким он может быть нежным и внимательным, когда у нас все хорошо. А уж в постели… Он обращается со мной с такой нежностью, с такой любовью… Ах, как он умеет ласкать! И потом, когда уже все кончено, обовьет меня руками, своими сильными, крепкими руками, и держит в объятиях, боясь отпустить меня, словно я какая-то драгоценная вещь. В такие мгновения понимаешь, что я для него – единственная женщина на свете, самая любимая, самая желанная… Это такое… такое… – Шона запнулась в поисках нужного слова. – Одно я знаю наверняка! Ни с каким другим мужчиной я никогда не испытаю подобного наслаждения. Просто не смогу!

– Сможешь! – негромко сказала Роза. – Обязательно сможешь! И этот другой мужчина не будет похож на вращающиеся двери, в которые время от времени засасывает то тебя, то твоих детей. Пришел – ушел, потом снова пришел… Это не дело! Взгляни на меня. Я порвала с Ричардом. Решилась и сделала это. Сама еще до конца не верю. Да, еще предстоит сойтись с ним лицом к лицу, выдержать все те испытания, которые он наверняка мне готовит… Но если я смогла, ты тем более сможешь! Уже смогла. Просто нужно и дальше оставаться сильной самостоятельной женщиной.

– Я вот тут подумываю перекрасить волосы, – резко переключилась на другое Шона. И Роза поняла, что подруга не столько хочет сделать легкомысленный крен в сторону от тяжелого разговора, сколько просто отчаянно пытается найти наиболее удобный способ самозащиты. – Этот цвет мне тоже идет, но он мне уже поднадоел. Что посоветуешь? – Шона извлекла из сумки пакет с несколькими тюбиками краски для волос и, просмотрев их, остановила выбор на блондинке с золотистыми кудрями. – Вот, купила по пути сюда на автозаправке. Видишь меня в этом образе?

Роза взяла тюбик и принялась внимательно разглядывать златокудрую красавицу, уставившуюся на нее кокетливым взглядом через полуобнаженное плечо. Ее кудри разметало в разные стороны с нарочитой небрежностью, словно их и не касалась рука искусного парикмахера. Роза впервые подумала о том, что никогда в жизни ей и в голову не приходило делать что-то со своими волосами. С самого раннего детства она привыкла к одному и тому же образу: длинные шелковистые волосы насыщенного каштанового цвета, ниспадающие густой волной почти до самого пояса.

– Знаешь, что? Перекрась-ка лучше меня! – неожиданно вырвалась у нее самая дикая мысль из всех, что приходили ей в голову. Свою просьбу она произнесла почти шепотом, все еще не веря тому, что говорит.

– С ума сошла, да? – Шона развернулась на пуфике у туалетного столика и подалась к Розе, пытаясь понять по выражению ее лица, шутит она или говорит всерьез.

– А что здесь такого? – почувствовала Роза неожиданный прилив храбрости. Чему в немалой степени поспособствовало и выпитое вино. – Ты же совсем недавно училась на парикмахера. Умеешь управляться с чужими волосами. Вначале остриги меня, а потом покрась! Я тоже хочу стать ослепительной блондинкой. Почему бы и нет? Мужчины любят блондинок.

– Вот уж не ожидала от тебя! – только и выдохнула Шона. – Бритни Спирс в тоске спряталась в уголке! Но и мне, знаешь ли, не нужны проблемы на свою голову! Не могу же я просто взять и обкорнать тебя со всех сторон! Волосы-то ведь твои, а не мои!

– Вот именно, мои! – Слегка пошатываясь, Роза поднялась с кровати и шагнула к туалетному столику. Там лежала пухлая косметичка, из которой торчали парикмахерские ножницы, память о тех двух неделях, которые Шона отработала в дамском салоне. Она схватила ножницы и, угрожающе размахивая ими, словно волшебным мечом короля Артура, на тот случай, если подруга захочет вырвать их у нее, снова уселась на кровать и стала подпрыгивать на скрипучем матрасе. Шона смотрела на нее во все глаза, оцепенев от изумления, смешанного с ужасом. И пока она соображала, что делать, Роза лихо отхватила длинную прядь волос прямо посреди лба, оставив на голове какой-то огрызок высотой максимум в два дюйма.

– Вперед! – весело крикнула она и швырнула прядью прямо в Шону. – Теперь ты просто обязана постричь меня!

– Боже всемилостивый! – потрясенно выдохнула Шона. – Роза! Что ты натворила? Хорошо! Только не стриги ничего больше! Исправлять труднее, чем стричь! Будь по-твоему! Садись на стул и сиди смирно! Я же не могу стричь тебя в этой пляске…

Она поскорее взяла из рук Розы ножницы и приготовилась к экзекуции.

– У тебя мягкие, послушные волосы. Из них можно было бы сделать стильную короткую стрижку или сделать так называемую стрижку перьями с неравномерно филированными прядями. Но я не умею делать ни того, ни другого. Все, что я умею, – это сделать тебе обычную короткую стрижку. Радикально короткую, почти что ежик! Думаю, тебе пойдет!

– Так чего же мы ждем? Давай, действуй! – скомандовала Роза. – Вначале стрижка, потом окраска.

– Роза! Ты уверена, что действительно всего этого хочешь? А вдруг я все испорчу, и у нас получится сплошное недоразумение?

– Пусть! Но зато это буду уже не я! Понимаешь? – Роза схватила пустую бутылку и жадно допила те несколько капель, что еще оставались на самом дне. – Хочу навсегда завязать с той унылой, покорной, слезливой особой, которой я была все эти годы! Надоело быть вечной неудачницей! Если бы ты только знала, как мне хочется стать другой! Совсем другой! Прощай, Роза! Глупая, безмозглая мышка, сама, по своей воле, угодившая в мышеловку. Отныне я – это не она! Отныне я – сильная, опасная, хладнокровная и…