Ростислав Самбук – Под занавес (страница 15)
Гриць смотрел на Бутурлака испуганными глазами и молчал. «Давай!» - кивнул ему капитан, но Жмудь лишь безмолвно шевелил побелевшими губами.
- Я вас слушаю, - повторил Адашинский нетерпеливо, и только тогда у Гриця пробудился дар речи.
- Это, прошу вас, святой отец, звонит вам Олекса Иванцив.
- Откуда ты? - от уверенного баса не осталось и следа: отец Иосиф явно испугался.
- Из телефонной будки, пожалуйста. И у меня есть срочное дело к его преосвященству. Святой отец послал ко мне пана Коструба, чтобы я уладил одно дело, и я это дело уладил так, что должен временно жить у одного знакомого. Но к нему прибывают родственники, надо выезжать, а у меня ни связей, ни денег. Так прошу любезного пана передать пану Кострубу, что я жду его завтра в полдень в парке Костюшко возле кинотеатра.
- Да, я понял тебя, сын мой... - голос отца Иосифа дрожал. - Я попробую найти пана Коструба, но прошу тебя, если он не придёт, перезвонить мне. Потому что мне нужно время.
- Я могу находиться у приятеля ещё двое суток, - твердо ответил Жмудь, - и прошу вас...
- Непременно, сын мой, я сделаю всё, не волнуйся, улажу твои дела.
- Я полагаюсь на святого отца, - ответил Гриць и по знаку Бутурлака положил трубку. Обтёр рукавом пот со лба и вопросительно взглянул на капитана.
- Хорошо, - одобрил тот, и Жмудь улыбнулся заискивающе и сладко. Бутурлак вызвал конвоира и, когда тот вывел Жмудя, победно посмотрел на Яхимовича.
- Что скажете, Виктор Эдуардович?
- Проклятый поп! - выругался подполковник, - В соборе проповеди произносит, о человечности и покорности разглагольствует, а сам!
- Настоящий ученик Шептицкого. Но теперь ему не ускользнуть.
К сожалению, надежды Бутурлака не оправдались. Отец Иосиф до обеда никуда не выходил, во второй половине дня пошёл в собор, там переговорил несколько слов со старостой, благословил верующих и пошёл в алтарь. Что делал там, работники госбезопасности не могли установить. После вечерней службы вернулся домой, никто к нему не заходил.
Поздно вечером Яхимович собрал у себя в кабинете участников операции.
- Что-то мы сегодня упустили, - начал он сухо. - Я уверен, что поп нашёл способ передать сообщение Штеху.
- За всем не уследишь, - пожаловался кто-то, - Он благословляет какую-то бабушку, а она для него свой человек. - Поцеловала руку, а святой отец ей записку незаметно и сунул...
- Возможен и такой вариант, - подтвердил подполковник без энтузиазма, - Значит, будем считать, что Адашинскому удалось предупредить Штеха. Прошу вас, капитан, докладывайте.
Бутурлак поднялся.
- Операция продумана до мелочей, и завтра в двенадцать часов Гриць Жмудь будет ждать Штеха возле кинотеатра в парке Костюшко. Мы учли вот что...
XII
Гриць Жмудь в низко надвинутой на брови шляпе и чёрных очках сидел на скамейке под развесистым дубом в нескольких метрах от кинотеатра. Здесь, с тыльной стороны дома, как правило, народу было мало, и все подходы к скамейке просматривались.
На небольшую площадку перед лавочкой выходило два окна - за одним притаился Соколов, за вторым - Копоть. Возле кассы с букетом цветов изображал нетерпеливого влюблённого капитан Бутурлак. В аллеях, ведущих к кинотеатру, сидело несколько чекистов: один читал газету, двое играли в шахматы, ещё один углубился в книжку возле детской коляски, на противоположной стороне аллеи парень что-то рассказывал девушке, нежно прижавшись к ней...
Сеанс недавно начался, и у касс стояла небольшая очередь. Брали билеты два ученика ремесленного училища, старая женщина с внучкой, парень с книжками под мышкой.
Бутурлак взглянул на часы: через минуту двенадцать.
На широкую аллею, которая вела к выходу из парка, вышли двое: высокая стройная блондинка и чуть поодаль мужчина в модном габардиновом плаще. За ними хромал, опираясь на трость, дедушка в шляпе, дальше шли, взявшись за руки и оживлённо разговаривая, две девушки.
На выходе из аллеи блондинка села на пустую скамейку. Мужчина в габардиновом плаще, не оборачиваясь, направился к кассе, ученики ремесленного училища расплатились и пошли к газетному киоску. Мужчина в плаще оглянулся по сторонам и увидел на скамейке Жмудя. Стрельнул глазом на Бутурлака, проводил взглядом учеников и, засунув руку в карман, направился к скамейке под дубом.
Бутурлак опустил вниз букет. «Он», - подумал, - «это он, и никто другой...»
Капитан успел хорошо разглядеть мужчину в плаще. Лет за тридцать, черноволосый, лицо волевое и мрачное.
Прямой нос и обрубленный подбородок, глаза широко поставлены, кажется, маленькая родинка на левой щеке.
Мужчина в плаще шёл к скамейке, но Бутурлак уже не смотрел ему вслед.
Блондинка...
Бутурлак мог поспорить, что мужчина в плаще и блондинка сообщники, хотя она шла немного впереди, - капитан заметил, как посмотрела она на мужчину в плаще, садясь на скамейку. Значит, она прикрывает его, точно, прикрывает, позиция у неё просто замечательная, видит всё и имеет возможность спрятаться в боковой аллее между густыми кустами таволги.
Обратил ли внимание на блондинку лейтенант Чижов - юноша, углубившийся в книгу, машинально покачивая свободной рукой детскую коляску?
А мужчина в габардиновом плаще уже в нескольких метрах от Жмудя...
Он остановился возле скамейки и, наверное, что-то спросил, потому что Жмудь повернулся к нему. Мужчина в плаще выхватил из кармана пистолет, но оружие почему-то выпало у него из руки. Мужчина наклонился за ним... Блондинка вдруг поднялась, рука - в кармане жакета, и Бутурлак мог поклясться, что она сжимает рукоятку пистолета.
... Соколов увидел мужчину в сером габардиновом плаще, когда тот повернул от кассы к Жмудю.
- Видишь? - спросил у Копотя и поднял наган.
- Угу... - пробормотал тот.
Больше Соколов не сказал ничего. Да и зачем разговоры, когда обо всём договорено и каждый знает, что делать. Если бы Штех или его посланник появились с боковой аллеи, они попали бы в зону Копотя, и поэтому надлежало в случае необходимости стрелять первому. Но человек в плаще направлялся к кассе, он должен был остановиться как раз напротив Соколова, боком к нему, метрах в пяти, может, чуть ближе - отличная позиция, и лейтенант был уверен, что справится с ним.
Мужчина не спешил, уже узнал Жмудя, но вдруг замедлил шаг и оглянулся. Солнце стояло над деревьями, оно било мужчине прямо в глаза, он уже потянулся рукой к карману своего габардинового плаща. Соколов поискал мушкой, знал, что сейчас произойдет, но имел в своем распоряжении ещё секунду, может, чуть больше, нет, вряд ли больше, потому что мужчина уже выхватил из кармана пистолет - Соколов увидел, что это был немецкий парабеллум, - и направил его прямо Жмудю в грудь.
Соколов ещё успел решить, куда послать пулю, и выстрелил в пальцы, сжимавшие рукоятку парабеллума.
Вероятно, посланник Штеха не успел ещё понять, что произошло, не почувствовал даже боли: стоял и смотрел на выбитый неизвестной силой из руки пистолет. А Гриць Жмудь сползает со скамейки - медленно, прикрывая ладонями голову, - за спасительную толщу дубового ствола.
Наконец мужчина сообразил, в чём дело, и взглянул на окно, за которым стоял Соколов. Вряд ли он увидел за разбитым стеклом лейтенанта и успел по-настоящему осознать всю безнадежность своего положения, но принял правильное решение и метнулся не от окна, дальше от засады, а именно к нему, в мёртвую зону под окном, оставив парабеллум под дубом. Ему удалось спрятаться под окном, и он, прижавшись боком к стене, побежал к углу дома, надеясь найти за ним спасение. Но навстречу уже вышли двое. Мужчина в плаще понял всё, оглянулся.
- Спокойно, - услышал, - и руки вверх!
Поднял руки как раз тогда, когда распахнулось второе, неповреждённое окно, и из него выпрыгнул Копоть.
Бутурлак видел, как порывисто обернулась блондинка и быстро направилась к выходу из парка.
Чижов, бросив книжку в пустую тележку, поднялся и пошел следом. Теперь Бутурлак был уверен, что блондинку не выпустят: на улице стояли две оперативные машины...
В семнадцать часов Бутурлак докладывал подполковнику Яхимовичу:
- Пока ничего нового, Виктор Эдуардович. Блондинка села на Городецкой в трамвай. Вагон был полупустой, с ней вместе ехала Таня Громова. Она говорит, что блондинка в трамвае не встречалась ни с кем. Доехала до предпоследней остановки. Живет она в Хлебном переулке, четвертый дом. Одноэтажный, принадлежит гражданину Епендюку Афанасию Ефимовичу, который проживает с женой и дочерью. Установлено, что блондинка - его дочь Галина Савицкая. Диспетчер трамвайно-троллейбусного управления, вдова, муж ее погиб в сорок четвертом году. Служил в УПА. Его отряд был уничтожен во время прочесывания леса в районе Поморян армейскими частями.
- Яблочко от яблони... - невесело улыбнулся подполковник.
- Так вот, - наклонил голову Бутурлак, - В доме Епендюков телефона нет, следовательно, возможность контактов исключена. Может передать весточку через родителей, однако старый Епендюк ещё не возвращался с работы, а его жена не выходила из усадьбы.