Ростислав Самбук – Под занавес (страница 17)
- Сам знаешь, рука у меня твёрдая.
- Нет, тебя не пущу, - упрямо покачал головой Штех. - Пойдёт Капраль.
- Капраль может, - согласилась. Прозвучал звонок, и Штех сказал мечтательно:
- Так бы не думать ни о чём! Спектакль, и всё тебе... Нет ни советов, ни наших боевиков... Тишина и покой! - Он положил ладонь на Галинину руку, приласкал. - Скорее кончать тут надо, замешкались мы.
Галина отобрала руку.
- Тишина нам может только сниться, - ответила сухо. - Тишина для нас подобна смерти, прошу я тебя. Вот бы сейчас гранату, - обвела взглядом фойе, - швырнула бы не задумываясь.
Штех решил, что у него тоже бы не дрогнула рука, но ведь следует прежде всего думать о себе. Галина такая ещё горячая и неопытная, и он должен сдерживать её.
- Пошли, - встал и вежливо подал руку, - пусть пани думает не о гранатах, а об искусстве.
- Если бы пан посмотрел здесь советскую пьесу, убедился бы, что спектакли стреляют не хуже пушек.
Штех притянул Галину к себе, с трепетом ощутив соблазн её гибкого тела. Так всегда находил в ней что-то новое и непостижимое. Сказал нежно:
- Скоро ты забудешь об этом, и я поведу тебя в Миланскую оперу.
Савицкая ответила лёгким пожатием руки и затяжным взглядом. Штех не мог оторваться от её зеленоватых глаз, иначе, возможно, встретился бы взглядом с Бутурлаком, который вежливо пропустил их в дверях зала. Капитан отстал в проходе и занял место на приставном стуле в пятнадцатом ряду. Увидел, как Соколов, сидя в нескольких креслах от Штеха, переговаривается со своей соседкой: нет, говорят, девушки, с которой не смог бы познакомиться Валентин, чёрт какой-то, а не лейтенант, некоторые завидуют ему за это больше, чем за умение стрелять без промаха.
После окончания спектакля зрители долго не отпускали актёров. Штех аплодировал также стоя, смотрел, как азартно хлопает Галина, и думал об изменчивости эмоциональной женской натуры: действительно, дай ей сейчас гранату - швырнёт на сцену, не задумываясь, а она улыбается, и глаза светятся от удовольствия.
Занавес сдвинулся в последний раз, и они протиснулись в проход. Штех шёл за Галиной, с наслаждением вдыхая запах её духов. Наклонился к уху.
- Я сегодня к тебе, - сказал, хотя раньше и не собирался этого делать.
Галина кивнула едва заметно, и в это время Штех перехватил пронзительный взгляд мужчины, стоявшего в проходе справа. Мужчина сразу повернулся и двинулся - может, он смотрел на Галину, на неё всегда засматриваются мужчины, но как-то по-другому, а этот в сером костюме словно заглянул ему в душу - холодный и внимательный взгляд, а цену таким взглядам Штех знал. Он сделал ещё один или два шага, чувствуя, как похолодело у него в груди, отклонился влево, вежливо пропуская вперёд тучную женщину, оглянулся, будто разыскивая кого-то.
Этих двух или трёх секунд Штеху хватило, чтобы сориентироваться и принять решение.
Савицкая шла не оглядываясь, уверенная, что Штех не отстаёт от неё. Мужчина в сером костюме шёл чуть впереди неё, также не оглядываясь. Их отделяют уже несколько человек, позади медленно пробираются между рядами последние зрители, а проход к сцене свободен.
Штех проскользнул между двумя мужчинами, невежливо оттолкнув какую-то женщину. Кто-то отступил, давая ему дорогу, - теперь ковровая дорожка устилала ему путь к оркестровой яме, а от мужчины в сером отделяла толпа. Штех выиграл у него по крайней мере десять секунд, если никто не подстраховывает того...
Штех преодолел расстояние до барьера оркестровой ямы несколькими прыжками. Краем глаза заметил, как от боковых дверей кто-то также метнулся назад, значит, мужчину в сером костюме подстраховывали. Но Штех имел фору - не десять, секунд пять-шесть, не более, однако пяти секунд для человека решительного и ловкого бывает достаточно, чтобы запутать любого.
Коснувшись руками барьера, Штех, не глядя, перебросил тело к оркестровой яме. Уже падая в неё, отклонился в воздухе так, чтобы не удариться о пюпитры, приземлился мягко - бросился к узкой двери, ведущей из ямы. Бежав к ней, успел определить, что открывается она на себя и имеет обычную металлическую ручку, наклонился и на ходу подхватил табуретку, на этом он проиграл секунду или полсекунды. Наклоняясь, видел, что над противоположным краем ямы уже повисла фигура преследователя, и до двери ему оставалось всего два шага, он прошмыгнул в неё, прикрыл плотно, засунув в ручку ножку от табуретки.
Теперь имел уже не пять секунд, а значительно больше, теперь уже не должен был метаться, сразу выдавая себя, - двинулся узким переходом за кулисы, надеясь на свою решительность, сообразительность или счастливый случай.
Рабочие сцены убирали декорацию, они равнодушно посмотрели на Штеха, видимо, привыкли к тому, что здесь бродят посторонние. Штех переступил через поваленный стул и юркнул за задник. Здесь разговаривали двое актёров. В одном из них Штех узнал того народного, который нравился Галине, прошёл мимо них, только взглянув искоса, и вышел в коридор, вдоль которого тянулись двери гримёрных. Подумал, что за коридором - служебный выход, однако не утешал себя надеждой, что удастся выскользнуть на улицу. Догадывался, что все выходы из театра заблокированы, не могут не заблокировать, потому что работники госбезопасности не дураки, и лучшее свидетельство тому - им удалось переиграть Савицкую.
Теперь Штех это знал точно. Чёртова девка! Но сразу забыл о ней: дело же не в том, почему они обложили его, - надо думать, как выкрутиться.
Дверь в одну из гримёрных была открыта. Штех заглянул - пусто. Перед зеркалом горит лампочка и в углу висят какие-то платья. В конце коридора кто-то зашумел. Штех уже знал, что будет делать, он неслышно шагнул в гримёрку, прикрыв за собой дверь. Слава богу, ключ торчал в двери - замок щёлкнул, и Штех провёл тыльной стороной ладони по ямочке на подбородке, как будто снимая этим прикосновением напряжённость и страх последних секунд. Сбросил пиджак, разулся, оборвав на левом ботинке шнурок, потому что не развязывался. Вытащил из кармана брюк пистолет, быстро перебрал платья - черт, все длинные, которые, наверное, носили по крайней мере в начале века. Наконец то, что надо. Тёмный жакет и юбка, немного маловаты, жакет давил в плечах, но какое это теперь имеет значение?
Штех поискал глазами и нашёл длинную шаль, закутался так, что торчал только нос, и только теперь вспомнил, что не обут. У входа стояло несколько пар туфель на высоком каблуке, но ведь у него сорок третий размер!
Что же делать?
Долго раздумывать не приходилось. Штех сбросил носки, сунул босые ноги в собственные штиблеты. Схватил пистолет и, держа его наготове под шалью, выскользнул в коридор.
XIV
Сегодня у Веры была настоящая премьера: девушке дали роль со словами. То уже не имело значения, что слов этих мало, всего три предложения, и находилась она на сцене минуты две, не больше, но ведь это - роль, в программе так и было написано: «Артистка В. Яхонтова».
После второго действия Вера освобождалась, и Андрей ждал её у двери, ведущей из фойе за кулисы. Вдруг издалека увидел Бутурлака и удивился: Вера не предупреждала, что капитан также будет на премьере. Направился к Владимиру Гавриловичу, но тот остановил его едва заметным жестом, и Андрей понял, что Бутурлак в театре недаром. Подумал: что же могло привести сюда капитана? Но сразу забыл о нём, потому что в дверях появилась Вера.
Андрей шагнул к ней, перехватил немного испуганный, ожидающий взгляд и сказал совершенно искренне, потому что был абсолютно убеждён в этом:
- Ты играла замечательно, и я просто в восторге!
Где-то в глубине души девушка также верила в это, хотя и догадывалась об истинной цене своей роли. Но ведь всегда надо с чего-то начинать. И Вера твёрдо знала, что никогда не забудет свой дебют, точнее, тот душевный подъём, с которым выходила на сцену и который окрылял её.
Она благодарно посмотрела на Андрея и предложила:
- Мы вместе посмотрим третье действие, а потом... Наши девушки устроили небольшой праздник по случаю премьеры, так что я приглашаю тебя. У нас в буфете...
Андрей вспомнил, что у него почти совсем нет денег, и покраснел.
- Неудобно... Вы там все свои...
Видно, Вера поняла, что смущает парня, потому что объяснила:
- У нас там всё готово. Несколько бутылок вина и пирожные. Я сказала, что ты будешь. Девушки ждут.
- Ну, раз уж так... - несмело согласился Андрей.
- Да, и не иначе!
Они сидели на приставных стульях у самых дверей, и после окончания спектакля Вера провела Андрея за кулисы. Он был здесь впервые в жизни, шёл за девушкой, с любопытством оглядываясь по сторонам.
Рабочие сцены разбирали комнату, где происходило последнее действие. Работали быстро и ловко. Вдруг из-за кулисы появился какой-то лысый мужчина в белой рубашке и тёмном костюме. Он двигался быстро, переступил через поваленный стул и, оглянувшись, исчез на противоположной стороне сцены.
- Бродят здесь! - с осуждением взглянул ему вслед пожилой рабочий и подобрал стул. Он подозрительно взглянул на Андрея, но, узнав Веру, улыбнулся приветливо.