Ростислав Марченко – Властелин островов (страница 20)

Торвальд что к чему, конечно, понял, однако тоже решил держать марку. Парень потребовал чтобы его пропустили к лестнице и спокойно приготовился идти первым. Мне ничего другого не оставалось, нежели присоединиться к нему.

То, что я был левша, в данной ситуации было даже выгодно, щиты мы держали в разных руках и не мешали друг другу. За нашей спиной сбили коробку шестеро воинов из охраны Торвальда, и только потом приготовился идти Ульф со своей бандой. Буравящие мою спину неприязненные взгляды ощущались прямо-таки физически. Спереди было куда спокойнее.

Лестница выходила на лестничную площадку, так что появляющиеся в проеме головы рубить было делом проблемным, что было, конечно ,хорошо. Еще лучше было то, что Ульф, надо отдать ему должное, вынудил людей вглухую забаррикадироваться внутри, причем даже не вытащив два оставшихся на площадке тела. Один из воинов, получивший ангон в низ живота, был еще жив и хрипло стонал, сжимая торчащее из него копье.

Выглядели потуги людей пожить подольше, я бы сказал жалко. Даже не будь тут меня с моей перчаткой, дверь за несколько минут вынесли бы топорами и никакие баррикады из мебели за ней никого бы не остановили.

Собственно, мой «выстрел», испаривший треть дверей и заставивший полыхнуть баррикаду, как будто ее облили солярой, нам больше помешал, нежели помог. Чтобы расчистить дорогу, пришлось дать туда еще пару выстрелов, и я планировал, подпустил огоньку бы и в третий, если бы из дыма не полетели стрелы. Торвальд счел это сигналом к действию, по-бычьи наклонил голову и бросился вперед по горящим остаткам баррикады, ну а мне пришлось следовать за ним.

В ближнем бою пустить в ход перчатку мне, разумеется, не дали. В клубах дыма на остатках баррикады я чуть было не получил мощнейший удар в лицо, отбитый оковкой края щита в основном чудом. Второе копье я уже более осознанно смахнул малхусом, сделал проходной шаг вперед, отсек кисть копейщика и, продолжая движение, нанес горизонтальный удар под обрез шлема следующему противнику, пока тот очень неудачно опустил щит, пытаясь прикрыть ноги…

« П…ривет котенку, срать не будет!» строй сломан. Шаг вперед, разрубленное колено еще одного воина, блок щитом, отведенный наручем удар меча, разворот малхуса и рассеченное горло его владельца…. А потом людей просто закрыли спины заполнявших комнату орков.

Подчиненные Торвальда развалили строй людей очень быстро, люди кончились в считанные секунды. Так как заняться пока кому было, после краткого обмена взглядами с другом наша группа устремилась наверх, над нами был еще один этаж. Напоследок я оглянулся назад: зажатые в углу последние защитники замка сражались по-прежнему мужественно, на пощаду они не рассчитывали. Оружие не бросил никто, хотя никаких шансов у них не было. Просить пощады люди даже не пытались. Что в общем-то было правильно, сейчас их бы никто не пощадил.

Наверху воинов не нашлось, за исключением мощного седоусого мужика лет пятидесяти на вид, в хорошем пластинчатом панцире и с мечом в руках, закрывшего собой полненькую женщину примерно его лет, прижимающую к себе двух симпатичных девушек лет пятнадцати-семнадцати и вторую, постройнее, лет, наверное, около тридцати, с двумя пацанами лет двенадцати-тринадцати. Тот мальчишка, что был на полголовы повыше брата, сжимал в руках кинжал, пытаясь вырваться из рук матери. Еще куча баб и детей разного возраста в одежде победнее и погрязнее сбились в кучу и орали так, как будто их уже режут. Торвальд, впрочем, выдал децибелы не хуже, указывая на мужика и вопя:

– Он мой!

Мужчина, как это ни странно, предпочел договориться:

– Со мной делайте что хотите, но женщин и детей пощадите. Зачем вам их жизни?

Мы молча обступили его с трех сторон. Хотя воин и встал в угол, не давая обойти себя со спины, зря он леди де Мор с дочками, и, вероятно, свою семью за спиной оставил. Жизни ему осталось ровно столько, сколько мы захотим. Но склонность к диалогу надо было поощрить, так что я придержал Торвальда за плечо.

– А что сразу не сдались? Отсидеться надеялись? А теперь страшно стало?

Мужик тоскливо огляделся по сторонам. Баб и детей пока что никто не рубил, пускай в помещении почти все люди и были в нашей власти. От ещё раз глянул назад, и устало сказал:

– Детей хотя бы пощадите. У вас же они тоже есть.

– Бросай меч, – разочаровано рыкнул Торвальд. Я поневоле ухмыльнулся, парень откровенно обломался с подвигом. Мужик, несмотря на свой возраст, производил впечатление довольно сильного противника и был весьма замотивирован. Прибить его в одиночном поединке было бы хорошим пиаром, тем более что рядом ошивался паршивец Ульф с десятком голов из своего херада. Подумалось, что дружище Торвальд именно ради реноме в глазах своих оппозиционеров только что торопился. Шанс произвести на недовольных нужное впечатление не хотел упустить. И разочарование в голосе друга, после того как я его остановил, было понятно. Отсутствие гнили в душе тоже, положением мужика вполне можно было воспользоваться.

– Я не ребенок, – жестко ответил старик, похоже, не ещё понявший, что резни уже не будет.– Я пощады не жду. Никто из вас не сможет сказать, что мне стало страшно.

А может быть, он все понял, но не желал сдаваться сам. Вполне возможно, потому что он умышленно пожертвовал воинами внизу, чтобы спасти здесь женщин и детей, которых вполне могли изрубить по инерции, встреть тут сопротивление.

– Это очень хорошо! – Воспрял духом Торвальд, выходя вперед.

– Все назад, дайте нам место. Если свалит меня, не вздумайте трогать баб и детей, это наше дело. – Последнее сказано было уже нам, оркам.

Мы молча раздались в стороны, освобождая пространство для поединка. Хорошую смерть для себя выбрал старик, пожелавший умереть ради жены и детей. И Торвальд тоже поступил очень благородно, напоследок уважив своего противника и не пожелав воспользоваться выгодами ситуации. Если откровенно, сильно его заколотило, раз так активно пытается работать на публику. Точно надо будет этому Ульфу как его там, как минимум, зубы выбить. Раз язык за зубами держать не может, они ему явно не нужны.

Старик уже шагнул вперед, поднимая меч, но, до поединка так и не дошло.

Не один я в этом мире оказался таким умным. Упомянутый Ульф определенно посчитал, что я его грубости не забуду, и когда мы рассматривали вставших в позицию старика с Торвальдом, нас начали убивать в спины.

Хорошо было придумано. Очень хорошо. Спасли мне жизнь две вещи. Тодд стоявший чуть позади справа и страх с удивлением на лицах женщин, сменившиеся истошными воплями, когда орки Ульфа начали нас рубить.

Я только успел чуть повернуться, когда получил удар по шлему от которого немедленно потерялся, только и сумев попытаться разорвать дистанцию. Получилось плохо, не добили меня только из-за Тодда, который дал время прийти в себя, пожертвовав для этого своей жизнью. Все что я успел сделать, только за него отомстить, положив его убийцу рядом с ним. Когда тот, свалив Тодда, кинулся на меня, я обманул его низким ударом в ноги и с маху впечатал край щита в открывшееся лицо. Далее мне оставалось только на возврате меча резануть его открытое запястье и развалить горло горизонтальным ударом.

Из парней из охраны Торвальда не дали себя убить в спину только двое.

В ступор я, к счастью, не впал, оценивая ситуацию, мысль работала как никогда четко. Вариант встать к стене и звать на помощь был привлекателен, но бесперспективен. При отсутствии помощи от не участвующих в заговоре соратников меня все равно убивали, так что нужно было атаковать, пока нас поодиночке не перебили.

Шагнув вперед, я поставил двух ближайших врагов на одну линию, принял вертикальный удар на щит и, заревев во все горло, с приседом отрубил его владельцу обе ноги сразу, махнув малхусом под обрезом подола кольчуги. Вставая, я сделал широкий шаг вперед, и щит с треском врезался в щит следующего оппонента. Сила удара, плюс масса моего заставили его шарахнуться назад и, потеряв равновесие, он перешел в разряд живых покойников, получивудар изнутри в локоть. Кровь из раны плесканула так, что было понятно, через минуту его даже добивать не будет нужно. А потом передо мной оказался хитромудрый Ульф, молниеносно нанесший мне два сильнейших удара в плечо и колено, а его товарищ, зашедший за спину, опять рубанул мне по голове.

В гудящей от удара башке осталась только одна мысль: «Все, приплыл!». Прыгнул вперед, уже совершенно не заботясь о защите, я скорее от безысходности. Полностью этот момент я не запомнил, поскольку одурел и снова поймал боевой раж. Единственное что достоверно запомнилось, это несколько ударов по доспеху, потом осталась одна ярость.

Отпустило меня, уже когда все орки Ульфа были убиты. Я стоял в углу над двумя искрошенными мертвецами, в буквальном смысле слова изрубив их на части. Все выступающие части тела поотрубал и небезуспешно пытался разделать еще и защищенные кольчугами торсы, изрядно железные рубахи испоганив. Вокруг дико визжали женщины.

Торвальд, оказавшийся живым и невредимым, пока не убедился, что ярость ушла, подойти ко мне не рискнул. С бесерками такое было чревато неприятностями. Парень стоял у входа и смотрел одним глазом на меня, вторым на вход, готовясь рубить подкрепление заговорщиков. Старик находился рядом с ним, он лишился щита и был ранен в левую руку, с которой вниз часто капала кровь.