Ростислав Корсуньский – Узник (страница 27)
Отдав мне мое оружие, а Айвинэль ее клинки, он достал топор и сходу меня атаковал. Но я уже знаю все его варианты начала тренировок. Поэтому легко отпрыгнув, я оставил левый серп на месте, даже чуть подбросил его вверх. «Получилось!», — мелькнула у меня мысль, когда цепь обмоталась вокруг древка. Легонько дернул ее на себя — даже не дернул, а просто натянул, словно струну на арфе. В этот момент я упал на колени, запустив второй серп по кругу чуть выше коленей учителя. Этот прием я продумывал на протяжении последнего месяца, желая добиться того, чтобы учитель расстался со своим оружием. Последний раз мне такое удалось полгода назад, а с тех пор от всех моих уловок он уходил — чаще легко, а иногда и не очень.
Сейчас он подпрыгнул так, что у меня создалось впечатление, будто он опирается на рукоять топора, находящегося в воздухе. Я даже растерялся на миг, и когда сообразил дернуть левый серп, было уже поздно. Именно в этот момент Хáчнок, встав на одну ногу, дернул топор на себя. Силы наши, конечно, несопоставимы, поэтому меня выдернуло на него. И хотя я сразу отпустил цепь, заскользившую в руке, но равновесие потерял. Поймал рукой второй серп, но сделать уже ничего не мог и получил обухом в бок.
— На самом деле отличный прием, — похвалил меня учитель. — Кнанг не сумеет сделать, как я. Так, теперь ты, — он повернулся к девочке. — Я видел, что тебя обучали, а сейчас хочу понять, насколько хорошо. Раэш, ты вокруг нас изображаешь варана.
Я мысленно застонал. Уж лучше получить от учителя в бок обухом топора, чем делать это упражнение. Я лег на землю, приподнялся на согнутых в локтях руках и в таком положении начал передвигаться вокруг поляны, имитируя движение варана. Хáчнок же сменил топор на двустороннюю глефу, с которой и вышел против Айвинэль.
Хотя упражнение тяжелое для выполнения, я все равно краем глаза наблюдал за тренировкой эльфийки. Да, именно эльфийки, так как она попросила называть себя так, а не их самоназванием. О причине сказала, что у них так принято. А посмотреть было на что — у нее оказалась очень интересная техника. Мечи были небольшие, поэтому она старалась немного сократить дистанцию, чтобы нанести режущий удар. Я вообще не заметил, чтобы она пыталась сделать укол. Да и техника какая-то странная: ее клинки словно прилипали к оружию учителя, и, казалось, оторвать их невозможно. Но он прекрасно знал, как противостоять ей. Некоторое время он изучал ее возможности, а затем немного ускорился, и девочка начала обзаводиться порезами. Зато и работать стала усерднее. После того, как в очередной раз она едва ушла от атаки, для чего ей пришлось покатиться по земле, он спросил:
— Владеешь боевым трансом?
— Только на самом первом уровне, — с кивком ответила она.
— Продолжим.
Тренировка длилась, как обычно, и хотя нас стало двое, но вымотан я был, как и прежде. Когда бежали обратно, я все-таки взял Айвинэль за руку, помогая ей. Хáчнок видел это, но ничего не сказал, поэтому решил, что и дальше буду так делать, пока он не запретит.
На ночь мы легли вместе — эльфийка напрочь отказалась ложиться рядом. На мой вопрос «почему?», она, смущаясь, ответила, что так чувствует себя в безопасности. А раз лежим мы рядом, я тихонько спросил ее:
— Эти твои кель-на — мне кажется, что это артефакты. Или я ошибаюсь?
— Все верно, — также тихо ответила она.
— Тогда как они решились расстаться с ними?
— На самом деле это оружие только для нас, — она поерзала, устраиваясь поудобнее, и положила голову мне на руку. — Я имею в виду, девушек и женщин эльфов. Там специальный сплав, легкий, но невероятно прочный. Для мужчин мечи слишком легкие и маленькая рукоять не дает их нормально держать; для женщин тоже, так как они, как правило, тоже большие. А если попадется та, которой клинки придутся по руке, то они все равно будут плохим оружием, так как только в руке эльвари лезвие приобретает бритвенную остроту.
— Вы умеете создавать оружие с памятью? — я едва удержался от крика.
— Нет, — вздохнула девочка, — разучились. Я просила отца, чтобы мне сделали, вот он и сказал, что теперь не умеют.
— То есть в твоих руках оно очень острое?
— Не-а, — последовал ответ, а затем зевок. — Надо его активировать, а это можно сделать только своей кровью и магией. Порезать себя я могу, но магия для меня закрыта. Видел, что мой ошейник отличается о твоего? Он блокирует мне доступ к магии, а без этого ничего не получится.
— Продали бы эти мечи вам, — я в недоумении пожал плечами. — Вы бы, наверняка, купили их за большие деньги.
— Купить-то купили бы, да никто не продаст, — я заметил, что девочка подавила зевок. — Но продать что-то нам — для них это позор, потеря чести или что-то другое в этом роде. Никогда они нам ничего не продавали и не продадут. Переделать тоже не получится, если даже мы забыли секрет изготовления.
И она еще раз зевнула. Я больше не стал ее пытать вопросами — пусть отдыхает. Я же задумался о том, могли ли эльфы быть тоже из моего родного мира? Эта мысль постоянно периодически появлялась у меня в голове. Уже одно их самоназвание эльвари на древнем языке, существовавшем еще до и во время войны Богов, означает «младшая раса». Это я знаю совершенно точно, так как пристал однажды к маме с вопросом, что означает слово «калвари»? Она и ответила: «Старшая раса». На что я задал логичный вопрос: «А как будет младшая?». И получил соответствующий ответ. Если это так, то как они сюда попали? Неужели артефакт «Путь В Никуда» использовался ими? Под эти размышления я не заметил, как уснул.
Владелец гладиаторской школы, Анхéн Чóхнан, шел следом за младшим жрецом, не понимая, зачем его вызвал главный жрец. Вроде бы никого не обманывал с их изделиями, никому не продавал в последние два года. Он прекрасно понимал, что настоящая власть в их Союзе находится в руках жрецов, понимали это и другие, но никто даже не думал что-то менять. Все хорошо помнили последнюю войну, когда Ацтекская Империя совместно с воинами Африэнна решили уничтожить или поработить их. Тогда жрецы в очередной раз доказали, что сравниться с ними на их территории не может никто. В начале войны Союз Племен даже потерял часть территорий, но вовремя сделанные жертвоприношения настолько усилили силу жрецов, но ни один маг не мог долго соперничать с ними.
Они вошли в зиккурат, миновали зал жертвоприношений и остановились у единственной двери. Его сопровождающий постучал и просочился внутрь, но не прошло и десяти секунд, как появился вновь и, открыв дверь, сделал приглашающий жест.
— Процветания тебе! — как и было положено, главный жрец первым поприветствовал входящего.
— Силы Су́пайче! — ответил приветствием Анхéн.
— Ты, наверное, все гадаешь, по какому поводу я пригласил тебя? — жрец позволил себе усмехнуться.
— Верно, но так ничего не придумал.
— На самом деле все просто, — теперь он просто улыбался. — Я слышал, что тебе удалось приобрести эльфийку? Это правда? Девочка, что живет в твоем доме, принадлежит тебе?
— Да, — просто ответил он, уже догадываясь, что последует за этим.
— Через год, как ты, вероятно, уже знаешь, состоятся великие гладиаторские бои, посвященные нашему Богу, которые проходить будут в Кельвитачлане, столице племени Гальчир. Все поединки будут идти до смерти, а через день после турнира будет великое жертвоприношение. Вот твоя эльфийка будет отличным подарком от нашего племени, мало кто сможет похвастаться такой жертвой. Можешь идти.
Мысленно вздохнув про себя, он направился к выходу и, уже очутившись на улице, вздохнул с огромным облегчением. В самом начале разговора он подумал, что придется расстаться с надеждой об огромных деньгах, ведь Хáчнок ему уже доложил об отношениях между рабами, этим полукровкой и эльфийкой. Если бы ее сейчас забрали, то его пришлось бы просто убить. У него появилась задумка, как можно избавиться от парня, но чтобы осталась в живых девочка. Территория племени Гальчир находится с другой стороны Анд, примыкая к джунглям. Им приходится постоянно защищаться от тварей, многие из которых любят зайти и полакомиться человечиной. И водится там одна обезьяна, роста небольшого, размером со среднего человека, но невероятно сильная и с толстой кожей, пробить которую далеко не все оружие сможет. Самцы имели один неприятный для любого мужчины пунктик. Неизвестно каким образом, но они безошибочно определяли людей мужского пола и всех, находящихся рядом, считали своими конкурентами, которые посягают на их территорию. Атаковали их яростно, стараясь не столько прогнать, сколько убить. Вот на следующий день после турнира он решил выставить эту парочку против такого опасного зверя. Девочке в данном случае ничего не угрожает, даже вздумай она атаковать обезьяна. И жрецы такую жертву примут с большей радостью.
— Да, так и сделаю, — пробормотал он, входя к себе в дом.
Вот уже полгода, как мы с Айвинэль тренируемся вместе. Сейчас и она стала значительно сильнее и более ловко владела своим оружием. В отличие от меня, учитель отлично разбирался в технике липких клинков, как он называл стиль девочки, поэтому мог подсказать ей правильные движения. Но все равно львиную долю своего времени он посвящал мне. Иногда казалось, что с эльфийкой он занимается постольку-поскольку. Пять раз за это время мы уходили на два — три дня с ночевкой. Поначалу я не понял, зачем это необходимо, ведь раньше ничего такого не случалось, но когда узнал, что в это время приезжала дочь владельца школы, был благодарен Хáчноку.