Ростислав Корсуньский – Узник (страница 22)

— А зачем его выставлять? — удивленно спросил Анхéн. — Он же еще ничего не умеет. Вот года через три, когда Хáчнок обучит его бою, тогда и выставлю. А тут еще казус произошел. Представляешь, какой-то дурачок решил украсть моего гладиатора. Наверное, хочет познакомиться с моим другом, — и он, притворно вздохнув, спросил: — Ты же вроде бы выяснил, кто это сделал? Что думаешь с этим делать.

— Еще не до конца, — ответил мой учитель, — но осталось совсем чуть-чуть. А делать… сначала у него на глазах умрут все его дети, затем жены, потом вся остальная родня. Я сделаю все так, что к концу он просто сойдет с ума.

По мере его речи, я видел, как вздрагивал его собеседник. На лице почти ничего не отражалось, но вот само тело его подводило. Мельком взглянул на его охрану, но те стояли спокойно — значит, сейчас ничего не начнется. Жаль, что не могу чувствовать их и еще не скоро смогу. Да и после инициации я окажусь только на первом уровне кил’са, а отчетливо чувствовать эмоции можно только с четвертого или третьего, если демон одаренный.

— Это правильно, — сказал хозяин Кнанга, — наказывать надо.

Чего ему это стоило, я не представлял, но в голосе чувствовалось напряжение. Я же лишний раз убедился, что мой учитель очень сильный воин, и об этом известно многим. А по поводу хозяина Кнанга почему я так решил? Да просто я как раз перевел на него взгляд, а он, в свою очередь, смотрел на разговаривающего человека. И вот по подобострастному, с примесью еще чего-то, взгляду, я и понял, что он нормально относится к рабству. Может быть, условия ему создают хорошие: кормят там отлично, не наказывают. Он посмотрел на дочку хозяина, и во взгляде появилось другое чувство. Его я не знал, но благодаря этому исчез буравящий меня ее взгляд. Распрощавшись, мы направились дальше, а когда вышли из толпы, девушка произнесла:

— Какой сильный у него раб, этот чемпион. Вот мне бы его. Отец, ты сможешь его купить?

— Зачем? — спросил Анхéн, явно думающий о чем-то своем. — У нас боец будет не хуже.

— Этот, что ли? — и она оглянулась, презрительно глядя на меня.

А до меня только сейчас дошло, что весь этот разговор затевался только с одной целью — меня унизить. Я едва удержался от хохота. Может быть, на человека это и подействовало бы, но только не на демона. Да, мы вспыльчивые, и наша ярость порой затмевает глаза, но мы никогда не придаем значения таким вот выходкам. Если и приходим в ярость, то только по серьезному поводу. И посмотрел на нее, как на убогую, но тут же отвел глаза, чтобы не накалять дальше отношения. Но, судя по вспыхнувшим гневом глазам девушки, она все-таки заметила. Наверняка, задумает какую-то месть.

Дома мы распрощались, я только успел услышать фразу Анхéна: «У меня еще есть дела». Мы же, на ночь глядя, направились в Танчхан. Я мысленно даже поблагодарил учителя, а то от той бешеной можно ожидать всего. Остановились на ночь в каком-то трактире, где Хáчнок снял комнату, а мне предстояло ночевать на улице. Само собой, я выбрал сарайчик, где хранилось сено. Взобравшись по стене под крышу, я спрыгнул на самый верх. Оно было очень хорошо слежавшимся, поэтому я не провалился, лишь немного утонул в нем, словно в перине. Прохладный ветерок гулял под крышей, и вместе с приятным запахом скошенной и высушенной травы навевал приятные мысли. Вот только все мои приятные мысли в этом мире связаны только с постоялым двором, куда меня взяли на работу. Еще сюда можно присовокупить время, когда я находился в капсуле и меня носила Мила. С натяжкой, конечно, — ведь я тогда не был полноценным демоном, но это и не то время, когда я просто лежал под синим небом. А уж то, что я учился, так вообще великолепно. Еще, естественно, я был благодарен Миле за то, что сначала меня нашла, а потом освободила, пусть это и была случайность. Даже то, что с некоторых пор девочка начала меняться в худшую сторону, не уменьшало моей благодарности.

Вдруг до моего слуха донесся звук, словно кто-то осторожно идет, стараясь не шуметь. Обошел сарайчик, остановившись с противоположной от дома стороны. Минут через пять послышались еще одни такие же тихие шаги. И я совсем не удивился, что и этот человек остановился там же, где и первый.

— Ну, что, здесь они? — на грани слышимости услышал я вопрос и напряг слух до предела.

— Да, — ответил ему мужской голос. — Третья комната слева. Через полчаса пойдем через черный ход, там сумею открыть замок. Ты лошадей подготовил?

— Да. Они за воротами справа стоят за большим деревом. Зелье я им дал, как раз через полчаса оно подействует. Но маг предупредил, что видеть лошади будут всего пару часов, потом станут слепыми часов на шесть или семь.

— Нам хватит. В том месте, куда мы приедем, нас уже будут ждать, отдадим товар, возьмем деньги и уйдем в другое место.

«Так это обыкновенные воры», — подумал я. Был бы взрослым, я бы устроил им сладкую жизнь, но не ребенку тягаться со взрослыми. И тут меня посетила одна идея. Я и так им могу устроить веселую жизнь, пусть только уйдут отсюда. Да, я просто решил увести их лошадей в другое место. Адреналин ударил по мне со страшной силой, и я уже еле-еле сдерживался, чтобы не пошевелиться. Пришлось перейти в состояние гар’са, чтобы успокоиться. Минуты тянулись невероятно долго, и когда послышались удаляющиеся шаги, я вздохнул с облегчением. Как только я перестал их слышать, тут же слез со своего ложа и быстро побежал к воротам. Они оказались закрыты, но ограждения здесь были весьма условные, поэтому, перемахнув через забор, я направился в сторону, где видел большое дерево.

Действительно, за ним стояли привязанные к ветке две лошади. Они тихо пофырикивали и трясли головами, вероятно, не понимая, что с ними происходит. Наверное, ночное зрение было сродни с тем, как я вижу, вот животные и не могли понять, что происходит с их глазами.

— Тише, милые, тише, — сказал я им, обнимая за шеи и поглаживая.

Они поначалу попытались вырваться, но я старался говорить успокаивающим тоном, и буквально спустя минуту они успокоились. Отвязав их, я быстро повел на другую сторону территории трактира, где вчера видел неплохой кустарник. По пути я рассмотрел седельные сумки, которые решил проверить на месте, что и сделал. Одна сумка порадовала — там я нашел кошель с монетами. Не став рыться во второй, быстро побежал к сеновалу. Забравшись на свое место, я стал прислушиваться к ночным звукам. Какое-то время ничего не происходило, но затем трактир словно взорвался.

Крики, шум, вспыхнувшие почти одновременно многие окна походили на развороченный муравейник. Открылись двери, и на улицу выбежали люди. Они разговаривали, вскрикивали, ругались, передвигаясь по двору.

— Там! — вдруг выкрикнул кто — то.

И вся толпа рванула к выходу. Я вышел на улицу, чтобы увидеть вспышку, наверное, магии, а раздавшийся следом крик подтвердил мою догадку. Стало интересно, что же такое эти воры воровали, поэтому направился к воротам. И увиденное меня в очередной раз поразило: ворованной оказалась девочка лет пяти. Ее вела за руку богато одетая женщина, по бокам которой следовало четыре охранника. А мастерство воров очень высокое, раз сумели проскочить незаметно или знают заклинание невидимости. И если бы я не увел их лошадей, то они гарантированно скрылись бы.

— Я смотрю, воровство детей в том мире процветает, а здесь и подавно, — пробормотал я, направляясь к своему «ложу».

Сейчас решил посмотреть на доставшийся мне кошель, а то там исследовал наощупь и звон. «Это я удачно сходил, — подумал я, рассматривая содержимое. — Три монеты золотые местные, пять монет серебряных местных». Медь брать не стал — ни к чему она. Спрятать решил в пояс, представляющий собой две сшитые вместе полоски ткани. Аккуратно разорвав с одной стороны нити, засунул внутрь монеты. Они отличались по размеру от денег Российской Империи, поэтому я не представлял, много это или мало. Скорее всего, это аванс за работу. Мой будущий побег украсился наличием денег, а значит, и возможностей у меня будет побольше. На этой радостной ноте я и уснул.

До утра не произошло больше ничего интересного, и мы направились к городу. Но, не доезжая километров пять, Хáчнок приказал мне слезть с лошади и бежать. Я так сразу понял, что началась тренировка. Топора у него с собой не было, зато любимая двусторонняя глефа всегда при нем, поэтому тренировки чередовались то с оружием, то без оного. Вот только гонял он меня сегодня сильнее обычного. В конце тренировки, когда солнце скатилось к закату, он объяснил, что я должен быть быстрее и сильнее, так как мой будущий противник может переносить боль, а значит, и предпримет попытку специально пропустить болезненный, но не фатальный удар, чтобы самому нанести смертельный. На мой взгляд, с таким человеком надо действовать хитрее, чтобы заманить его в ловушку или предпринять какой-то коварный трюк. Но стать сильнее и быстрее я тоже хотел. Половину пути до дома я проехал верхом, чего никогда не случалось во время тренировок — вероятно, учитель меня действительно сильно перегрузил. Я бежал, стиснув зубы, на морально-волевых, но переходить в состояние измененного сознания не хотел, оставляя его, как последнее средство. Увидев это, он разрешил взобраться на лошадь.