Ростислав Корсуньский – Ученик (страница 26)
«Ничего себе! Вот это ажиотаж!» — мелькнула у меня мысль, когда я увидел количество собравшихся людей. Я специально выбрал раннее время в воскресенье, чтобы избавиться от зрителей, но, вероятно, интерес, подогретый князем и его друзьями, был очень высок. Простолюдины привыкли вставать рано, поэтому я не удивился их большому количеству, а вот дворяне любили поспать подольше, особенно в выходной. Тем более, дворянки. Сейчас у меня создалось впечатление, что чуть ли не все первогодки здесь, да и более старших парней и девушек я тоже увидел. Даже взрослые присутствовали. Не знаю, это все преподаватели или в качестве зрителей пришли и другие. Наверное, этот Голицын — известная личность, поэтому и собралось такое количество.
Пришел я за десять минут до начала, а разминку проделывал у себя дома — точнее, в лесу рядом с ним. Сразу направился к арене, так как увидел там декана боевого факультета, который, наверное, должен следить за поединком.
— Здравствуйте, — поздоровался с ним.
— Здравствуй, — ответил тот.
Спустя минуту к нам подошел мой противник, поздоровавшись с деканом, а меня демонстративно проигнорировав.
— Дуэль будет проходить до первой крови, — твердо произнес учитель, переводя взгляд с меня на князя и обратно. — Это решение руководства школы. Метательное оружие запрещено, применение магического оружия запрещено, применение защитных амулетов и артефактов запрещено, применение магии запрещено. Только холодное оружие, находящееся в руке.
— А если, допустим, я отрублю ему голову? — спросил мой противник.
Меня этот вопрос тоже интересовал — ведь первой кровью могут быть и царапина, и отрубленная рука или голова.
— Если это совершено с одного удара, значит — такова воля Богов, — ответил учитель, а князь ухмыльнулся. — У вас есть несколько минут, чтобы подготовиться.
Я же удивился упоминанию богов, ведь в этом мире они отсутствовали. Ну, наверное… ведь Тот О Ком Не Помнят все-таки помог мне здесь. А вот, так сказать, местных, мне кажется, нет. Энергия их, то есть высших порядков, присутствует — вспомнить хотя бы зиккураты индейцев, но вот самих этих высших существ — нет. Но в разговорах они частенько упоминаются, причем и у людей, и у эльфов. По крайней мере, Айвинэль упоминала свою Богиню.
От мыслей про богов я перешел к дуэли. Декан ясно дал понять, что оружие должно быть в руках, а значит, мне необходимо снять соединительную цепь, чтобы никто не мог сказать, что я действовал не по правилам. Поэтому я прокручивал в голове рисунок боя без метания серпов. В специальном помещении я снял с себя перевязь, разделся до пояса, и уже сделав шаг к арене, сообразил, что проделал это автоматически, думая о предстоящей дуэли. Здесь же не гладиаторская арена, но я махнул на это рукой — в конце концов, мне так привычнее.
На арену я выходил уже в состоянии измененного сознания, вспоминая все нюансы тренировки, когда движения у меня были идеальны. Сразу заметил небрежность моего противника наравне с самоуверенностью и превосходством. От таких ударов я легко ушел. Спустя еще несколько атак тактика князя изменилась, как изменилось и его отношение к бою. Его атаки стали более смертоносными, связки более неожиданными. Но меня уже захватило чувство боя, мозг просчитывал возможные действия противника, направления его атак, а тело послушно перетекало из одного положения в другое. Я по-прежнему только отклонялся и уходил от него, чем вызывал его злость. Но моим желанием было не это — хотелось посмотреть на его стиль боя, заметить промахи, если они есть, наметить возможные контратаки. Фехтовал он шпагой в правой руке и дагой в левой. Я ранее не сталкивался с таким сочетанием ни в своем мире, ни здесь, поэтому и хотелось рассмотреть его подробнее. Внезапно глаза князя полыхнули сильнейшей злостью, и он ускорился.
Мне тоже пришлось перейти на ускорение, но двигался я все же медленнее. Однако в данный момент это было неважно. Невероятное чувство ритма боя захлестнуло меня, и я начал свой смертоносный танец. Я думал, что на тренировке он был идеален? Нет, я осознал, что это не так. Правы были мои учителя, говоря, что только во время настоящего боя можно почувствовать оружие, выкованное настоящим мастером. Серпы были мной, продолжением рук, слушая меня с полумысли. Да, я проигрывал в скорости, но это ничего не значило — я уже заранее просчитывал, куда будет направлен тот или иной удар. Вот как сейчас — правая рука князя начала атаку, но это обманное движение, если судить по кисти, локтю, вектору атаки — чуть смещаюсь в сторону и поднимаю серп вверх для подстраховки. И плавно, если это можно сказать о движении на таких скоростях, делаю шаг влево.
Чувство невероятной эйфории заполонило меня всего. Смертельный танец — это о нем говорили отец и командир наших охранников, когда обучали меня. И именно этот парный танец смерти танцевали родители в своем последнем бою. Я даже периодически чувствовал некое нетерпение своего оружия, словно оно тоже жаждало поучаствовать в нем, но у него не получалось. Ритм боя, ритм смерти, и только сильнейшая установка в мозгу на недопустимость смертельного исхода немного омрачала его. Ибо этот танец требовал гибели моего врага. Пора заканчивать. «Значит, до первой крови? — мелькнула мысль. — Будет первая кровь!», — ответил я ей.
От этой его связки я все время уходил, делая шаг назад и одновременно приучая противника именно к такому действию. Сейчас же я отступил только для того, чтобы сильно оттолкнутся и прыгнуть вперед и чуть влево. Его шпагу, которая летела в плечо, я впервые за весь поединок отвел в сторону. Причем сделал это левой рукой, что было неудобно. Правая же вылетела вперед, меняя хват на обратный. Движение кисти — и серп оказывается как раз между ног князя, а инерция несет меня дальше. Чувствую рывок правой руки, но я готов к этому, поэтому просто сжал крепче оружие.
Поднимался на ноги я под крик князя и гробовое молчание трибун. Но мне в данный момент было не до этого. Стряхнув капли крови с правого серпа, я, повинуясь наитию, взял его в другую руку, засунув левый серп за пояс, и провел лезвием по ладони, разрезая ее. То же самое проделал со вторым, стараясь слиться воедино со своим оружием. И тут меня накрыло.
Глава 9
Князь Михаил Илларионович Воронцов, окружив себя «пологом отсутствия» — или, как говорили воины, «отводом глаз», — с интересом наблюдал за происходящим. Невидимым он не был, просто на него мало кто обращал внимание. Тренированный взгляд воина было не обмануть, как и всех ментальных магов, плюс еще люди, наделенные талантом игнорировать легкие ментальные воздействия, тоже могли его узреть. Но в данном случае ему не нужно было скрываться полностью. По привычке, используя артефакт, осмотрел присутствующих, но никого нового не обнаружил. Когда появилась «баронесса», он стал пристально рассматривать интересующихся ею, но у всех был обыкновенный интерес. Разве что отпрыск Голицыных взглянул на нее свысока и с выражением: «Мы еще поглядим, что будет дальше». Пока все, как и должно быть.
Появление интересующего его молодого человека также обошлось без неожиданностей. Странности начались, когда тот появился уже для боя — раздетым по пояс. Князь сразу вспомнил слова Вяземского о своих подозрениях относительно парня и его боевых умений со странным оружием. Раздетыми по пояс сражаются только там. «Неужели граф прав?» — подумал он. Заметил появление нового зрителя и, удивившись, подумал: «А ты что здесь делаешь?». Он знал, что один из дуэлянтов приходится ей братом, но, насколько он знал, княжна впервые посетила его дуэль, хотя на счету молодого Голицына их уже больше десятка. И это при условии, что они разрешены только с пятнадцати лет. Но в этот момент начался поединок, и князь перевел внимание на него.
Князь вполне прилично фехтовал, ведь в молодости считался одним из лучших дуэлянтов, поэтому сразу понял, что на этот раз Голицыну попался сильный противник. А если глава внутренней службы безопасности прав, то очень сильный. И он прав, судя по тому, как легко уходил или уклонялся от атак молодой полукровка. И даже когда Голицын показывал все свое мастерство, он ничего не мог поделать со своим противником. «Ему не хватает импровизации, — решил князь. — Все приемы заучены, пусть и в совершенстве». Михаил Илларионович уже понял, что связки повторяются. Некоторая импровизация все же присутствовала, но она была настолько незначительной, что про нее не стоило говорить. А турнир в Союзе Племен просто так не выигрывают, и гладиаторов тренируют очень серьезно. Вот только вряд ли этому молодому человеку прививали такие движения — это точно не индейская школа, разве что у них появился кто-то другой. Он даже не мог отнести стиль парня к какому-то из известных ему, и очень порадовался, что не только не забыл взять с собой записывающий кристалл, но и активировал специальный артефакт.
Концовка боя произошла внезапно: рывок — и первая же атака полукровки увенчалась успехом. Да еще каким! Схватив себя между ног, княжич, дико крича, повалился на землю. К нему тут же кинулись целители, так что за его здоровье можно не переживать. Как-никак вон декан целительского факультета — одна из сильнейших магесс на этом поприще. Он посмотрел на парня и оторопел. Тот медленно разрезал серпом себе ладонь, потом это же проделал со второй рукой. Заметно вздрогнул и застыл изваянием, опустив руки вниз. Это выходило за все рамки, князь даже представить себе не мог ничего подобного. К парню подошел декан боевого факультета и что-то сказал, но тот даже не отреагировал. Обратил внимание, как к княжичу подбежала его сестра и начала что-то там говорить целителям.