Рост Толбери – Орден-I (страница 48)

Но это только первые пятьсот метров. А дальше словно старый мощный Мустанг он уверенно и неудержимо набирал скорость. Тело становилось мягким, водой скользило между бетонных коробок, мягко отпечатывая каждый шаг. Больше не было больно и дискомфортно, наоборот, с каждым шагом что-то едва уловимое и приятное растекалось по стенкам всего тела. Ещё пятьсот метров и ещё. Кажется, что он может бежать вечно. Стало тепло, он слился со своим дыханием и перестал чувствовать что-то кроме него.

Мысли снова полезли в голову. Уже четвёртый день он пытался собрать в голове пазл, который стал его жизнью.

Город, да и всё побережье, были охвачены паникой и готовились к шторму. К шторму, который был чем-то совсем иным, нежели каприз погоды. Началась эвакуация, машины встали в длинные пробки, воздух сотрясали автомобильные сигналы. Страх и недовольство пропитали атмосферу. Даже нелюди бежали из города, старались убраться подальше. Брошенные собаки и кошки сходили с ума, выли в своих клетках, когда их отлавливали спецы по отлову. Уже пару дней Лиам не видел птиц.

«Аватар», как его называли на брифингах, затаился где-то там. Брифинги день ото дня становились всё мрачнее и мрачнее. Попытка прорыва сущности в мир коммуникаций и его заявления сулили только одно — то, что носил в своём теле Дэван, становилось всё сильнее.

Это нужно было остановить. Лиам не гадал о природе этой твари, как делали многие в коридорах Организации. Как и многие полевые специалисты, он помнил и жаждал крови. Каждый день, в свою двенадцатичасовую смену он прыгал в военный джип, ехал прочесывать город, выбивать двери и досматривать все самые укромные уголки, где только можно было спрятаться. Но толку от этого было невероятно мало.

И это сильно накаляло руководство. Оно давило всё сильнее, требовало результатов, но даже для агентов уровня Лиама стало очевидно — ни проверенные временем, традиционные методики Ордена, ни сверхсовременные и даже экспериментальные технологии не работают.

Они не могут выследить и поймать ублюдка. Так бывает, когда имеешь дело с чем-то, выходящим за рамки твоего понимания. Оставалось только ждать, пока он покажется сам или же совершит ошибку.

Лиам старался не рыпаться и не лезть куда не следует. Он был слишком неопытен для самостоятельной работы и искренне рад, что его пока «понизили» и перекинули на службу с солдатами. Несмотря на висящее в воздухе и то, через что удалось пройти недавно, Лиам как-то даже расслабился. Жизнь в Отделении отдавала комфортом. Привычно и уютно было находиться рядом с братьями по оружию. Совсем другая публика. Им приказывали — и они делали. Всё просто и понятно. Братство и сестринство. Вместе они спали и просыпались, вместе ходили в тренажерный зал и тир, вместе ели и принимали душ, выпивали в баре, выезжали на задания и возвращались с них. Вместе жили и вместе умирали.

Как Ями.

Чёрт.

Криса не стало. У Йована не было возможности проститься с ним и примириться. Казалось, что он вне себя от злобы и непонимания. Но на самом деле он был потерян. И это было знакомое чувство.

Когда убили Бенисио у Лиама, словно вырвали изнутри нечто, что нельзя было описать словами. И каждую секунду, когда мысли Лиама не были заняты выполнением какой-то задачи, он чувствовал эту нехватку. И он хотел поделиться этим с Бенисио. Но его не было. Он не был далеко, не был в соседней комнате, не был дома с женой в безопасности, не был в магазине напротив, не был в плену у террористов или на задании без Лиама. Его просто не было. Нигде. И никогда уже не будет.

Он остался лишь частью искажённой памяти Лиама. В виде нечётких воспоминаний. И всё. Словно он никогда и не существовал.

Это очень тяжёлая и непонятная категория, с которой помогает смириться только время. Лиам знал Бенисио всего год. Он был хорошим и надежным другом, он прикрывал его спину в бою, ему можно было доверить жизнь и любой секрет. Он многое узнал о том, кто такой Бенисио и как он прожил свою жизнь. Лиам знал, каково это было жить и служить с Бенисио, но знал и время до него.

А Йован знал Криса столько, сколько себя помнил. Крис был его неотъемлемой частью и Йован просто не имел опыта жизни без него. Крис был его ответственностью, с которой Йован не справился.

Мда.

Первые пару дней оставшийся брат провёл с Лиамом. Искал обидчика или неприятности, нарушал все возможные директивы и приказы, не хотел никого слушать и без остановки нёс какую-то дичь. Просто носился по городу, кричал на всех и тыкал стволом. Он жаждал крови, но куда серьёзнее, чем мог себе представить Лиам. Когда ситуация накалялась, Лиам оттаскивал его.

Потом что-то внутри него щелкнуло, и он перестал. Идти ему было некуда, он ни с кем не разговаривал. Слонялся по зданию, или напрашивался к кому-нибудь на выезд. Теперь спокойно, просто чтобы чем-то занять себя. Чтобы остановить поток мыслей и чувств, хотя бы на секунду. И без психолога было ясно, что поручать ему какие-то задачи пока рано. Да и сам он это понимал. Начальство закрывало на это глаза.

До вчерашнего дня.

Последний из сербов получил ещё один удар. На одной из планёрок его прилюдно обвинили в провале операции и жертвах. Как старший, он должен был сделать всё совершенно по-другому. Пока его разносили в пух и прах, Лиам не мог вмешаться. У него ещё не было голоса и веса в Организации. Йован спокойно выслушал все обвинения и согласился. Его отстранили от расследований до комиссии о наказании.

Лиам пытался как-то ободрить его, и… Был послан. Сербу нужно было самому во всём разобраться и найти новый способ вставать по утрам.

В чём-то его обвинение было справедливым. Но не только Йован совершил ошибку, это были просчёты многих людей. Йован не обладал достаточным опытом, не мог самостоятельно справиться с ситуацией и принять правильные решения. Это дело было слишком важным и ответственным для обычного агента. Жаль, Орден осознал это только после того, как появились жертвы.

Раньше Лиам много времени посвящал анализу боевых операций, в которых он участвовал. Изучал тактику, свои и чужие ошибки. И в следующий раз делал всё лучше. Но последний бой был совсем не таким, встречать такого противника ещё раз… не хотелось.

Много раз он прокручивал в голове схватку на старом автомобильном заводе. Шансов у них не было. Оружие было бесполезно. Не было никакой позиции, тактики или модус операнди, который бы смог повлиять на исход сражения. Нужно было сразу отступать и не вводить в бой резерв. Мясорубка. Лиам выжил чудом. И возможно, Крис погиб по вине своей гордости. Не стоило бросать вызов этой твари. Не стоило смотреть на нее так.

Глупо.

Франк получил какое-то особо важное задание, и специальный агент «Штопаный», как его называли за глаза, почти не попадался в коридорах. Полковник был вечно занят. Несколько раз они столкнулись в коридоре, смерили друг друга тяжёлыми взглядами и разошлись.

Лиаму хотелось с кем-то поговорить. Просто вывалить на этого человека всё что происходит, не стесняясь в выражениях. И ему хотелось поговорить с конкретным человеком… Точнее с Уной… о ней ведь нельзя говорить как о человеке. Хм.

Той ночью она сказала много чего загадочного и в то же время понятного на каком-то уровне. Её слова не были ложью, он чувствовал. Но сказанное никак не могло уложиться в голове Лиама. Как-то однажды он жил, но другой жизнью, не был Лиамом и они знали друг друга. И теперь встретились снова.

Теперь получается все эти истории о встречах людей, которые словно «знали друг друга всю жизнь» или «знали друг друга тысячу лет», истории о симпатии, любви с первого взгляда, притяжении — всё это может быть чем-то большим, чем киношная выдумка или забавная игра мозга, вроде чувства дежавю.

Это снова возвращает к факту, что смерть — это никакой не конец. Он пришёл откуда-то и куда-то уйдёт. Крис, Ями, Айда, Бенисио, его родители и много кто ещё, просто прибывают в другом месте, и есть шанс, пускай и маленький, что когда-то он встретит их снова.

Они не исчезли. Они ещё существуют. Они не нигде. Они где-то.

Становилось ли от этой мысли комфортно? Выглядело ли это многообещающе? Господи, нет.

Он часто думал, что умрёт от пули или осколков. Это будет героическая смерть. Выполняя свой долг. До самого конца, до последнего вздоха, до последней капли крови, как говорят.

Но по факту, сначала на адреналине, потом на вколотом морфине из личной аптечки, чувствуя только тяжесть и онемение в конечностях, он просто будет делать свою работу, зная о том, что скоро умрёт, о том, что не выберется. Ему будет спокойно, может в какой-то мере интересно и немного страшно. Но он будет спокоен.

Если будет надо — он будет стрелять. Если будет надо — будет тащить на себе или волочь из последних сил парня, которому повезло больше и есть шанс, что он выберется. Если будет надо — он бросится на гранату или прикроет кого от пули. Даже пойдет в рукопашную. Если будет надо.

По опыту его ранений — это не так больно и не так страшно. Скорее мутно и непонятно. Словно теряешь сознание от передоза, постепенно погружаешься под воду, выпускаешь из рук связь с реальностью.

А потом наступает ничего. До момента смерти, он просыпался от этого ничего, в переулке, в больнице, в притоне, в пустыне. А теперь взял и не проснулся. Всё кончилось.