Росс Томас – Невидимое правительство США. ЦРУ и другие разведывательные службы в годы холодной войны (страница 19)
Мать Райли Шембургера была полна решимости продолжать свои попытки. «Я не собираюсь сдаваться, — заявила она. — Забирают сына и ничего не говорят о том, что с ним случилось!»
Конечно, переписка миссис Шембургер с Вашингтоном протекала без огласки. После непродолжительного оживленного обсуждения в печати этого вопроса непосредственно после операции в заливе Кочинос история о четырех пропавших американцах исчезла со страниц газет почти на два года, пока не появилась вновь 25 февраля 1963 года.
В этот день сенатор Эверетт Маккинли Дирксен, республиканец от штата Иллинойс и лидер меньшинства в сенате, объявил, что четыре американских летчика погибли в заливе Кочинос. Он сказал, что узнал об этом, когда лично проводил расследование обстоятельств вторжения на Кубу.
Заявление Дирксена вызвало замешательство в правительстве Кеннеди прежде всего потому, что 12 апреля 1961 года — за пять дней до вторжения на Кубу — президент Кеннеди заявил: «Наше правительство сделает все возможное, и я думаю, что оно справится со своими задачами, чтобы не допустить участия ни одного американца в каких-либо действиях на Кубе».
Причиной замешательства было также и то, что 21 января 1963 года министр юстиции брат президента Роберт Кеннеди заявил в интервью с представителем газетного объединения Найта Дэвидом Краслоу, что ни один американец не погиб в заливе Кочинос.
В этом и в аналогичном интервью для журнала «Юнайтед Стейтс ньюс энд Уорлд рипорт» Роберт Кеннеди заявил нечто еще более важное: впервые высокопоставленный представитель правительства ясно признал, что операция в заливе Кочинос была операцией Соединенных Штатов, спланированной Комитетом начальников штабов и ЦРУ. «Президент должен был одобрить этот план, — сказал Роберт Кеннеди. — Комитет начальников штабов также одобрил его, хотя ответственность за планирование в основном лежала на ЦРУ»[18].
После заявления Дирксена газетчики устремились к старшей миссис Шембургер. «Если американцы не принимали участия в этом деле, — сказала она, вполне определенно ссылаясь на заявления президента Кеннеди и Роберта Кеннеди, — то где же мой сын?»
Она заявила, что писала президенту о своем сыне, но он уклонился от ответа на вопрос.
Белый дом был встревожен. Помощник секретаря президента по вопросам печати Эндрю Хэтчер опубликовал заявление. В нем Хэтчер разъяснял, что ответ на письмо миссис Шембургер давал генерал Макхью.
Глава 4. Бирмингемские вдовы
«По указанию президента, — заявил он, — генерал разъяснил, что правительство, к сожалению, не имеет никаких сведений дополнительно к тому, что сообщалось миссис Шембургер ранее.
Нас известили о том, что представители организации, нанимавшей сына миссис Шембургер, сообщили ей весной 1962 года о смерти сына и о всех известных им обстоятельствах его гибели».
Однако Белый дом преднамеренно не опубликовал полный текст письма к миссис Шембургер, в котором Макхью заверял ее: «В настоящее время ни ЦРУ, ни какое-либо другое правительственное учреждение не имеет ни малейшей информации об обстоятельствах исчезновения Вашего сына».
Сенатор Майк Мэнсфилд, лидер демократического большинства в сенате, попытался ослабить политический резонанс разоблачений Дирксена. Он отметил, что заявление Карлсона в Бирмингеме от 4 мая 1961 года (вымышленная история с самолетом С-46) было напечатано в то время в газете «Нью-Йорк таймс». Он заявил, что в этой истории нет ничего нового, что нескольким влиятельным членам конгресса было сообщено тогда о гибели четырех американцев при вторжении на Кубу. Но Мэнсфилд заявил также, что он не знает, при каких обстоятельствах погибли летчики.
4 марта 1963 года, после разоблачений Дирксена, Карлсон заявил представителям прессы, которые интересовались чеками, посылаемыми вдовам, что одна из центральноамериканских групп уполномочила компанию «Дабл-Чек корпорейшн» создать фонд для осуществления выплат семьям на случай гибели летчиков, и теперь вдовы получают эту компенсацию.
Позже Карлсон отказался от заявления о создании фонда двумя годами ранее. Четверо мужчин, по его словам, «никогда не были солдатами удачи. Они знали, что идут на опасную работу, связанную с антикастровскими задачами, и были мотивированы как своими убеждениями, так и привлекательной компенсацией».
Через два дня, 6 марта, правительство под давлением общественности наконец выступило с первым косвенным признанием действительной роли четырех летчиков. В этот день произошел следующий разговор с президентом Кеннеди на пресс-конференции:
Правительство оказалось перед трудной дилеммой.
Оно не могло делать более откровенных признаний относительно четырех летчиков, иначе стало бы ясно, что оно вводило в заблуждение миссис Шембургер и скрывало правду от американской общественности.
Если бы оно обнародовало документы, относящиеся к деятельности четырех летчиков, встал бы вопрос: почему базирующиеся на авианосце реактивные истребители ВМС и самолеты В-26, на которых погибли четыре американца, не прибыли к побережью Кубы одновременно?
А это, в свою очередь, подняло бы вопрос о том, почему президент, который заявил 12 апреля 1961 года, что вооруженные силы США не будут использованы ни при каких обстоятельствах, через семь дней настолько отошел от своей позиции, что разрешил поддержать операцию в течение одного часа реактивными истребителями ВМС США без опознавательных знаков.
Короче говоря, в марте 1963 года случай с четырьмя летчиками ЦРУ давал повод задавать Белому дому множество чрезвычайно щекотливых вопросов. Но эти вопросы носили политический характер. Сохранение в тайне сведений о летчиках было бы оправданным только в том случае, если бы затрагивались интересы национальной безопасности. А они больше не затрагивались.
Необходимость прибегать к мерам безопасности до операции в заливе Кочинос была понятна, раз президент принял на себя обязательства в связи с вторжением на Кубу. Можно было бы отстаивать мнение, что сразу после вторжения все еще необходимо было скрывать роль летчиков для защиты позиции США. Но как только Роберт Кеннеди в двух интервью в 1963 году публично признал роль правительства США и ЦРУ в этой операции, трудно было объяснить, почему фактор безопасности делает необходимым сохранение в тайне истории с четырьмя летчиками из Бирмингема.
Правительство было связано своими предыдущими ответами, посланными миссис Шембургер. Оно уже сообщило ей письменно о том, что оно ничего не знало о ее сыне. И кто мог бы сказать, что эта настойчивая женщина не захотела бы опубликовать наиболее компрометирующие места из этой переписки?
Что касается Карлсона, то он по-прежнему придерживался своего «сценария». В частном интервью в Майами-Спрингс летом 1963 года он заявил, что продолжает считать, что эти четверо американцев летали в основном из-за денег. Он вытащил толстое дело и, просмотрев его, заявил, что Шембургер и Рей получали в месяц по 2200 долларов, Грей — по 1500 долларов и Бейкер — по 1700 долларов.
«Вербовщики, — сказал Карлсон, — пришли ко мне и сказали, что нуждаются в летчиках для авиалиний, и спросили, не могут ли они воспользоваться для этого услугами какой-нибудь частной компании. Я просмотрел свои дела и нашел „Дабл-Чек корпорейшн“. Они хотели использовать частную компанию в качестве посредника или своего рода агентства по найму рабочей силы. После этого „Дабл-Чек“ приступила к вербовке летчиков для „центральноамериканского фронта“». Следующее, о чем ему стало известно, сказал Карлсон, был вызов по телефону из одной центральноамериканской страны и сообщение, что разбился транспортный самолет С-46 и четыре человека погибли. Его просили съездить в Бирмингем и известить вдов. Он согласился.
Карлсон делал вид, что ему неизвестно, откуда вдовы получают пенсию. Он сказал, что сначала «Дабл-Чек» имела счет в «Хайли-Майами-Спрингс Бэнк» и он был лицом, уполномоченным подписывать чеки. После этого «кредитный счет» был открыт в «Бэнкерс-Траст» в Нью-Йорке. «Полагаю, — сказал он, — что туда положена кругленькая сумма, и проценты с этой суммы идут на выплату вдовам».
И действительно, чеки продолжали поступать из Нью-Йорка.
Через три года после операции в заливе Кочинос вдовы из Бирмингема все еще не получили официального уведомления от правительства Соединенных Штатов о судьбах своих мужей. Не было письменного уведомления женам о том, что их мужья погибли при исполнении служебных обязанностей, сражаясь за Соединенные Штаты. У них не было никаких официальных документов, которые могли бы для их детей стать свидетельством того, как погибли их отцы.