Рошани Чокши – Корона желаний (страница 58)
Освобождение Гаури – единственное, в чем его упрекнули, когда Викрам вернулся в Уджиджайн. По большей части он убедил совет, что это была дипломатическая стратегия. По большей части они согласились. Как только делегаты вернулись с добрыми вестями, советники дружно порадовались, что не успели ее казнить.
– Так почему бы не…
Викрам переживал этот спор по меньшей мере двенадцать раз в день. По одному на каждый час, что император Пуруравас бодрствовал.
– Отец, я знаю, к чему ты клонишь, и мой ответ «нет».
Не совсем. За этим «нет» Викрам скрывал желанное «пока нет». Гаури придет сама, когда будет готова. Во всяком случае, он на это надеялся.
Пуруравас фыркнул:
– Ты провел месяц с девушкой и якобы ничего не чувствуешь? Она могущественная королева. Думаешь, раз я весь день провожу в зверинце, то вообще не читаю донесения? Она правит едва ли две луны, а уже стала Гаури Великой…
– Я тоже читаю отчеты, отец, и в курсе ее деяний.
Викрам улыбнулся. Иного он от нее и не ожидал. За столь короткий срок она умудрилась наладить отношения с мятежными племенами на границах Бхараты, даровав титул губернатора госпоже Налини, дочери одного из вождей и жене генерала Арджуна. Также королева упразднила обязательную воинскую повинность, усилила деревенское ополчение, чтобы крестьяне могли защищаться, и ввела по всей Бхарате новую школьную систему гурукул[25].
– Так почему тогда не пытаешься ее добиться? Это был бы могучий альянс.
– У меня есть на то причины.
– Тьфу! Вот что я думаю о твоих причинах.
Викрам опустился в ближайшее кресло. Отец мог часами без устали читать ему нотации. И пока Пуруравас расхаживал из угла в угол, причитая о необходимости жениться и породить наследников, а пантера упрямо следовала за ним по пятам, Викрам снял Биджу с шеи. Он старался не поддаваться соблазну и не спрашивать больше одного раза в день, но сегодня не смог удержаться.
– Она готова.
Викрам ждал привычного давления на руке.
Но Биджу впервые не пошевелилась.
47
Нерастраченные грезы
Гаури
Стеклянные пальцы дернулись. Они всегда дергались, стоило мне оказаться в оружейной. Словно гадали, затаив дыхание, а не пора ли уже становиться хрупкими и безжизненными. Левая рука болела, но я все равно рассекла воздух тренировочным мечом, проверяя вес и балансировку. Ловкости во мне заметно поубавилось, но в сражении другой рукой были и преимущества. Люди всегда защищались правой, и левая их удивляла.
Мне нравилось удивлять.
Снаружи пахло свежестью. Сыростью. Первым своим королевским указом я велела сровнять сад с землей и взрастить заново. Мое правление не сохранит памяти о Сканде. Я привезла новые семена из заморских стран, обещавших, что деревья будут плодоносить сияющими, как самоцветы, фруктами с темно-лиловой и нежно-розовой кожурой да плотью сладкой, будто дивный сон. Я даже раскрыла заговор придворных садовников, которые не могли смотреть, как уничтожают наследие моего отца, и, сохранив семена и черенки, втайне их выращивали. Дамасские розы и терпкий лайм, ним и миндаль пустили корни в некогда знакомой земле. Этот сад стал надеждой на светлое будущее. Осколки прошлого и настоящего льнули друг к другу, серебристые корни переплетались, как истории, что однажды затмят породившие их семена.
Сосредоточившись на оружии, я попыталась застать свою стеклянную конечность врасплох и резко перехватила тренировочный меч. Пальцы тут же затвердели, и по руке прошлась волна боли. Я поморщилась и встряхнулась.
– Отлично сыграно.
Стеклянная рука ожила, но в ее движениях мне почудилось некое самодовольство.
С момента возвращения у меня не было никакой необходимости поддерживать боевые навыки. Не прошло и нескольких дней после того, как Сканда передал мне власть и «удалился» в ашрам, как в Бхарату прибыли дипломаты из Уджиджайна. И начались переговоры. Я даже отправила Викраму подарок. И ждала потом целую неделю, сражаясь с нелепыми грезами – как он явится, нарядившись одним из послов, ворвется в тронный зал да объявит, что вскочил на коня, едва увидев деревянную корону. Но потом вернулись бхаратские дипломаты и лишь подтвердили, что подарок получен. Вот и все. Меня снедало разочарование. Безумно хотелось выспросить подробности – улыбнулся ли он, и если да, то как именно, и свел ли пальцы вместе, как обычно, или просто свесил руки по бокам, – но я боялась проявить излишний пыл.
Всякий раз послы возвращались домой с новыми историями об императоре… О его блестящих задумках по перестройке города, о новых способах земледелия, что позволяют увеличить урожай, даже привозили фрагменты его философских трактатов, которые Викрам начал публиковать в начале каждого лунного цикла.
– Гаури?
Я обернулась к замершему в дверях Арджуну. Слегка несчастному, как и всегда, когда Налини отправлялась наводить порядок на новом месте. Когда она воспользовалась желанием, я убедила Сканду – немало преувеличив правду, – что привезла из странствий еще вдоволь подобных чар. Страха вкупе с яростью Арджуна и Налини оказалось достаточно, чтобы брат отрекся от трона и провозгласил меня королевой.
– Нужен партнер? – спросил Арджун, хмуро глядя на меч в моей левой руке.
– Я выгляжу совсем безнадежной?
Он рассмеялся, и сердце мое затопило светом. Я будто сто лет не слышала этого смеха. Сейчас все в Бхарате мне было внове. Казалось, я заново знакомлюсь с друзьями, которых когда-то называла семьей. Это напоминало тренировку с мечом, когда движения заучены и привычны, да только рука другая, оттого и болят неразработанные мышцы.
Мы сражались почти час, когда труба возвестила о прибытии одного из придворных. Я отложила меч и потянулась за красной шелковой перчаткой. После той первой ночи в Бхарате я решила ограничить число посвященных в загадку стеклянной руки.
Люди тянулись к неизвестности, к тому, чего не могли видеть, и мне нравился окружавший меня ореол таинственности.
Народ сочинял собственные байки, наделяя руку магическими способностями. Говорили, что она краснеет всякий раз, как кто-нибудь задумывает убийство, и что, глядя в стеклянную ладонь, я могу наблюдать за своими подданными. Мне эти истории были куда милее правды.
– Ваше величество, – поклонился придворный. – Там у ворот женщина требует с вами встречи.
Арджун коснулся меча:
– Что говорят о ней мои воины? Она кажется опасной для королевы?
– Воины говорят, она… – Придворный умолк, и на щеках его вспыхнули алые пятна.
Я улыбнулась. Я знала, кто стоит у ворот.
Несколько недель спустя Ааша высунулась из окна и, подперев подбородок ладонями, тяжко вздохнула. Она появилась у городских ворот на второй месяц моего правления и громко потребовала, чтобы я выполнила обещание и выделила ей покои во дворце. В первые же дни вишканья предотвратила два покушения, просто вынюхивая помыслы знатных особ, жаждавших со мною встречи.
– Может, прогуляемся? – спросила она. – Тут так тоскливо.
Лица придворных потрясенно вытянулись. Ааша была одной из немногих в моем окружении, кто никогда не лебезил и не манерничал. Она просто не умела и учиться не собиралась. Отпустив людей, я присоединилась к ней на балконе. За три месяца, миновавших с тех пор, как я перекопала двор и заново засеяла землю, сад расцвел и зазеленел. Но я не бродила по его дорожкам. В аромате цветов таилось слишком много напоминаний. Стоило спуститься в сад, и становилось невозможно игнорировать мысли о том, чего… и кого мне не хватает. Викрам мерещился мне в каждой тени на каменной плитке. Голос его звучал в каждом всплеске каждого фонтана. Поначалу заглушать болезненную тоску по нему было куда легче, ибо я все дни посвящала возрождению Бхараты. Но потом я вошла в ритм. Жизнь потекла своим чередом. Я даже наловчилась сражаться левой рукой. И теперь у сердца стало слишком много свободного времени, чтобы скучать и мучиться.
– Знаю, ты устала, но на улицу пока нельзя, – сказала я. – Мне нужно просмотреть бумаги.
Ааша нахмурилась:
– Но ты хочешь выйти.
Застонав, я накрыла голову руками, как будто так могла скрыть предательские желания.
– И хочешь его увидеть.
– Уходи.
Ааша наклонилась ближе, обнюхивая меня.
– И ты хочешь есть. Почему ты всегда хочешь есть?
– Прошу, перестань.
– Почему ты не встретишься с ним?
– Потому что занята! – Я смахнула мертвое насекомое с оконного стекла.
Ааша приподняла бровь:
– Врешь.
– Мы встретимся. Скоро. Наверное, – уклончиво пробормотала я. – Он так и не прислал мне подарка в ответ на корону.
Ааша скрестила руки на груди и глянула так, будто я только что объявила, мол, отрекаюсь от престола и перехожу на новую стезю профессионального смахивателя-мертвых-насекомых-с-оконных-стекол.
– Какому слову ты научила меня вчера, когда я укусила кусачую розу?
Вчера статный вельможа вручил Ааше алую розу. Та приняла дар и тут же уколола о шип большой палец. Зарычав, Ааша откусила цветку голову. Вельможа улепетывал со всех ног.
Я вздохнула:
– Слово было «жалкий».
– А. Точно. Это про тебя.
Что, если месяцы правления изменили Викрама и теперь его волнует только налаживание дипломатических отношений, и ничего более? Разве он подал какой-нибудь знак? С другой стороны, я сама просила держаться подальше… но не так же долго! Неужели деревянная корона не достаточно явно говорит о моем желании встретиться? Ненавижу мужчин.