Рошани Чокши – Корона желаний (страница 52)

Лишь песня.

ПТИЦА С ЗОЛОТЫМ ОПЕРЕНЬЕМ

Небесный шелк на шеях

Яд прикосновений

Короли убиты

Лишь один злодей

Другие невиновны

Убиты не за дело

Просто срок пришел.

А в царстве, сокрытом в горах Калидаса, на коленях рыдает королева ванар.

Вот только слишком резко разбитое сердце похоже на стеклянный цветок.

Просей осколки – и найдешь оружие.

Она жаждет возмездия, но никто не спешит на помощь.

И если месть не дается в руки, то королева вырастит свою.

ПТИЦА С ИГОЛЬЧАТЫМ ОПЕРЕНЬЕМ

Мир рушится не с грохотом, а со вздохом.

И вот разрыв: до и после, любимая и лишенная, веселая и вдовая.

Богатая почва для разбитого сердца.

Желанная почва для демонических плодов.

Тело.

Кость.

Побольше слез.

Так и рушится мир.

И рождаются проклятья.

Годы идут

Имена стираются и восстают из пепла

Царства все глубже уходят в тень, ждут.

И королева, обернувшись камнем, ждет. Поцелуя.

42

Медовое пламя

Викрам

Он ждал Гаури во внутреннем дворе Алаки. Теперь, когда Турнир желаний позади, все разъехались. Шатер вишканий опустел, в траве валялись зачарованные шелковые знамена.

На деревьях в садах не осталось плодов – ни музыкальных инструментов, ни драгоценных яблок, сверкающих под темными ветвями. Кругом не бродили якши и якшини, размахивая прозрачными крыльями или рогатыми головами.

Тишина тревожила, но дарила облегчение. Викрам представлял сотни вариантов своего победоносного возвращения. Например, можно въехать в город на золотых слонах. Или даже явиться пред очи совета посреди заседания в ливне монет. Хотя последнее вряд ли – но лишь из опаски получить монетами по лбу.

До Турнира желаний Викрам знал форму победы, отбрасывающую широкую тень на страницы истории, но не ощущение.

Оно оказалось сияющим и неугомонным и сдавливало его кости, заставляя освободить место для новой версии Викрама. И он не представлял, как приспособиться к новому себе или тяжести этих двух «я» в одном теле.

Стоя перед Куберой и Каувери и наблюдая, как над ними колышутся истории, Викрам потерял всякое чувство времени.

Прежде чем отправиться в Алаку, он смел надеяться, что предназначен для большего. А теперь осмеливался верить, что сумеет познать всю глубину замысла.

Викрам все ждал, что магия выкроит и сошьет его будущее из разрозненных кусков, но магия лишь показала, как самому его сшить.

Он глянул на зачарованный пергамент в руке. Даже исполненное желание ничего не решало. Хотя, конечно, начало уже неплохое.

– Каково твое желание, Принц-лис? – спросил Кубера.

До появления магии в его жизни, ответ казался простым. Викрам верил, что должен занять уджиджайнский престол, и считал, что приглашение на сказочный Турнир каким-то образом это подтверждает. Но это было глупо. На самом деле он всегда хотел лишь раскрыть свой потенциал. Но всех пробелов за одну ночь волшебным образом не заполнить, над этим нужно трудиться. А Викраму нужно было учиться.

– Хочу, чтобы другие увидели во мне потенциал.

Кубера улыбнулся, и в следующий миг в руке Викрама появился тщательно запечатанный зачарованный документ.

– Покажи его своим советникам. И не забудь рассказать историю, достойную нас.

Викрам улыбнулся, прижимая пергамент к груди вместе со вторым даром Куберы – змеей, которая сжималась, услышав неправду. Он назвал ее Биджу, «Драгоценность», и добрый час проверял ее способность распознавать ложь.

– Я самый прекрасный принц на свете, – сказал Викрам.

Биджу сжалась.

– Следи за своими манерами, Биджу. Отныне я истинный наследник Уджиджайна. Или вроде того. И уж точно больше не марионетка.

Биджу осталась спокойна, и сердце его подпрыгнуло.

– Я самый прекрасный принц в Алаке? – попробовал Викрам снова.

Змея сдавила руку.

– Я самый прекрасный принц в саду?

Ничего. Викрам огляделся, убеждаясь, что он тут не только единственный принц, но и единственный человек в садах Алаки. Он нахмурился.

– Чувство юмора у тебя как у одной моей знакомой. Ее тоже называют драгоценностью, Жемчужиной, но вряд ли она способна распознавать ложь.

Биджу ничего не ответила, лишь обвилась вокруг его шеи и поймала собственный хвост ртом. Викрам готов был поклясться, что услышал смиренный змеиный вздох. Он обернулся ко входу; натянутые нервы звенели. Почему Гаури еще не пришла? Кубера соврал? Прежде вера его была непоколебима, но за короткий месяц Викрам познал то, от чего уже не сможет избавиться.

Сомнения.

– Гаури жива и невредима, – прошептал он Биджу, молясь, чтобы та не шелохнулась.

И услышал тихий смех.

– Сплетничаешь обо мне со змеей?

Викрам застыл. В дверях стояла Гаури. Высокая, властная, озаренная солнцем, будто поймала пригоршню лучей и решила, что на ней они смотрятся лучше, чем в небе.

Порой казалось, что она умеет повелевать стихиями и отгонять воздух, вот и сейчас Викраму вдруг стало нечем дышать.

– Я бы посплетничал о тебе с тобой, но тебя не было рядом, – сказал он, демонстрируя Биджу, и Гаури с завистью взглянула на змею-правдорубку. – Где пропадала? Бродила по тонкой грани между жизнью и смертью?

– Как всегда. – Она скрестила руки на груди. – А ты? В последнюю нашу встречу у тебя из спины торчал кинжал.

– И в последнюю нашу встречу ты меня обнимала.

Гуари раздраженно фыркнула:

– Ты только это запомнил? Ты умирал!