Рошани Чокши – Корона желаний (страница 51)

– Это моя жертва? – спросила я, стараясь унять дрожь в голосе.

Все тело болезненно напряглось. Битвы были моей отрадой, способом контроля, который никто не мог отнять. Лишь на полях сражений я становилась собой, и Кубера украл этот мир.

Они кивнули.

– Но… Но вы говорили, что заберете лишь то, чего мы уже лишились. Разве я утратила руку?

– Ты не утратила руку.

Я помахала стеклянной ладонью:

– Я с ней восемнадцать лет прожила, и уверяю, прозрачной она никогда не была.

– Ты не утратила руку, – повторил Кубера.

– Ты утратила чувство контроля, – добавила Каувери.

– Откуда вам знать? – раздраженно пробурчала я, понимая, что веду себя как ребенок, но не в силах ничего поделать. К такой жертве я была не готова.

Кубера улыбнулся, и его жалость неприятно уколола.

– Ты начала терять чувство контроля в тот миг, когда пустила магию в свою жизнь. И утратила его, когда лишилась трона и поставила под угрозу жизнь лучшей подруги, – сказала Каувери. – Ты утратила его, когда с тобой вновь и вновь что-то происходило, а ты могла лишь реагировать по обстоятельствам. Реакции все еще при тебе. Это не такая уж ужасная жертва, милая принцесса. Рано или поздно ты бы все равно ее принесла.

– И ты выиграла желание, – напомнил Кубера.

– Что толку, если мне не уйти? – Я повернулась к Каувери. – Повелительница, я знаю, что…

– Я отпускаю тебя, – спокойно промолвила она.

Я широко распахнула глаза. Почему? Ведь Безымянные украли яд Змеиного короля…

– Думаешь, я искала яд ради власти над мужем сестры?

Я кивнула.

– Нет. Порой, обменявшись с близким человеком множеством резких слов, уже не можешь вновь заслужить его доверие. Яд Змеиного короля задумывался как дар истинной веры. Но мы с тобой обе это упустили. Только божество в силах управлять королем. Я никогда к этому не стремилась, лишь хотела показать сестре, что никогда и не стану. Иногда величайшая сила кроется не в наших деяниях, а в нашем бездействии. И мое желание исполнилось. Ты оказала мне большую услугу, Гаури из Бхараты.

Я посмотрела ей за спину, где на небольшом возвышении стояли река Капила и Змеиный король, обнявшись и счастливо улыбаясь Каувери.

– Чем это обернется для Безымянных?

– Благословение вишканий останется при них еще на сто лет. Безымянные думали, будто сражаются за постоянство. Но ничто не вечно. В конце концов яд исчезнет.

– Твое желание – только твое, – сказал Кубера.

Я знала, что мы все еще в Алаке, но не чувствовала магии в воздухе. Не чувствовала странной невесомости, как будто мир ждет возможности раздвинуть занавес и явить мне чудо, сокрытое под гнилью. Нет, мир пах только смертью. Железом, солью и сгоревшими розами. Вода струилась по рыбьим костям. Я воображала, как в миг победы дыхание перехватит и звезды проложат мне путь. А вместо этого только и думала о том, насколько сильно устала и что больше совсем не знаю себя.

– Будь осторожна со своими желаниями, – произнесла Каувери. – Даже у благих помыслов могут быть последствия. Дождь, загаданный, чтобы напитать пересохшие поля, может обернуться потопом и смыть целую деревню. А желание злого сердца искалечить другого человека может в конечном итоге спасти тысячу жизней. Не я принимаю эти решения.

Я вдруг поняла, что после всего случившегося теперь просто не знаю, чего хочу. Все изменилось. Я мечтала о троне и безопасности для Налини, но какова цена? Мечты поймали меня в ловушку. Страхи пытались меня поглотить. Если потакать желаниям, зная, как легко они могут обернуться против меня, не принесу ли я больше вреда, чем пользы?

– Не обязательно решать сейчас, – успокоил Кубера. – Но когда вернешься, не забудь рассказать хорошую байку. Продумай детали! Я такое обожаю. Можешь даже поведать всему миру, что я был великаном! Или что рассекал на спинах нескольких орлов сразу. Хотя нет, не надо. Никогда не любил высоту.

– И все это ради очередной байки в вашу коллекцию?

Он склонил голову набок:

– Не бывает очередных баек. В конце концов истории пересекаются, и их последствия столь велики, что и вообразить трудно. Рассказать тебе сказку?

Я кивнула, Кубера развел руками, и по полу рассыпались образы.

– Иные истории, конца которым нет, начинаются с простоты необдуманного порыва и завершаются злом истинной любви.

41

Такие разные птицы

ПТИЦА С СИНИМ ОПЕРЕНЬЕМ

Куртизанка вьется в танце перед королями.

И столько света в юном сердце, будто ни один шип не касался сей невинной красоты.

Король, прежде не знавший отказов, привлечен чистотою. Куртизанка сражается. Проигрывает.

Не потому, что труслива.

А потому, что отвага не поможет дышать, коли гневные пальцы стягивают ленты на шее.

ПТИЦА С КОСТЯНЫМ ОПЕРЕНЬЕМ

У горя своя, особенная магия.

Три сестры погружаются в тени.

Их руки дрожат над истерзанным телом куртизанки.

Сейчас она мертва.

Но когда-то была другой: любимой, красивой, родной.

Такое не подвластно переменам.

Ее шелковым шарфом – голубым, как вены, – они обматывают свои шеи.

Это их оковы.

Магию своих имен они меняют на зачарованный яд.

Ради мести.

И в бой они бросаются, как и все мстители:

Слепо.

ПТИЦА С ЧЕШУЙЧАТЫМ ОПЕРЕНЬЕМ

Змеиный принц скользит по берегу реки, очарованный песней.

Убаюкивающая трель льется из зимних вод.

Сраженный, он жаждет приблизиться к певице, пробраться к ней сквозь все преграды волн.

Жаждет говорить на ее языке.

Уговаривать.

Ноги его заколдованы ядом, языком мести.

Принц бросается в омут.

Река Капила глядит на него бледными глазами.

Такими бледными и яркими, так похожими на неоконченные звезды.

Прозрачная и всепонимающая, она смотрит прямо в его отравленное нутро.

В самое сердце.

И в венах его нет ни крови, ни гноя.