Рошани Чокши – Корона желаний (страница 43)
– Гаури, – хриплым от желания голосом произнес Викрам.
И мое имя на его устах меня остановило. Он выдохнул его как мольбу или молитву, как что-то, знаменующее конец или начало жизни. Вероятно, почувствовав мои сомнения, Викрам поднес мою руку к губам и поцеловал костяшки пальцев и внутреннюю сторону запястья. И жар, снедавший меня изнутри, узлом свернулся в животе.
Если мы завтра выживем… если выиграем турнир… что тогда? Если бы не наша суть, то остались бы только девушка и юноша, нашедшие друг друга и решившие посмотреть, во что это выльется со временем. Но я не могла просто забыть, кто такой Викрам и кто я сама. Он – принц Уджиджайна, который однажды станет императором. И если мы выживем, в этих самых руках, только что крепко сжимавших мое тело, сосредоточится огромная власть. И быть может, когда-нибудь Викрам захочет власти и надо мной.
Я отступила. Он отпустил.
– Что-то не так?
– Нет. Просто… дай мне минутку, – выдавила я.
И попыталась отойти, но на запястье сомкнулись пальцы.
– Я буду ждать, – тихо пообещал Викрам и посмотрел на меня так пристально. Было слишком темно, чтобы разглядеть золотые прожилки в его глазах, но все равно казалось, будто я их вижу. – Буду ждать столько, сколько потребуется.
Я подалась вперед и поцеловала его:
– Я не заставлю ждать слишком долго.
– Я пробудил в тебе редкое неуловимое милосердие?
– Вроде того.
Оставив его в тени, я убежала в купальню. А там уперлась руками в края таза с водой и, уставившись на свое отражение, впилась зубами в щеки, будто свирепое выражение лица могло как-то помочь в этой странной битве, что разыгралась внутри. Я и надеяться не смела на встречу с кем-то, кто будет без конца спорить со мной и уважать меня, видеть все мои худшие качества и проявлять лучшие. И все же мы встретились – в самом неожиданном и неподходящем для людей месте. Разве хотя бы это не стоит того, чтобы бороться? Смогу ли я жить с осознанием, что бросила его в тени… ждать?
Я плеснула водой в лицо и пригладила волосы. Сердце колотилось о ребра, сжимаясь от нетерпения и настороженности. Почему я не прислушивалась к болтовне гаремных жен? Почему в такие минуты добровольно глохла и предпочитала прятаться за волосами? Раны и кровь? Да пожалуйста. Но близость? Раскрыться перед кем-то? Ничто не пугало меня больше.
Ночь за окнами уже отступала. В небе все слабее переливались звезды тусклыми самоцветами. Я на миг задержалась, наслаждаясь вспыхнувшим в груди робким счастьем, и вернулась в комнату.
Но Викрама уже не было у двери, где я его оставила. И кровать казалась нетронутой. Нахмурившись, я оглядела кресла в углу, небольшую гостиную… Пусто. Я шагнула ближе к двери, и по спине скользнул холодок. На полу блестело что-то мокрое, темное.
Кровавое послание, выведенное дрожащей рукой:
Второе испытание началось.
32
Пресытившись снегом
Викрам
Мир исчез не в бездне, а за опущенными веками – стоило только моргнуть.
В какой-то миг тело Гаури превратилось в его объятиях в огненный столп. А затем она скрылась в купальне, и Викрам прислонился к двери, переводя дыхание. Блуждающий взгляд невольно устремился к небу за окном, где тонкие облака несли на спинах алое пламя рассвета. От этого зрелища Викрам словно встряхнулся.
Второе испытание началось.
Стремительно и жестоко.
Грудь словно тисками сдавило. Викрам постоял немного, старательно заглушая ярость. Если он хотел вернуться к Гаури – а он хотел, – нужно было сосредоточиться. Он с трудом встал, обдумывая слова Куберы.
Над головою вместо неба мерцала тонкая сеть паутины. Шелковые нити, усыпанные ледяными каплями дождя, точно бриллиантами, сплетались воедино. Викрам бы даже восхитился красотой, если б не холод, пробирающий до самых корней зубов. Отблески этих небесных капель острыми лезвиями били по глазам, а в горло забивался ржавый и сухой воздух. Как кровь и пыль.
Шаг вперед – и лед под ногами треснул. Викрам задрожал. Мысль о том, что Гаури сняла с него шервани, согрела бы, кабы не мороз, вцепившийся в обнаженную кожу.
Ступни без сандалий тоже мерзли. Холод обжигал. Еще один шаг – и по миру прокатился звук, похожий на стук камней друг о друга. Викрам поднял взгляд: прямо над ним вращалось нечто, заключенное в стекло. Нечто большое, высотой и шириной с человека, словно завернутого в кокон. Викрам выругался. Оружия у него по-прежнему не было. Как одолеть страх, если нечем сражаться?
Кокон развернулся, раскололся посередине и раскрылся с чавкающим звуком. И пред Викрамом во всем своем великолепии предстал его отец, император Пуруравас.
Пуру улыбался, лицо его лучилось радостными морщинками. Викрам отступил подальше от иллюзии.
– Сынок, ты справился блестяще. Только скажи, что таково твое желание, и трон твой.
Отец протянул руки, и на его ладонях выстроился совет Уджиджайна в миниатюре, выжидающе уставившись на Викрама.
Он открыл рот, но из горла не вырвалось ни единого звука. Викрам онемел. Он вцепился в шею, пытаясь закричать. Сказать хоть что-нибудь. Но только воздух свистел меж зубов.
– Что такое? – склонил голову отец. – Язык – твое величайшее оружие, Принц-лис. Ты выстроил свою жизнь умными речами. Так чего ж не заявишь права на трон?
Викрам пораженно вскинулся. Вот он какой, оказывается, его самый большой страх…
Лишиться голоса. Лишиться силы.
Лицо Пуру исчезло, сменившись забрызганной кровью мордой пантеры. Блестящие глаза зверя, полные насмешки, устремились на Викрама.
– Что ж, – промолвила пантера голосом императора. – Ты всегда был слабаком. А теперь еще и говорить не можешь, так что…
И она ринулась вперед, разбивая стеклянную клетку.
Викрам побежал.
С неба-паутины спустился еще один страх. Гаури. Сначала Викрам затормозил, сердце заколотилось быстрее, гонимое надеждой. Но потом он увидел призрачное мерцание ее кожи. Очередная иллюзия. Мог бы и догадаться, ведь сам столько лет играл на страхах совета, и ни разу не случалось, чтобы у них было одно лицо. Через это сражение им с Гаури придется пройти поодиночке.
– Ты так легко купился на обман, – засмеялась она. – Я хотела выиграть желание, а теперь в моих руках и твое сердце, и твоя империя. Интересно, каково будет разрушить и то и другое? Или, может, я все же проявлю то самое неуловимое милосердие и убью тебя прямо здесь и сейчас. Говори, милый принц. Ну же. Или наконец познакомишься с моим знаменитым милосердием.
Викрам пытался. Снова, и снова, и снова. Но слова упрямо убегали от него.
Гаури вскинула над головой меч. Викрам поскользнулся и упал, чудом избежав смертоносного клинка своего фантомного страха. Он вновь вскарабкался на ноги, чувствуя, как со всех сторон напирают тела. В воздухе появился новый призрак: его мать слепо кружила на месте, ее сломанную шею обвивал снежный воротник.
– Я умерла ради тебя. Но ты ведь и так об этом знаешь?
Викрам пригнулся, с трудом увернувшись от раскачивающегося тела. Затем осторожно шагнул вперед, и оно вновь пронеслось мимо, но на сей раз разбилось о ледяную землю.
Тело перевернулось и прошептало разодранными синими губами:
– Я умерла ради тебя. И погляди, во что ты превратился…
Викрам побежал, ветер ледяными когтями полоснул по коже. Переломанное тело поднялось и, согнувшись и перекрутившись, завопило:
– Я умерла ради тебя, а ты превратился в домашнего питомца, что сидит под столом хозяина, ждет объедков и пускает слюни на вражескую принцессу, которая скорее разорвет ему сердце зубами, чем улыбнется. – Мать ринулась за ним. – Я не для того умирала. Я хочу обратно. А ну говори, щенок. Докажи, что смерть моя не была напрасной, или я отниму твою жизнь, чтобы вернуть свою.
Викрам бежал.
Его страхи не отставали.
Летели следом легкой поступью и тяжело ковыляли, шумно мчались и тихонько крались, выскакивали из теней и раскручивались с неба на паутине. Они скользили по его коже, щекотали горло, смеялись над его замешательством и пытались выбить землю из-под ног. Викрам добрался до конца зала и судорожно огляделся. В поисках двери. Дыры. Чего-нибудь. Чего угодно.
Обернувшись, он увидел учеников и мудрецов ашрама, Гаури, маму, отца, советников, Куберу и даже самого себя. Целая толпа жадно глядела на Викрама исподлобья. Глаза их горели. Рты яростно кривились. От них не было спасенья. Призраки шагнули вперед, и по земле разлились тени, подползая все ближе к Викраму. Стена неотвратимого страха окружила его со всех сторон. Вот и все. Его вдруг разобрал смех. Все это время он надеялся, что предназначен для большего. Он отчаянно в это верил. А теперь посмотрел на правду, и правда оскалилась, обнажив в ухмылке клинки и голодно сверкнув глазами. Тени заполонили уже все пространство. Викрам успокоил суматошные мысли и сосредоточился. Идти было некуда, только…