Рошаль Шантье – Предательству вопреки (страница 9)

А стоило это немало. И тем не менее, я шла. Потому что вариантов не было. Я должна была идти и переставляла ноги, явственно ощущая, как много у меня общего с отставшим от команды лыжником. И я, и мой воображаемый лыжник затесали себе на подкорке простую истину: стоит на мгновение остановиться — погибнем. У других есть возможность отдохнуть. А у нас её просто нет.

И то же самое, к сожалению, касается моей личной жизни.

Но если ради своего становления я была готова пройти сквозь что угодно, то есть ли у меня силы соревноваться за любовь? Ведь судьба не должна была отвечать мне взаимностью. Чего не скажешь о Демьяне.

Месяц назад я тихонько шла по офису супруга, прикрыв разорванное в порыве страсти платье его пиджаком. Словно школьница, я краснела и прятала лицо на плече провожавшего меня Демьяна и счастливо улыбаясь. А он крепко прижимал меня к себе. Целовал шею, водил губами по щеке, а в промежутках клял предстоящую встречу, на которой обязан был появиться через пятьдесят минут. Опаздывал даже, но перенести не мог, потому что заказчик летел ради нее из Парижа.

Доведя до машины, муж прижал меня к дверце автомобиля спиной, накрыв собственным сильным телом. Его язык ворвался в мой рот, а руки пробрались под пиджак на моих плечах. Миновав ребра, накрыл грудь, которую я старательно прятала под полами ткани...

Клянусь, мы могли бы повторить прямо там, если бы не звонок моего мобильного. Демьян, стиснув зубы, быстро открыл дверь и помог мне устроиться. Он ждал на парковке, пока моя машина не скрылась за углом. Домой в тот день он пришел в восемь. И это стало для меня знаком, что мы движемся в правильном направлении.

Но это уже прошлое.

Из нашей спальни, расположенной на втором этаже дома, наблюдаю, как открываются механические ворота и во двор въезжает Audi RS8. Машина исчезает в гараже, и я слышу, как через некоторое время тихо закрывается дверь за моей спиной.

— Не спишь? — его голос тихий и откровенно уставший. Но я устала тоже.

— Жду тебя.

— Я предупреждал, что буду поздно. — И это звучит так, словно должно объяснить абсолютно всё.

— Сейчас полвторого, Демьян. Скоро утро. — Я стараюсь сдерживаться, взять эмоции под контроль, но подчеркнутое спокойствие в словах только демонстрирует раздражение.

— Ты прекрасно знаешь, где я, Маша. — Шумно выдыхает он, и я мысленно готовлюсь к скандалу. Я была готова, но надеялась быть услышанной, — В чем проблема?

— В том, что мы не видимся. — Наконец поворачиваюсь к мужу лицом, произнеся то, что ожогами выгравировано на моем сердце, — Совсем. А теперь я ещё и дозвониться до тебя не могу, потому что с твоего личного номера мне теперь отвечает Сомова! — кидаю ему, срываясь на крик.

И да, это стало последней каплей. Я звонила Демьяну, потому что врезалась в бампер машины. Не сильно. Когда я посмотрела на то, что произошло по моей вине, то обнаружила небольшую вмятину, но до этого... Испугалась. Подобное было впервые, я нуждалась в поддержке. Всего нескольких слов о том, что все будет хорошо.

Но я снова справилась.

Снова сама.

Потому что вместо моего мужа трубку подняла Саша.

— Потому что она моя секретарша! — гаркает он, а мне как будто лезвие в тело загнали, — Было бы лучше, если бы я вообще не отвечал?

— Было бы лучше, если бы ты помнил, что тебя дома ждет жена, Демьян! — кричу. Об аварии даже рассказывать не буду, хотя целую речь в голове заготовила.

— Ждет, чтобы выесть мозги? — рычит, стиснув зубы, — Встреча непревзойденная, Маша. Так и хочется возвращаться домой.

Мы стоим друг напротив друга, испепеляя взглядами.

И мне есть что ответить. Я могу долго-долго говорить, упрекать, вспоминать, при каких именно обстоятельствах и насколько сильно мне не хватает своего мужа. Я могу играть на чувстве вины, могу давить на него.

Но… Я хочу уберечь, а не разрушить. Я не готова всё уничтожить, не готова отпустить.

И где-то между теми словами, что уже были сказаны, и теми, что лишь должны были сорваться с губ, что-то во мне то ли щелкает, то ли обрывается. Потому что я понимаю: мы идем не туда.

Мы… Так не должно быть.

— Я люблю тебя. Я тебя очень люблю, Демьян. И злюсь только потому, что до тремора боюсь потерять.

Демьян выдыхает. Медленно и шумно выдыхает и за шаг оказывается рядом. Пальцами касается щеки, большим очерчивает подбородок. Прикрываю глаза. Всё мое нутро заходится от нежности, отзывается на эти легкие ласки.

— Я хочу обеспечить тебя, нас. Хочу, чтобы ты ни в чём не нуждалась. Маша, я хочу дать тебе всё. — И в этом тоне, с множеством оттенков хрипотцы, столько всего скрыто...

— Мне не нужно всё, Демьян. Только ты. Сейчас я ни в чём не нуждаюсь. Кроме тебя. — В глазах стоят слезы. Я обнимаю ладонями мужское лицо, глядя прямо в глаза. Я хочу достучаться. Стремлюсь быть услышанной, — Ты можешь разгрузить себя немножко...

Демьян прикрывает глаза, я жду. Потому что слишком хочу... его. Хочу всё вернуть назад, перепрыгнуть эту чёртову пропасть между нами. Но когда открывает, я вижу там уверенность.

— Я сделаю это. Так и будет, но не сейчас. Сейчас я должен всё удержать. Отец передал мне дело своей жизни, я не могу похоронить его.

— Демьян, ты не...

— Тшш... Разговор окончен. Дай мне время.

И после того, как я молчаливо закрываю веки в знак согласия, губы Демьяна касаются моих.

Глава 11

— Выглядишь невероятно, жемчужная моя... — говорит на одном дыхании муж.

Всегда приятно чувствовать этот взгляд. Особенный. Он поглаживает от макушки, касается лица, скользит по шее, остановившись на ключицах, направляется к груди и ниже... проходится по талии до самых кончиков пальцев на ногах. Ему не просто нравится — Демьян в восторге.

Его комплименты не слишком изысканны и чаще всего однообразны, потому что Демьян не сыплет штампавыми фразами, не льёт мне в уши струи розовой воды. Он искренен. Именно такой, каким я знаю его много-много лет — прямой, с чёрными серьёзными глазами, которые своей строгостью приковывают к месту других, которые тьмой ласкают меня.

— Спасибо. Ты тоже очень красивый. Самый красивый мужчина из всех, кого я когда-либо видела, — улыбнувшись, я иду к нему, демонстрируя себя еще раз. Упиваясь его взглядом, который светится от созерцания меня. Это может понять только женщина, которая хоть раз видела это и чувствовала от своего мужчины.

Подойдя вплотную, кладу руки на его плечи. Глажу обтянутые черной рубашкой мышцы. Демьян касается моей талии сначала легко, а потом вжимает меня в свое тело и целует. Размазывает красного цвета помаду, языком врываясь в мой рот, присваивая.

— Ревнуешь? — вырывается вдруг. Наверное, подсознательно мне бы этого хотелось.

Он удивляется, затем в непонимании хмурится. Пытается понять, являются ли мои слова частью нашей игры. Однако мои глаза остаются серьезными: я жду ответа на свой вопрос.

— Я доверяю тебе, Маша, — произносит он, наблюдая за изменением эмоций на моем лице. — Или у меня есть повод?

— Конечно нет. Я всегда жду тебя дома. — Отвечаю и выпутываюсь из его объятий. — Надо поправить помаду.

Мои слова звучат слишком быстро и сбивчиво, подтверждая, что они являются лишь поводом для побега.

Настроение, — я чувствую, — испорчено. Я этого не хотела. Но настолько меня переполнили эти чертовы сомнения, настолько я без него... Привыкаю. И противлюсь привычке.

В эту самую секунду одна часть меня хочет отмотать время назад, провести этот день — один этот день — спокойно, без ссор, обвинений, обид и мыслей, разрывающих сердце. Когда вторая моя часть жаждет с нетерпением стянуть переставшее быть удобным платье, закинуть как можно дальше туфли, надеть уютную пижаму, которую я не вынимала бог знает сколько, и устроиться в гостиной с мороженым или куском наполеона под «Очень плохую училку».

— Маша, — Демьян не хватает меня за руку, а останавливает тоном голоса. И я врастаю в пол. Не оборачиваюсь, жду, что скажет дальше. — Я не знаю, о чем ты думаешь. Не знаю, что себе нафантазировала. Наверное, я теряю что-то важное, пока провожу время, подписывая бумаги, а не здесь. Но я люблю тебя. И я всегда лечу домой. Всегда, Маша. Я не остаюсь спать в отеле, в квартирах компании, я еду к тебе. Мне плевать, в хорошем ты настроении или выклюешь мне мозги. Я еду к тебе, чтобы заснуть рядом.

Поворачиваюсь. Медленно, неуверенно и, затаив дыхание, смотрю на мужчину, чья откровенность остаётся столь редким явлением. Он всегда закрыт, я давно уже научилась читать его тьму, но когда его нет рядом, это крайне трудно сделать.

— Я тоже люблю... — шепчу в ответ, прежде чем он сжимает меня в своих руках.

Девочка-визажистка еще не успела въехать в город, когда я позвонила и попросила вернуться. Немного напуганная, она вошла в дом, но, услышав глупую отговорку, быстро исправила то, что мы с Демьяном успели испортить, когда… В общем, мы всё успели.

Гости начали парковать дорогие машины через двадцать минут после того, как полностью собранная я во второй раз вошла в нашу спальню. На этот раз Демьян поцеловал меня совсем иначе: прижав губы к губам, застыл так на несколько долгих секунд, то ли запечатлевая, то ли убеждая в ранее сказанных им же словах. Я же прикрыла глаза, слушала тихий стук наших сердец и никак не могла вернуться в уже забытое спокойное состояние повседневной ясности.