Рошаль Шантье – Предательству вопреки (страница 8)

Я делаю к нему шаг.

— Стой на месте. Будешь послушной, моя радость? — гремит он, приближаясь.

— Возможно... — с моих губ срывается что-то похожее на мурлыканье, но я замираю.

Интригующий тёмный огненный король.

— Развернись, — командный голос заставляет подчиняться, и я делаю так, как мы оба сейчас хотим. — Руки на стену. Моя умница... — довольно рокочет над ушком.

От хриплых ноток дрожаще вздрагиваю.

В ожидании.

С полминуты ничего не происходит. Закусываю губу и поворачиваю голову вправо, чтобы увидеть.

— Кто-то очень любопытный… — с упреком хмыкает Демьян. И я уверена, что на мужских губах играет улыбка. — Я любуюсь тобой, — объясняет то, в чём я так хотела убедиться, — Безупречная, — последнее слово он тихо выдыхает. Словно больше для себя, как факт, чем комплимент мне.

Приятно так, что голову кружится.

Резко и прерывисто вдыхаю, когда чувствую, как горячие пальцы движутся от голени выше. Касаются коленной чашечки, которую скрывает чулок, немного дольше, задержавшись на тонкой коже. Затем пальцы переходят на бедро, путешествуют по его внутренней стороне.

Прикосновения легкие, игривые. Они разжигают, вынуждают представлять.

Дойдя до линии трусиков, Демьян поддевает ее и ласкает губки. Запрокидываю голову, выдыхая.

— Какая чувственная... Дурею. — Пальцами другой руки он поворачивает мой подбородок к себе. Вглядывается в глаза с секунду, чтобы после ворваться в мой рот в грубом поцелуе.

Не знаю, что именно дает о себе знать — отсутствие наслаждения близостью в течении долгого промежутка времени, флирт через сообщения, моё неожиданное появление или всё разом, но то, что происходит между нами сейчас — какое-то безумие.

В сознание прихожу тогда, когда пальцы оставляют трусики и мужские руки крепко сжимают мою грудь. Стону в его рот, прикусывая губу Демьяна и накрываю ладони своими.

Хочу еще сильнее.

Демьян шипит, толкается в меня сзади. Имитирует, распаляет. Оплетаю его шею, притягивая ближе, другой ладонью упираюсь в стену.

Рывок — и я слышу, как маленькие пуговицы моего черного платья стучат об пол. Он опускает чашечки бюстье, сжимая грудь уже без преграды.

Кожа к коже.

— Боже… — задыхаюсь в чувствах. В голове ни единой мысли, кроме желания. — Люблю, люблю тебя… — шепчу, на мгновение вынырнув на поверхность из океана обоюдной жажды.

— Люблю, Маша. Так, что сдохну за тебя.

— Хочу тебя. Сейчас. Не мучь меня больше! Пожалуйста… — моляще шепчу или вскрикиваю — я не знаю. В словах путаюсь, жмурюсь, ведомая желанием и в бессилии упираюсь в стену обеими руками. Чтобы прижаться к нему ещё плотнее… Чтобы ни миллиметра между нами, чтобы…

— Сам больше не выдержу… — рычит Демьян, прижимая мой зад к своему паху, — но так люблю играть с тобой… Не пойму, что люблю больше: заставлять умолять или брать.

Демьян в нетерпении задирает моё платье, а трусики спускает на щиколотки.

— Вот так, моя хорошая, — отходит на несколько шагов — и внезапно ощутимо хлопает ладонью по левой ягодице. Боль обжигает, трезвит и снова туманит разгорячённый разум.

Ноготками царапаю темную штукатурку, сильнее прогибаясь в пояснице. Мне нравится и его лелеющая нежность, и дикая грубость. Сейчас по вкусу второе, и Демьян с легкостью считывает моё состояние. В сексе мы прекрасно синхронизируемся.

Звон пряжки ремня запускает сердце с утроенной скоростью. Прикрываю глаза в предвкушении. Он входит в меня резко, с одного толчка и сразу же берет бешенный темп.

Я всегда громкая, а сейчас, кажется, слишком, но заставить себя быть тише никак не выходит. Он угрожал взять меня на видеоконференции, так что, если не увидят, то услышат.

Не стыдно. Сейчас совсем нет.

Ладони Демьяна накрывают мои, в рот врывается его язык. Мы близки телом и душой. Вместе тонем в захватывающем желании.

Он резко выходит из меня. Резко поворачивает к себе, спиной прижимает к стене и с наслаждением целует-целует-целует...

Толкает к столу. Всё, что на нем, сметает на пол. Подхватывает под бёдра и усаживает меня на столешницу из темного дуба. Тянет ближе к себе, я откидываюсь на руки, раскрываясь для него. Демьян проводит кулаком по напряженному члену, не отрывая глаз от моего лица, груди, промежности. А потом несколько раз проходит тёмной влажной головкой по мокрым половым губам.

Мы без презерватива, давно. По понятным причинам нам не нужна защита.

Хнычу... Сейчас вовсе не владею собой...

Сильный толчок вырывает из меня грудной стон, заставляет кожу покрыться мурашками. Опускаю взгляд вниз. Туда, где соединяются наши тела, и схожу с ума. Отталкиваюсь от столешницы, обнимаю сильные напряженные плечи.

Как же хорошо...

Губы встречаются, тела двигаются, я уже около грани. Близко… Так томительно-близко…

Демьян видит это и накрывает большим пальцем клитор. Подстраивает темп, который больше всего нравится мне именно в это мгновение...

— Да… Да… Сейчас… — я закрываю глаза, Демьян наклоняется, облизывает мой сосок.

Боже, как хорошо…

— Демьян Романович… — и этот чужой голос кажется таким чужеродным, таким неправильным в нашем единении, что я сразу даже не понимаю, откуда он вообще взялся в нашем мире.

Но открыв глаза, резко поворачиваю голову вправо, чтобы встретиться взглядом с испуганной Сомовой.

— Пошла отсюда. Немедленно! — рявкает тот, к кому обращались, последней фразой срываясь на крик.

Демьян. На крик.

Саша словно отмирает. Вздрагивает и быстро вылетает из кабинета, громко грохнув дверью. А я... чувствую, как меня будто кувалдой к полу прибили.

— Тшш... — Демьян успокаивающе поворачивает моё лицо к себе, покрывая успокаивающими поцелуями. — Не закрывайся, Ундина. Тише... — он гладит мои плечи, ребра.

— Демьян... — веду плечами, хмурясь.

— Не позволяй никому вклиниться, куда не просят. Иди ко мне. Иди сюда. — Произносит, завораживая тихим голосом и темнотой глаз. — Доверься.

Мужские губы танцуют на моих, большие пальцы нежно поглаживают полушария грудей, разжигая огонь, а его член всё ещё во мне.

И когда Демьян начинает двигаться, я возбуждена. Возбуждена настолько, что дрожу в его руках.

К пику приходим вместе. Долгожданная разрядка накрывает, опустошая любые мысли; позволяя штилю царить в наших душах.

Демьян опускается в кресло, притягивая меня на колени. Кладу голову на его удобное плечо, он гладит мои волосы, целует шею, встречаемся губами в ленивых благодарных поцелуях.

— Она много видела, да? — нарушаю тишину.

— Я уволю её, — рычит муж, сжимая челюсти. Злится. И сталь в его голосе так контрастирует с мягкостью прикосновений, что он дарит мне.

— Перестань. Ничего же не случилось, — осторожно говорю я, чувствуя вину перед Сашей за резкий разговор и немного за увиденное. В ответ мне шумный выдох. Недовольный. — Она же со своими обязанностями справляется?

— На удивление да, — признается неохотно, — но еще она должна обладать чувством дозволенного.

— Вообще-то мы не должны трахаться в твоем кабинете, — смеюсь я.

Демьян отодвигается, мы сталкиваемся взглядами. Мой — с улыбкой, а его — серьезный, сосредоточенный.

— В своем кабинете я могу делать всё, что пожелаю, Маша. Но если она настолько нужна тебе здесь, что ты за нее просишь — пусть. До второго прокола. Этот — первый.

Глава 10

Бытует мнение, что успех любит тех, кто умеет ждать. И с прямым смыслом этого высказывания я категорически не согласна. Почему? Да потому, что ничего в жизни лично мне легко не давалось. Чтобы выжить, приходилось прибегать к хитростям. И я сейчас не только о детском доме. В моей жизни было много, слишком много всего, что должно было сломать меня — от обстоятельств до людей.

Слайдами перед глазами проносится тётка Нюра с занесенной для удара рукой, Гера, который, вопреки моему желанию, недвусмысленно меня касается...

До боли сжимаю веки. И представляю Демьяна, вернее, именно тот момент, когда Демьян приехал за мной. И спас. Но это было задолго до...

Чтобы поступить в университет я сбежала от тётки, чем отрезала себе обратный путь. Теперь осталась одна дорога: вперед. Вперед, чего бы мне это ни стоило.