Рошаль Шантье – Предательству вопреки (страница 4)

— Я не имел права допускать того, что произошло. Я должен был уберечь тебя.

— Не надо… Я умоляю тебя, хватит. Прошу…

— Иди ко мне, — его руки обхватывают мою талию, притягивая ближе к мужскому телу. — Всё закончилось. Теперь только вместе, слышишь? Вопреки всему.

Демьян подхватывает меня на руки, и я, больше не колеблясь ни на секундочку, делаю то, чего так давно жаждала, то, что представляла бесконечно долго — обнимаю его за шею, не прерывая поцелуя. Млея от вкуса, от запаха, от того, что снова прикасаюсь к любимому телу.

Наощупь он несёт меня в комнату. Сжимает крепче, словно вдавливая в своё тело, будто я могу исчезнуть снова. А я не смогу… Не смогу пережить это ещё раз!

Опустив меня на кровать, Демьян, не отрываясь от моих губ в глубоком поцелуе, опускается сверху. Его руки пробираются под блузку, губы ласкают шею, переходя всё ниже и ниже… Я глажу широкие плечи, обтянутые сейчас такой лишней сейчас тканью. Поспешно стягиваю пиджак, мои пальцы путаются в пуговицах на его рубашке. Демьян уверенный и откровенный, а я дрожу и сейчас, и секундой после, когда он освобождает нас обоих от рубашки и блузки. Вскрикиваю, захлёбываясь воздухом, когда полуобнажённые тела касаются в чувственном переплетении.

— Не спеши, моя русалка. Впереди у нас много времени… — рокочет с кривой усмешкой, освобождая мою грудь из бюстье. — Соблазнительная моя. Я скучал…

Тянусь к нему и целую. Языком провожу по мужским губам, стону от наслаждения. Это мой ответ на всё то время, что мы провели порознь. Я тосковала по нему тоже. И это не выразить словами.

Он первым прерывает поцелуй.

Но лишь затем, чтобы продолжить.

Когда горячий язык накрывает сосок, я откидываюсь на простыни. Когда втягивает в рот, жмурюсь от ярких ощущений. И прикусываю фалангу указательного пальца, когда его зубы царапают в приятной, желанной, игривой грубости.

Демьян стягивает с меня юбку, ртом забавляясь со второй грудью, а я лишь сжимаю его плечи и ближе прижимаю голову, иногда оттягивая пряди его волос. Прохожусь ногтями по коже головы, несильно царапая. Он рычит, когда я делаю так, потому что это возбуждает его еще сильнее.

Мужская рука пробирается в трусики, пальцем он ласкает складочки, избегая сладкого места, где я больше всего желаю прикосновений.

Но я не хочу пальцев... Я хочу его.

Его всего.

— Пожалуйста... — прошу, метаясь на постели.

Моя голова запрокинута в желании большего. Губы Демьяна миновали пупок, перешли на чувствительную кожу внизу живота.

— Иди ко мне... Прошу... — повторяю снова, сжимая простынь. Не улавливаю момента, когда мои стоны стали гортанными.

Сейчас я вся — это и есть желание.

— Чувственная, — Демьян стягивает с меня трусики, — Эмоциональная, — расправляется со своими брюками и бельем, — Такая откровенная, — раскрывает меня для себя сильнее, наклоняется и проводит пальцами по чувствительным складочкам.

— Демьян... — вскрикиваю одновременно с тем, как его рот накрывает клитор.

Закусываю губу, прикрываю глаза. Чувства слишком яркие. Я не хочу и не пытаюсь сдерживаться, наоборот, подаюсь бедрами навстречу языку, приносящему удовольствие.

За мгновение, за самое мгновение до разрядки, он отрывается от меня, впиваясь в губы. Заменив язык пальцами, но дав секунду для успокоения.

— Демьян, пожалуйста… Я больше не могу…

Он упирается рукой в кровать возле моей головы, удерживая свой вес. Смотрит затуманенным взглядом, что пылает желанием. Накрываю ладонью его член, провожу несколько раз по длине, провоцируя. И он закрывает веки, качая головой.

Сдерживается.

Два пальца входят в меня, и я судорожно втягиваю воздух.

— Выходи за меня, — произносит хрипло, а я резко распахиваю глаза.

— Ты сейчас это собираешься решать?!

— Я ничего не собираюсь решать. — Он на грани. С рыком выходит и снова входит в меня пальцами. Глубже. Еще раз… И еще… — Я хочу получить ответ.

— А если нет, не трахнешь меня?

— Трахну. — Он толкается в мою руку собой в нетерпении, продолжая сладкую муку, — И не раз. Нихрена это меня не остановит. Но я хочу тебя полностью.

— Демьян... — его пальцы внутри меня касаются определенной точки. Удовольствие так близко... — Я никогда не смогу... Никогда, понимаешь? — прикрываю глаза, пытаясь сфокусироваться на мысли... Пока он...

— К черту все. — Большой палец накрывает клитор, и я сама несколько раз трусь о него, насаживаясь на пальцы. Пытаясь хоть немного… немного… — Будь со мной. Ты и я. Если захочешь попробовать Эко или ещё что-то — мы попробуем, если нет — хорошо.

— Я не хочу. Не хочу мучить себя попытками. Это может быть множество попыток. Я не готова. Не готова...

Слезы страха, несмотря на жгучее возбуждение, блестят на глазах. Демьян, остановившись, целует мои глаза:

— Ты нужна мне. — Так нежно, так уверенно...

Беру в ладони его лицо, вглядываюсь в уютную тьму взгляда.

— Ты всегда хотел семью.

— Мне нужна ты. Ты и есть моя семья. Будь со мной. Мне без тебя никак, Маша. Моя Ундина.

В который раз. В который раз он клянется. И я прикрываю веки, тихо-тихо произнеся лишь для него одного.

Как раньше, как сейчас, как всегда:

— Я люблю тебя.

— Это «да»?

— Да, — говорю громче, снова уловив его взгляд.

Шумный выдох — одновременно облегчение и предупреждение.

Демьян вынимает из меня пальцы и одним движением входит. Мы встречаемся телами, губами в надрывности пылающей жажды. Освободительного огня.

Меня накрывает практически сразу, а потом еще раз. И Демьян догоняет меня в своем экстазе.

Я засыпаю в объятиях. Разнеженная и счастливая рядом с любимым мужчиной. С улыбкой на устах и слезами от бури чувств. И Демьян... довольный и расслабленный.

Счастливый, как и я.

Глава 5

Знаете, как чувствует себя женщина, полгода жившая в фильме ужасов, скрещённом с Днём сурка, и наконец нашедшая зелье, чтобы оттуда выбраться? Я вам отвечу, потому что это и есть моя история за последние полгода. Так что в настоящий период времени эта самая женщина чувствует себя абсолютно, безгранично, исключительно счастливой!

К чертям оставив работу, мы отправились в медовый месяц в Японию. Должно быть, там невероятно красивые пейзажи. Я потом посмотрела в интернете и убедилась в этом, однако нам с Демьяном было откровенно не до сакур. Мы были заняты наслаждением, которое даровали друг другу.

Гарантирую, еду в номера выдумали для таких молодоженов, как мы. Поселившись в люксе, мы вышли оттуда лишь один раз — тогда, когда выезжали из отеля. Тем не менее, по дороги в аэропорт честно попросили англоговорящего водителя такси остановиться, чтобы сфотографироваться на фоне чего-то красивого. То было какое-то масштабное здание с футуристической архитектурой. Мы даже не потрудились узнать, что именно это было за здание. Но как раз это фото потом демонстрировали всем знакомым, которые имели любопытство спрашивать, как мы провели время. Другие фото были не для посторонних глаз.

Ну, вы понимаете...

Дома же на нас навалилось много работы, но все завтраки и ужины мы проводили только вдвоем, не считая званых вечеров и вечеринок, на которых обязательно должны были присутствовать. Мы балансировали между делами и желанием отправить мир куда-нибудь в жерло вулкана, но у обоих были обязанности.

Обязанности, которые тянули сильнее.

Но обо всем по порядку.

После того, как мой невыносимый бывший такими откровенно-сладкими и, вместе с тем, нечестными путями добился моего «да», все произошло очень стремительно. Больше Демьян не убеждал, не задавал вопросов, не давал времени колебаться.

Он действовал.

На следующий же день мои вещи были перевезены в его квартиру, которая когда-то считалась нашей, и стала таковой снова. А где-то на середине разработки проекта Лесовских, который я продолжала вести, Демьян увидел, как хватал меня за руки Максим Кушко. И именно это стало быстрым концом карьеры Максима.

Демьян сделал все, чтобы потопить его и убедить большую часть клиентов Лесовский-корпорейшн в том, что с агентством, где я работала, дела иметь не стоит. Мои бывшие работодатели быстро обанкротились, ведь Лесовские — и отец, и сын — имели весомое влияние на определенный круг людей, задававших ритм в мире бизнеса. Никто не пошел против них. И даже раскаяние Миленко не помогло. Вот кого мне действительно было жалко.

Конечно, никаких прав на проект Миленко даже не думал отстаивать, потому рекламная кампания, утвержденная Лесовскими, пошла в работу уже не под руководством агентства, а под мою полную ответственность. И вот тогда, когда результат не просто удовлетворил приятными цифрами, а поразил, побив рекорды предыдущих проектов от именитых маркетологов, взлетев куда-то в поднебесье, в голову Демьяну пришло понимание, что я могу значительно больше.

Демьян верил в меня сильнее, чем я в себя верила, и именно его поддержка была толчком решиться и рискнуть. Прийти к тому, к чему я стремилась. Стать женщиной счастливой и успешной. Женой любимого мужчины и владелицей маркетингового агентства, которое за один год и семь месяцев выросло и превратилось в настоящую приличную компанию. И за которую я сама, — САМА, — до сих пор выплачивала кредит банку. Я дала своему делу собственную фамилию, которую так и не сменила на фамилию мужа, чтобы не ассоциироваться с его тенью.

Что до его родителей… При встрече они вели себя предельно учтиво и подчеркнуто вежливо. Будто мы все дружно вычеркнули из памяти тот самый вечер накануне свадьбы. Я никогда не поднимала этот вопрос и ни словом, ни намёком не выдала Демьяну тех, кто не только поддержал мой поступок, но и, очевидно, подтолкнул к нему.