Рошаль Шантье – Моя до конца (страница 26)
— Что ты делаешь, Арина? — от звука своего имени я невольно снова делаю глубокий вдох, слишком уж частое количество раз оно было произнесено возмущенным тоном.
Лицо стоящего передо мной давно чужого мужчины, а может и того, кто никогда и не был по-настоящему родным бледнеет, будто он теряет ниточку жизни и я, уже принявшая решение чувствую отчетливый укол совести.
Для чего тянула столько времени? Все же изначально вело к краху. И это было ясно всем: семье, родным людям, иногда даже коллегам, вот только даже они ни причем. Существует любовь вопреки всему миру, однако совестно мне потому, что я отчетливо знала — это не она. И несмотря на то, что я не врала ему, но заставляла верить, что никуда не денусь, что такие отношения меня устраивают. Устраивали какую-то упрямую часть меня. Часть, желавшую все забыть и вернуть себя прежнюю, только разве это возможно, если я всегда твердила, что лучше уж одной, чем…
Какая же дура! Поистине надеюсь, исправлять ошибки никогда не поздно и сейчас я делаю то, что хочу и давно должна.
— Артем, — я стараюсь угомонить чувства, чтобы среди всех красок жалости к положению, он не подумал, что я жалею о решении, которое озвучиваю ему, — ты замечательный. Правда, я… Я всегда буду рада помочь тебе и…
— К нему собралась, да? — пренебрежительно перебивает он, скрипнув зубами.
— Нет. Я не ухожу к нему, я ухожу от тебя, — это правда. Сначала уж нужно мысли угомонить, а потом все остальное.
— Не делай этого, Арина. У нас все хорошо, — он пытается убедить себя или меня?
— Артем, ты же знаешь, что я не люблю тебя, — звучит главное. И я знаю, что это больно слышать, но я выбрала быть честной и любое умалчивание сейчас будет выглядеть, как надежда. Глупая и ненужная.
— Это не важно. Я смогу любить за двоих! Главное, что я тебя люблю! — акцент в последнем предложении на «я», как и во всех наших попытках исправить то, чему требовался конец. Артем эмоционально выкрикивает фразы, делая шаг ко мне, а я, не знаю почему, как-то рефлекторно, делаю шаг назад.
— Но так неправильно, — мой голос мягок, — ты достоин женщины, которая будет тебя обожать и сделает счастливым. Она разделит с тобой то, чего не могу я и ее не будут мучить призраки прошлого. Пожалуйста, отпусти меня, я все уже решила.
— Мы сами выбираем, что правильно и я выбрал тебя. И именно я вытащил тебя из того ада, помнишь? Ты помнишь, Арина?! — он говорит громче, вижу, как злостью бессилия наливаются его глаза.
— Конечно, помню, Артем, — «Ты ведь мне всегда об этом напоминаешь, и я чувствую свою вину за это.» — думаю про себя, — Прости меня. Этого не стоило делать изначально. Залечить раны — не то, с чего стоит начинать отношения, но тогда мне не хватило… многого, — всего и не перечесть, — чтобы это понять. Я была счастлива с тобой, — конечно, я не добавляю вертящуюся на языке фразу «по-своему», потому что не хочу сделать еще больнее, — и я всегда буду с улыбкой вспоминать то время. А сейчас давай расстанемся без ругани, пожалуйста.
Он в мгновение оказывается рядом и хватает в охапку так быстро, что успеваю только ахнуть.
— Ты не можешь уйти, не можешь бросить меня, ты моя, Арина, — повторяет сбивчиво, стальной хваткой окутав талию.
— Темочка, я прошу, отпусти меня. Мы оба успокоимся, и я приеду за остатком вещей. Мы поговорим еще раз. Это хорошее для нас двоих решение, — он немного пугает меня своей реакцией, но Артем любит меня всю сознательную часть жизни, и я не хочу приказывать ему, как следует себя вести. Границ он не перешел.
С минуту мы смотрим в глаза друг друга и короткую заминку спустя Артем все же убирает руки.
— Мы поговорим, Арина. Обязательно.
— Конечно, — киваю, потому что ему это действительно нужно.
Выуживаю из отделения чемодана две большие косметички и прохожу в ванную. Когда вещи и часть обуви собраны, а чемодан застегнут, Тема помогает вынести его в прихожую.
Обуваюсь под всхлипы его матери, совершенно недоумевая, что такого страшного, когда люди расстаются. Он красивый, умный парень, неужели жить с той, которая никогда его не полюбит — залог материнских мечт? Елена Петровна скрылась в кухне и сейчас я особенно этому рада, потому что мне нечего ей сказать.
Сажусь в машину и выдыхаю, откидывая голову на подголовник. Кажется, только сейчас я попрощалась с прошлым.
Дело было не в Ветрове, а во мне.
Глава 29
Я не знаю, куда ехать. Этот вопрос почему-то заранее мною не обдуман. Хотя, что бы это решило? Варианты есть.
Родительский дом отметаю сразу. В конце концов папу только выписали из больницы, у них сейчас достаточно забот и без меня. А визит дочери с чемоданом вещей вызовет слишком много волнений. От дачи у меня ключей нет. Все как-то отказывалась потом да потом, вот сейчас бы пригодились.
Можно поехать к Тае и посмотреть на довольную рожу препода, который скажет «я же говорил» или «наконец-то» и откроет бутылку шампанского по такому-то случаю! Но Артем не заслуживает злорадства, как бы к нему ни относились мои родные.
На очередном светофоре сворачиваю на Оболонь. Владик, конечно, не упустит возможности несколько раз довольно ухмыльнуться, но поймет. Дважды звоню Туманову в дороге, чтобы предупредить, однако абонент не абонент и я просто жму на газ.
За окном проносятся многоэтажки, в окнах которых зажжен свет. Уже достаточно темно для этого и я понимаю, почему была в отношениях с Артемом. Без примеси высокопарности осознаю, что боялась одиночества. Сейчас мысли текут в направлении людей, скрывающихся в квартирах. Они рисуются мне непременно счастливыми, любящими и любимыми, обязательно бережными с дорогими людьми и ощущаю острую потребность в подобном. А находясь с Артемом я об этом не думала, ведь у меня была картинку, которая подтверждала: я имею это. Как рекламный видеоролик или реклама майонеза со счастливой улыбающейся семьей. Самообман творит чудеса. Чем мои отношения с Лукашиным отличаются от рекламы майонеза?
Ничем, ага…
Не к месту вспоминаю крышу, где юный Макар Ветров удивлял меня. Влюбленность затмевала наш разум и от нее не хотелось бежать. Хотелось позволить кружить себя прекрасному чувству, дать ему свободу. И пусть мне было больно, но разве я не счастлива сейчас хранить в душе воспоминания? Они, словно вишневый сок. Сладкие до невозможности напиться так, что хочется еще и терпкие, потому что несут за собой горечь обмана.
Но тогда, когда он привел меня, я, пораженная поступком, глядела на украшенную цветами и фонариками крышу; смотрела, как завороженная на эту красоту. И на него тоже. Тогда он не был для меня мажором или королем, он был моим Макаром Ветровым.
Я вхожу в высотку, где живет мой брат, объявляю свое имя охране и слышу в ответ, что Влад уехал и не появлялся уже несколько дней. И пусть он не говорил мне этого лично, но я предполагаю, что отправился он на очередную конференцию. Естественно, Влад не должен держать передо мной отчет, потому что существует телефон. И если бы не мое расставание, то фразы, услышанной из динамика и сказанную механическим голосом девушки мне было бы вполне достаточно, чтобы оставить Туманова в покое.
Благодарю грузного мужчину, поднявшегося с кресла при моем появлении и сославшись на забывчивость, убедительно подчеркнув, что абсолютно точно ничего не случилось, ухожу.
У меня теперь одна дорога — в гостиницу. На улице сыро и я, в желании скорее забраться в салон, едва не ударяю дверцей соседнюю машину. В итоге оказавшись, наконец, в тепле выдыхаю и завожу мотор. Как раз собираюсь повернуть направо, выехав со двора, когда машина чихает и сделав рывок глохнет.
Клацаю кнопку аварийки и во все глаза смотрю на руль, совершенно точно не зная, что делать дальше. В голове перебираю варианты кому звонить. Папе понятно, почему нет, Владу тоже, Артему глупо, Аланьев до конца жизни не забудет. В конце концов выхожу. Может, тут вообще плевое дело и кто-то из водителей остановится? Стою от силы минуты четыре, в поисковик описывая ситуацию, но, ожидаемо, причин может быть туча и моих знаний знатока недостаточно, чтобы получить экспертное мнение.
За время, проведённое в компании гугла ни одного автомобиля не наблюдается. Я выезжала через соседний двор, желая объехать пробку, в которой постояла на подъезде и, конечно, во двор заезжает не так много машин. Либо же я что-то пропустила и теперь машины — прошлый век, а киевские мажоры летают на вертолетах.
После пяти минут ожидания встретить помощь на продуваемом ветру, — ведь аргумент не успеть вылезти из жучка на встречу спасению является для меня довольно весомым, — начинаю откровенно зябнуть. Смеюсь, что так наказывает меня карма за Артема и уже готова набрать номер препода. Ну и пусть потешается весь вечер, зато в тепле и вина нальют, и накормят… Только вот не успев набрать противный номер замечаю фары.
Машина едет не ко мне, она готовится повернуть в противоположную от братового дома сторону, но я быстренько семеню замерзшими бедрышками и машу рукой. Водитель, пусть его озолотит небо, останавливается и даже выходит из машины. Ну да, на грабителя я не похожа: чулка на голове нет, волосы чуть растрепаны и вид, наверняка испуганный, но в целом я очень даже ничего, угрозы не несу, так что и помочь мне можно.