Рошаль Шантье – Ищу маму для папы-спецназовца (страница 27)

— Ну, почти, — улыбаюсь я. А когда ловлю непонимающий взгляд врача, считаю своим долгом объяснить: — в гарнизоне около тридцати тысяч человек личного состава.

— Вот как, — смеется она. — Я обязательно запомню. Но и вы запомните пожалуйста, что приемные часы у нас до семи.

Переводим взгляд на настенные часы — без двадцати восемь. Это у нее смена заканчивается, вот и пришла.

— Извините.

— Простите пожалуйста.

Наперебой кивают мужики. Алла Павловна снова краснеет. Пробормотав что-то вроде «собирайтесь, пожалуйста» — уходит.

— Приятная она, — говорит Клим.

— Ой бляя…

— Так, врачиху не трогать.

— Че это? Я же из лучших побуждений! — возмущается.

— Ага, ты неделю попобуждаешь, а она потом в соплях тут ходить будешь.

— Мои женщины всегда остаются довольны, брат, — скалится бугай.

— Неисправимый бабник, — ржет Ян.

Викинг только разводит руками:

— У каждого свои пороки.

— Так чего там? — возвращаю к теме. — Мы остановились на доме Филиповых. Если я правильно понял по бумагам, то это не наследство.

Боря качает головой, прокашливаясь:

— Дело в том, что эта хатка появилась, когда пропала Екатерина. До этого Филиповы прекрасно жили в трешке среднего района. Сергей Филиппов — дистрибьютор какого-то печенья, Наталья, — это мама, — продавщица в киоске сладостей. Киоск, кстати, Филиповым и принадлежал.

— Вот как. Даже бизнес свой.

— А я тебе о чем. Зачем им переезжать? Все складывалось вполне неплохо, — задвигает Боря.

Ответа, естественно, не следует. Тупик.

— А может Трубанов помог немножко с бизнесом?

— Может быть. Но это ничего не дает. Даже если и помог, в нашей стране кумовство — нормальная практика.

— Согласен, — кивает Андрюха. — Ну помог какую-то службу пройти, делов-то. Тем более магазин печенья.

И опять тишина. Любая попытка продвинуться сразу обрывается. А чтобы ехать в деревню, нужен весомый список вопросов.

— Я вот никак понять не могу: пасынок Турбанова и девочка из простой семьи. Может, это Лев Игнатич ее и отправил?

— Неа. Следующая пропавшая девочка вообще бабушкой воспитывалась. Да и Стеша из семьи обычных работяг, — откидываю.

В дверь снова стучат.

— Мужчины, я вас очень прошу… — Алла Павловна смотрит требовательно.

Они собирают бумаги, закрывают экраны, встают.

— До завтра, мужики.

— Дома еще помозгуем, может, оно и щелкнет.

По очереди пожимаю каждому руки, благодарю.

— Погоди, — Викинг останавливается на выходе, чем тормозит остальных. — Боря, а что стало с тем киоском сладостей? Ну, которым Филиповы владели. Они же уехали, кому бизнес продали?

Боря садится на стул, открывает ноут и начинает прочесывать кипу нарытой им же информации. Там текста дохера, плохо — что толку немного.

— Ебать ты гений, Клим, — Борис смотрит на Карого охеревшими глазами. — Его никому не продали. Он сгорел за полтора месяца до того, как Екатерина пропала.

Глава 32

Из больницы я честно отпросился. Ну, как отпросился. Оставил записку, клятвенно обещая вернуться. Честное пионерское, гадом буду, зуб даю и все в таком духе. Надеюсь, Алла Павловна поймет простит и не будет искать своего потеряшку через “Жди меня”.

— Медведь, тебе менты заключение выдали?

— По поджогу?

— Ага.

— Ага. Несчастный случай. Кстати, полицейский — мой старый знакомый. Я уточнил у Влада, если этим пожаром заинтересуется прокуратура, не порадует ли меня своим присутствием капитан Прокофьев.

Клим ржет, мы тоже.

— Блять, ставлю сотку, он посмотрел на тебя как на идиота!

— Это да, — смеясь, отвечает Ян.

— Как ты это обосновал вообще?

— Ну, говорю, я на участке практически не появляюсь. Вдруг кто-то на дрова позарился. Так претензий иметь не буду, но если поджог, пусть хоть уберут. Это намек, Тихий! Ногу шлифуй и приедешь разбирать мне завалы!

— Принято, брат!

— Так и че с капитаном? В командировке, на Мальдивах, сдох? — перечисляет варианты Клим.

— Первое.

— Че, реально? — Викинг смотрит на Яна в зеркало заднего вида.

— Да. Это было утром после пожара и Дениска был под столицей. То есть алиби — железобетон. А ты че молчишь, Сварог?

— Меня не удивляет.

— А еще Влад поделился, что Прокофьев уже в печенках у всех сидит. Даже у начальства. И если бы не крыша в лице Турбанова, давно бы полетели не только погоны, но и, цитирую: его настопизженная башка.

— Похоже, Турбанов тоже не в восторге от такого пасынка, — хмыкаю я.

Путь неблизкий, поэтому на максимум опустив пассажирское сидение, пытаюсь дремать. За две ночи особенно ничего не изменилось — тело ломит, я продолжаю припадать на левую ногу, ожоги перебинтованы. Разве что голова болит меньше. Это несомненно не может не радовать. Думать я люблю. Тем более, у меня неплохо получается.

— Медведь, глянь-ка, их дом? — свернув в переулок, Клим едет совсем медленно.

— Не, следующий, — корректирует с заднего Ян. — Ага, этот, тормози, Вик.

Викинг паркуется в тупике, а потом мы выбираемся из джипа.

— Говорить буду я, — предупреждаю, прежде чем нажать на звонок.

— Без проблем.

Три минуты, пять. Никого. Я звоню еще раз и еще.

— Может, дома нет? Ща у соседей спрошу, когда вернутся, — Ян направляется к калитке напротив.

— Стой! — шипит Клим. — Гляди.

Сквозь деревянные прутья забора видно, как из прилегающей к дому постройки выезжает девушка на инвалидном кресле.