Рори Пауэр – В горящем золотом саду (страница 15)

Хризанти не обманула: Ницос завтракал совершенно один, и даже никто из кавалеров Реи не составил компанию молодому человеку. Лексос бодро отодвинул стул напротив. Братья не то чтобы не ладили. Сложно утверждать, ладите вы или нет, если почти не общаетесь.

Лексос понимал, что обладает именно тем, о чем мечтает младший брат, хотя Ницос этого не признавал – ни вслух, ни, возможно, в мыслях.

– Прохладно сегодня, – заметил Лексос. Больше на ум ничего не пришло.

Ницос и не пытался поддержать разговор. Он выудил из кармана складные плоскогубцы и принялся гнуть так и сяк хрупкую серебряную вилку для фруктов.

– Ну и отлично, – пробормотал Лексос, отпивая каф.

Васа не явился на веранду, поэтому после того, как на трапезу подтянулись гости, Лексос был вынужден пригласить их собраться после трапезы в живописном саду Хризанти перед домом. Они должны по очереди стучать в двери, и Реа откроет только одному – заранее избранному спутнику.

Схожая традиция поддерживалась на свадьбах в Тизакосе и уходила корнями в века. Если верить книгам по истории, которые хранились в Агиоконе, она была вдохновлена ритуалами святых и постепенно видоизменялась, размываясь, как камешки в воде, поэтому истоки становились все более туманными и далекими.

Лексос отметил, что сегодня кавалеры, в отличие от вчерашнего приема, оделись весьма скромно. Димос и его брат выглядели так, словно уже собрались в дорогу, Ламброс еще не протрезвел с ужина и забыл завязать шнурки на ботинке. Наследник Ласкарисов выглядел поприличнее, однако тревожно поджал губы, что в целом портило впечатление. И разумеется, никто не мог сравниться с Каллистосом из Рокеры, чей растрепанный облик лишь подчеркивал общее великолепие юноши.

Небо казалось разбухшим, а облака грозили пролиться дождем. Если повезет, ливень начнется через несколько часов, следует успеть завершить церемонию и подготовить экипажи для гостей. Лексос посмотрел на крохотную темно-синюю птичку, скорее всего, колибри, которая залетела во внутренний двор из-за стены и опустилась на верхушку фонтана. Судя по механическому наклону головы, пташка была одним из творений Ницоса.

Теперь нужно дождаться Васу. Лексоса смущало, что стратагиози до сих пор не явился, но он старался об этом не думать. Вечер выдался тяжелым. Пожалуй, отец еще отмывается от запаха алкоголя, пропитавшего кожу. Лексос перевел взгляд на экипажи во внешнем дворе, готовые к отбытию сразу после церемонии.

Ворота между дворами были широко распахнуты. Дерево покрывала насыщенно-синяя краска, но на створках виднелись отметины прошедших лет, некоторые, вероятно, остались от лезвий солдат, которые помогли Васе прорваться в цитадель. Лексос тогда был еще слишком юн, чтобы участвовать в бою, но наблюдал с корабля у берега, как волны повстанцев, собранных со всех краев страны под знаменем прославленного генерала из рода Аргиросов, ломали стены Стратафомы.

Наместники поддержали Васу, но теперь Лексос подозревал, какую они лелеяли надежду: что им будет легко повлиять на нового стратагиози. Конечно, все вышло с точностью до наоборот, и правление Васы сильно их разочаровало.

Лексос услышал, как кто-то кашлянул, и повернулся к пяти кандидатам, которые явно испытывали дискомфорт, продолжая стоять в тишине и холоде. Они совсем побледнели, словно лишь сейчас осознали, какую страшную жертву должен принести избранник Реи. Нарядиться в красивые одежды и толкнуть речь – это одно, и совершенно другое – отдаться на милость Тиспиры. По крайней мере, двоих юношей, похоже, мутило от волнения.

Наконец раздались гулкие шаги, и по двору прошел Васа, одетый в короткий черный пиджак с золотой вышивкой на плечах, переходившей в спирали на спине, и в черные брюки. Лексос уловил блеск обсидиана на воротнике отца – камешка, напоминавшего матагиос.

Некоторым стратагиози нравилось купаться в роскоши. Они носили золотые венцы в волосах, кутались в струящиеся ткани, богато вышитые и украшенные драгоценными камнями. Васа же предпочитал простой, резкий стиль, без особой вычурности.

– Доброе утро, – хрипло проговорил он, обращаясь к собравшимся. – Надеюсь, вы в хорошем здравии.

Реа ждала в доме, пока ее позовут, и Лексос понимал, что сестра не появится до начала церемонии. Хризанти дала ему правильный совет. Он не перекинулся с Реей ни единым словом, но все равно жалел, что не нашел такой возможности. Обычно сестра выполняла его просьбы, но сейчас ей надо выбирать между пожеланием брата и требованием отца.

Лексос любил Рею, она всегда была самым близким для него человеком, но на сей раз юноша не представлял, можно ли ей доверять.

– Тиспира приняла решение, – объявил Васа, начиная традиционную речь.

Лексос едва сдержался, чтобы не поморщиться. Бесспорно, приятнее забыть о вчерашнем, но это непросто, когда слышишь, как Васа говорит о Рее сегодня, используя те самые фразы, которые должны были прозвучать накануне.

– По закону нашей страны на город избранника Тиспиры снизойдет благословение. Ему весь сезон будет сопутствовать удача, а земли дадут богатый урожай. Вы приносите великую жертву, но вас ждет и величайший почет. Мы благодарим вас за дар, самый ценный из всех. Тизакос благодарит вас.

Двери Стратафомы начали со скрипом закрываться, потревоженная колибри взмыла в воздух. Лексос проследил за птичкой взглядом, чтобы не смотреть на отца. Ведь тот знал, что Лексос подталкивает Рею к иному выбору – явно не к тому, какого ждет от дочери Васа.

Наконец механизм выполнил задачу, и двери затворились. Лексос на несколько секунд затаил дыхание. Скоро сестра выйдет из укрытия, где она находилась, и настанет заветная минута. Однако слишком долго тянуть он не мог. Нельзя рисковать тем, что Васа успеет заговорить с дочерью и надавить на Рею. Отец способен повлиять на нее и безмолвным взглядом.

И Реа должна будет выдержать этот взгляд.

– Эладо! – громко провозгласил Лексос. – Первый претендент на руку Тиспиры, Ламброс Контопоулос!

Ламброс выглядел спокойнее других. Он дважды участвовал в церемонии, но избежал смерти. Юноша вполне мог ожидать, что и сейчас Реа отвергнет его.

– Во имя Тиспиры и Тизакоса я готов предоставить жилище и собственное верное сердце, если выбор падет на меня, – проговорил он, подошел к внушительному фасаду Стратафомы и твердой рукой трижды постучал в дверь.

Ответом ему была тишина. Лексос с облегчением вздохнул, когда Ламброс вернулся к другим кандидатам. Он втайне переживал, что Реа могла запаниковать и выбрать уже знакомого юношу.

– Второй претендент на руку Тиспиры, Димос Галанис! – объявил Лексос. Он сам решал, какое имя произнести первым, и хотя предпочел бы поскорее закончить церемонию, хотел дать сестре чуть дольше времени на раздумья.

Димос направился к дверям и повторил монолог Ламброса. Голос дрожал, а стук в дверь был едва различим за свистом ветра. Юноша не получил ответа, как и его брат Никос, которого Лексос вызвал следующим.

Кандидатов осталось двое: за одного ратовал Васа, за другого – Лексос.

– Четвертый претендент на руку Тиспиры, Каллистос Сперос! – изрек Лексос, уставившись на запертые двери.

«Прошу, Реа, – мысленно умолял он, – я с тобой. А ты – со мной?»

Каллистос лениво повторил нужные слова. Непробиваемая аура уверенности, окружавшая юношу, могла сравниться лишь с крепостью спиртного духа, который окутывал Васу накануне. Лексос смотрел сквозь него, с отчаянием обращаясь к сестре.

«Не открывай, – неистово думал Лексос. – Это все, чего я сейчас у тебя прошу, кафрула: просто не двигайся».

Каллистос постучал. Раз, второй, третий.

Ответом ему тоже послужила тишина, долгая и глубокая. Сердце Лексоса налилось гордостью и облегчением. Реа, его дорогая и сильная духом сестра, держалась крепко и стойко.

Ухмылка сошла с лица Каллистоса. Он нахмурился и поднял руку, чтобы постучать снова.

– Полагаю, выбор Тиспиры ясен, – прервал его Лексос.

Из-за двери послышалась низкая, торопливая речь. Лексос не мог ее разобрать, но кое о чем догадывался. Ему нужно поспешить, пока Васа не уговорил Рею поменять решение.

– Не строй предположений о том… – начал было Каллистос, но Лексос уже смотрел мимо него.

– Последний претендент, – проговорил он, – Михали Ласкарис!

Выбор был очевиден, и Михали все понял, судя по выражению его лица. Он сильно побледнел, но глаза юноши горели целеустремленностью.

Он обошел Каллистоса и постучал.

– Ты должен… – заявил Лексос, но Михали пожал плечами.

– Она и так знает, зачем я здесь.

Не успел он договорить, как двери распахнулись, открывая взгляду неистово разгневанного Васу и онемелую Рею с приоткрытым ртом и пустым взглядом. Девушка оделась во все белое, в тон сезону, начало которому положит вместе со спутником. Платье с открытыми плечами, украшенное по линии ворота сверкающим обручем из драгоценных камней, ниспадало до пола и струилось широкими складками, скрывая фигуру. Служанки заплели волосы хозяйки в длинную косу, а на лбу Реи поблескивала цепочка с необычным кулоном, миниатюрным и удивительно ярким.

Лексос никогда не видел такого камня.

По традиции, сейчас Тиспира должна ответить избраннику, но Михали ничего не сказал, а Реа выглядела так, будто вот-вот упадет в обморок. Поэтому Лексос решил, что эту часть можно пропустить.