Рори Пауэр – В горящем золотом саду (страница 14)
Каллистос рассмеялся и потянулся ее поцеловать. Реа не сопротивлялась. Сегодня уже нарушено много правил, очередное несоблюдение этикета ничего не изменит.
Тиспира и ее спутник вернулись к гостям и танцевали до поздней ночи, но даже после того, как Реа легла в постель, девушка не могла уснуть. Всего один вечер – а они уже вышли за рамки приличий. Произнесли слова, которые никогда не должны были прозвучать в Стратафоме. Завтра ей придется в открытую выбрать того, кого она пообещала оставить в живых.
Получится ли нарушить обещание в конце сезона? Или Васа еще сильнее упадет в глазах наместников? Вряд ли Каллистос будет держать уговор в тайне.
Реа вздохнула и поднялась с кровати, закуталась в шаль и вышла из комнаты. Запутанные коридоры привели ее к балкону над атриумом, откуда открывался вид на небо. На нем появлялись звезды – по мере того, как Лексос вышивал их на ткани, – на несколько часов позже, чем обычно.
Реа рассчитывала испытать облегчение, когда определится с выбором. Атмосфера тихого ожидания угнетала на девушку в дни перед церемонией. Может, теперь они с Лексосом оставят дискуссии и вернутся к привычным отношениям брата и сестры. Но грудь словно сдавило обручем, и в голове как будто вращались миниатюрные шестеренки. У Реи не получалось обрести покой – она места себе не находила.
Реа знала, что брата очень расстроит ее решение.
Постепенно веки начали смыкаться, и она побрела обратно в комнату, выбрав длинный маршрут, чтобы не проходить мимо покоев Васы. Реа уже спускалась по лестнице к спальням, когда заметила свет в коридоре.
Наверное, Лексос увидел, что ее дверь приотворена, а кровать пуста, и вышел искать сестру. Да и в коридоре ей не должен был встретиться никто, кроме членов семьи.
Реа завернула за угол и едва не врезалась – нет, не в Лексоса, а в юношу в темных одеждах с мехом на плечах. Свет фонарей падал на бледную, едва ли не прозрачную кожу, и подчеркивал впалые щеки. Михали!
– Почему ты здесь? – спросила Реа неожиданно громко, и голос отдался эхом от каменных стен.
Михали выглядел не менее удивленным. Он опустил руку, в которой держал фонарь, и лицо юноши погрузилось во тьму. Реа буквально почувствовала, как он отступает назад.
– Извини, – прошептал он. – Боюсь, я потерялся, когда возвращался в гостевую комнату.
Реа не стала задавать очевидный вопрос: откуда, интересно знать, он возвращался? Ей не хотелось слушать подробности ночного похода в туалет.
– Твоя комната в той стороне, – ответила Реа, махнув рукой в противоположном направлении. – А тут спальни членов семьи.
– О-о-о, – протянул Михали. – Прошу прощения.
– Я тебя отведу.
Юноша снова поднял фонарь. Слабое пламя дрожало на легком ветру между атриумом и комнатой Лексоса, которая находилась дальше по коридору. В полной тишине молодые люди миновали двери гостевых ванных, отделанные скромной плиткой без замысловатых узоров.
Реа нахмурилась. Зачем Михали выбирался в атриум? Не мог ведь он потеряться между ванными комнатами и спальнями? И нужно ли ему было идти в ванную, если он мог воспользоваться ночным горшком?
Вероятно, он заигрывал со служанкой и крался в гостевую комнату после тайной встречи? Обычно претенденты не позволяли себе подобной наглости, но, став свидетельницей поведения Васы за ужином, Реа уже ничему не удивилась бы.
Наконец они вышли на каменную террасу со множеством арок, ведущих к разным гостевым покоям.
Реа кивнула Михали.
– Прошу.
– Спасибо. И я правда…
Реа покачала головой.
– Не стоит. Я слишком устала для любезностей.
Ночной воздух сохранял холод осени, и к этому позднему часу кожу пощипывало от мороза. Реа поежилась и повернулась, но Михали шагнул за ней.
–
– Так и есть.
– Не знаю, допускаешь ли ты такую мысль или нет, но я думаю, тебе у нас понравится, – сказал Михали, пожимая плечами: дескать, понятно, что эта поездка вряд ли воплотится в реальность.
Минуту они молча смотрели друг на друга. Реа не представляла, что ответить.
– Хорошо, – наконец бросила она и снова развернулась. К счастью, на сей раз Михали ее не окликнул.
Реа улеглась в постель. Скоро наступит рассвет, она нарядится для церемонии и подтвердит то, что уже известно: выбор падет на Каллистоса. Рано или поздно ей придется рассказать отцу об уговоре. Сначала он рассердится, но затем согласится, что это отличная возможность укрепить отношения с Рокерой. И возможно, придумает, как сделать так, чтобы смена нынешнего сезона на следующий произошла без убийства, пускай и потратит на это толику усилий.
Однако Рею тревожила встреча с Михали в семейном крыле в столь поздний час. Вдруг он пытался разведать что-то для Схорицы? Наверное, следовало всерьез подумать над его намерениями, но сейчас девушку больше интересовало странное слово. Что оно означало на древнем языке святых? Пожалуй, оно являлось существительным…
Современный тизакский происходил от этого архаичного языка, и вряд ли грамматика сильно различалась, но Реа не узнавала корень и не могла догадаться о смысле слова.
Может, Лексос и знал ответ, но Реа не могла его спросить. Она понимала, что любой разговор с братом перейдет в монолог юноши о том, как Тиспира должна поступить, мол, ей надо смотреть правде в лицо и анализировать то, как Васа вел себя за ужином.
Вероятно, Лексос прав, и теперь нельзя во всем полагаться на отца. И судьба семьи в их руках. Впрочем, неважно. Реа сделала выбор. Уже поздно отступать.
Глава 10
Александрос
Лексос проснулся на рассвете, когда на востоке расцветали полосы бледно-розового света. Море бурлило, от залива дул сильный ветер.
Юноша поморщился, вспоминая, как разводил течения накануне, не задумываясь над тем, что на противоположной стороне залива, в Трефацио, один из детей Тарро плетет нити облаков. Давным-давно семьи стратагиози занимали разные сферы: одна отвечала за море, другая за небо – и так далее. С тех пор все запуталось, теперь каждому роду доставался причудливый набор задач, не связанных между собой. Поэтому Лексос должен был внимательно следить за небом и подстраиваться под других, насколько это возможно. Вчера он выполнил работу небрежно, а сегодня из-за него зарождалась буря.
Он быстро оделся в рубашку и брюки с потайным карманом, который Хризанти вшила во все штаны старшего брата. Сейчас там хранился кинжал Аргиросов. Лексос не сомневался, что Реа захочет с ним поговорить, и нервничал. Надо бы аккуратно подчеркнуть, что вчерашний вечерний прием доказал его правоту. Юноша уже подходил к двери, даже не обувшись и натягивая пиджак, вполне возможно, наизнанку, но внезапно резко остановился.
А если сестра рассердится? Подумает, что Лексос на нее давит? Конечно, все обстоит по-другому. Он лишь помогает ей принять верное решение. Но как знать? Может, Реа не готова его выслушать. Значит, надо поступить умнее.
Лексос прошел по коридору и постучал в дверь Хризанти. Ему ответил приглушенный голос, и он отворил дверь. Младшая сестра сидела в своей постели на подоконнике, скрестив ноги, и держала в руках кисть. Волосы прикрывали ее лицо.
– Что делаешь? – спросил Лексос.
Хризанти убрала густые пряди.
– Рисую. Доброе утро, Лексос, – девушка окунула кисть в горшочек золотой краски, который балансировал на ее колене, и осторожными мазками принялась наносить краску на локоны, добавляя им яркости и блеска.
– Разве так можно? – удивился Лексос.
Она улыбнулась.
– Но ведь краски мои. Я могу делать с ними все что угодно.
На подоконнике стояли горшочки и с иными оттенками: белым, нежно-розовым, насыщенно-коричневым, как земля. Хризанти тряхнула волосами, и Лексос вдруг осознал, что она использовала палитру для лица и кудрей.
– Но ты и так выглядишь очаровательно, – мягко проговорил он.
– Не в том суть, – отмахнулась Хризанти, окуная кисть в розовый. – Ну что? Чего тебе нужно?
– Ты видела, что случилось накануне, – начал Лексос, наблюдая, как девушка наносит румянец на щеки. – Наверняка Реа обсуждала с тобой выбор, который ее сегодня ждет?
Хризанти отложила кисть и мрачно посмотрела на брата.
– Нет, Александрос, и ты тоже не заговаривай с Реей о выборе. Ей и так приходится тяжело, а твои нравоучения спозаранку сделают только хуже.
– Я не собираюсь читать ей нотации, обещаю.
Хризанти недоверчиво нахмурилась, и Лексос вздохнул.
– Я надеялся, ты с ней поговоришь.
– Знаю, ты хочешь как лучше, но вряд ли сегодня Реа готова с нами общаться.
– Даже с тобой? Ты ее любимица.
– Я у всех любимица, – ответила Хризанти. – А теперь уходи из моей комнаты и спускайся на веранду. Ницос завтракает в полном одиночестве.
– А ты к нему не присоединишься?
– Мы уйму времени проводим вместе, – отрезала Хризанти.
У Лексоса перед глазами возникла картина: темные от масла пальцы Ницоса сжимают изящные кисти Хризанти. Да, они заботились друг о друге, но действительно ли брату и сестре нравилось постоянно находиться в столь узком кругу?
– Хорошо, – сказал он и поцеловал Хризанти в макушку. – Я понял.
Завтрак был накрыт на веранде, на том же столе, что и торжественный ужин, но свечи убрали, а на месте кипарисов в горшках и занавесей из плюща с сочно-зелеными листьями красовались вазы со свежими цветами и переносные печи для обогрева. Создавалось впечатление, что на дворе весна, хотя поля за домом, наверное, уже покрылись тонким кружевом инея.