Ронни Траумер – Просто друзья... или нет? (страница 13)

Говорят, любовь – прекрасное чувство. Чёрта с два! Это мука! Ждать двадцать четыре на семь звонка или сообщения – каждый звук телефона заставляет подпрыгивать, хватать гаджет дрожащими руками в надежде, что это он, а потом разочарование, как удар под дых, когда видишь не его имя. При каждом звуке бежать со всех ног к телефону, сердце в горле, пальцы скользят по экрану, а на нём – реклама, спам или сообщение от кого-то другого. Искать малейший повод для общения, придумывать какие-то тупые вопросы – "Как дела? Что новенького?" – лишь бы завязать разговор, услышать его голос, почувствовать связь. Ночами лить слёзы в подушку, потому что больно – адски больно, как будто внутри что-то рвётся, и нет сил даже встать. Боль, которую не вылечить ничем, нет такого средства – ни таблетки, ни алкоголь, ни время пока не помогает, оно только растягивает агонию. Где тут прекрасное? Где, чёрт возьми?! Любовь – это пытка, когда она не взаимна, когда ты отдаёшь всю себя, а в ответ – пустота, игнор, как будто ты ничего не значишь.

Продолжаю повторять себе, что я сама виновата и что не надо было лезть на чужую территорию, но не очень-то помогает. Чувства не испаряются по щелчку пальцев – они сидят глубоко, как корни, и вырвать их значит разорвать себя. А как хорошо было бы: раз, и нет ничего, просто человек, на которого тебе плевать. Так же, как и ему на тебя. А это именно так – он не думает обо мне, не мучается, не ждёт, не представляет, как я сейчас. Вряд ли он сидит и думает, чем я занимаюсь, или как у меня день прошёл – его жизнь продолжается, с Надей, с друзьями, без меня. А ты, как одержимая, думаешь только о нём. Чтобы ты не делала. Готовишь обед и думаешь, понравилось бы ему это блюдо, улыбнулся бы он? Убираешь комнату – оценил бы он порядок, сказал бы "молодец"? Надеваешь красивую вещь – что скажет он, идёт мне или нет, посмотрел бы с восхищением? Тебе хочется делиться с ним всем, любой мелочью, потому что он – важный для тебя человек, центр твоего мира. Но надо ли ему это?!

Судя по всему, нет. И мне надо забыть всё, что между нами было. Стереть чувства к нему и перестать думать о нём, как о любимом человеке. Жить дальше, будто ничего этого и не было – ни поцелуев, ни ночей, ни боли. А лучше всего, переключиться на другого и попытаться вытеснить из своего сердца прежнюю любовь новыми отношениями. Может, Миша? Он звонил, писал – милый, надёжный, с голубыми глазами и искренней улыбкой, но без той искры, которая была с Димой. Или кто-то новый, кто поможет забыть? Главное – не сидеть в этой трясине боли, не тонуть в воспоминаниях, которые жгут, как кислота.

– Как дела? – спрашивает Ленка, когда мы возвращаемся с занятий в общежитие, её голос вырывает меня из мыслей, и я моргаю, фокусируясь на реальности.

Мы только вернулись, и, видимо, мой взгляд в пустоту и грустное лицо не остались незамеченными – я сижу на кровати, уставившись в стену, где висит плакат с каким-то мотивационным слоганом: "Будь сильнее", который сейчас кажется насмешкой над моей слабостью.

– Нормально, вроде, – пожимаю плечами, стараясь звучать равнодушно, но голос выдаёт – хриплый, усталый, полный скрытой боли.

– Может, расскажешь уже, что было на прошлых выходных? – с упрёком спрашивает она, садясь рядом и заглядывая в глаза, её рука ложится на мою, поддерживая.

Я им ничего не рассказывала. Наверное, боялась осуждения, не знаю. Мне и так хреново, слушать ещё от кого-то, что я дура, каких поискать, желания нет. А я дура, я знаю, но сердцу ведь не прикажешь – оно болит, и слёзы наворачиваются от одной мысли о нём, о его молчании.

– Да! Мы твои подруги, и мы всё хотим знать, имеем право, – подключилась к диалогу Кристина, плюхаясь на кровать напротив с пачкой чипсов в руках, её глаза полны любопытства и заботы.

– Хорошо, я скажу, но только давайте без нравоучений, – дождалась кивков и начала с самого начала: с поцелуя на балконе, с ночи у него, с утра, с игнора, с боли, которая не проходит.

Рассказала всё, абсолютно – слёзы текли рекой, голос срывался на всхлипы, руки дрожали, но я выговорилась, выплеснула всё, что накопилось внутри, как яд. И мне стало легче. Четверть боли из моей груди ушло, когда они сели рядом, обняли крепко, вытерли мне слёзы салфетками, шепча: "Мы с тобой, Саша". Блять, я плачу! Из-за какого-то парня. Сказал бы кто год назад, я бы плюнула в лицо, честное слово. Я всегда была сильной, независимой, саркастичной, а теперь – размазня, которая ревёт в подушку, как подросток.

– Успокойся и не переживай, он, в конце концов, объявится. Он всё ещё учится тут, и вы обязательно поговорите, – утешает меня Ленка, гладя по спине, её голос мягкий, без осуждения.

Если честно, от неё я ожидала упрёков – "Я же говорила, он бабник, держись подальше!" – но она удивила, её глаза полны сочувствия и понимания, как будто она знает эту боль.

– Девочки! Нам надо отвлечься, и у нас есть эта возможность, – говорит Кристина, читая что-то в своём телефоне, её глаза загораются озорством.

– В смысле? – спрашивает Ленка, пока я с подушкой в руках сижу на кровати и шмыгаю носом, пытаясь взять себя в руки.

Боже, какая я жалкая – слёзы капают на подушку, нос красный, как у клоуна, глаза опухшие, а внутри – пустота.

– Мне написал Лёша, и мы едем гулять, – твёрдым тоном ответила Кристина, отрываясь от экрана.

Лёша – парень Кристины, если можно его так называть. Он тоже из нашей компашки, и они неделю как начали встречаться – страстно, с поцелуями на виду, но, зная Кристину, это продлится месяц, не больше: она любит свободу, как и я раньше, до Димы.

– Да ну, нет, лучше… – пытается что-то сказать Лена, но я замечаю, что Кристина машет ей головой, как будто: "Не спорь, это то, что ей нужно". – Ок. Едем веселится, – поворачиваются ко мне обе, и в их глазах – решимость вытащить меня из этой ямы.

– Давай, приводи себя в порядок, а то выглядишь, как после недельного запоя, – говорит мне Кристина, и её прямота заставляет меня усмехнуться сквозь слёзы, как всегда.

– Это именно то, что я хочу услышать. Спасибо, ты настоящий друг, – киваю, мы все смеёмся, и напряжение спадает. Я встаю, вытирая лицо рукавом, и иду к зеркалу – да, выгляжу ужасно, но это поправимо.

– Куда едем хотя бы? – спрашиваю я, роясь в шкафу за одеждой, выбирая что-то удобное, но привлекательное – вдруг там кто-то интересный?

– Точно не знаю, куда-то за город, – пожимает плечами моя блондиночка, нанося макияж.

Ну и ладно, какая разница, вообще. Я же решила, что мне надо отвлечься и забыть одного похотливого кота. Вот, приступила – алкоголь, друзья, приключения, что-то новое, чтобы заглушить эту боль, хотя бы на время, чтобы не сойти с ума от мыслей о нём.

В машине Лёши были только мы – он за рулём, уверенно ведёт, Кристина рядом, болтает с ним о чём-то, мы с Ленкой сзади, жмёмся от холода. Он сказал, что все уже там давно, и мы мчимся по трассе, мимо огней города, которые постепенно редеют. Ехали больше часа в незнакомую мне сторону – мимо полей, где ветер качает траву, лесов, где деревья шелестят таинственно, и небо темнеет, усыпанное звёздами. Я смотрела в окно, мысли всё равно возвращались к Диме: "Где он сейчас? С Надей? Думает ли обо мне хоть иногда?" Внутри щемит, но я заставляю себя улыбаться шуткам Кристины.

– Далековато, – говорю я тихо Ленке, когда машина сворачивает на грунтовку, подпрыгивая на кочках.

– Не переживай, Лёша не пьёт и если что, отвезёт обратно, но впереди два дня выходных, и ты должна вернуться в норму, так что расслабься, – шепчет она, сжимая мою руку.

Она права, чертовски права: я превратилась в какую-то дуру из мелодрамы, которая всё время ноет и жалуется на всех подряд, плачет по ночам и вздрагивает от каждого звонка. Это не я, и мне самой противно от своей слабости. Никто не достоин моих слёз – особенно он, который даже не позвонил, не написал, как будто я – пустое место.

Подъехали к какому-то парку – тёмному, с высокими деревьями и забором, где листья шуршат под колёсами, а воздух пропитан запахом сырой земли и хвои. Лёша припарковал машину в тени, мы вышли и пошли по дорожке в левую сторону от ворот, ветер холодит щёки, заставляя поёжиться.

– Куда идём? Вход же там, – спрашиваю я, кивая на железные высокие ворота, запертые на массивный замок, с табличкой "Закрыто после 22:00".

– Парк закрыт, мы должны прыгнуть через забор, – говорит Лёша будничным тоном, как будто это нормально, как будто мы не нарушаем закон.

– Что? – округляет глаза Ленка, останавливаясь, её лицо бледнеет в свете фонаря.

– Да ладно вам, девочки, это же студенческая жизнь, нам нужны воспоминания, – говорит Кристина, и мы, недолго думая, продолжаем шагать за ними, хихикая от адреналина и нервов – внутри смесь страха и возбуждения от авантюры.

Дошли до места, где в кирпичном заборе отсутствуют три ряда – дыра, как будто специально для таких, как мы, авантюристов. Где-то вдалеке уже слышны голоса – смех, музыка, мужские крики, костёр потрескивает. Не знаю, кто там, знаю только, что Лёша позвонил Денису, когда вышел из машины, и сказал, что мы приехали.

К забору уже идут с той стороны, чем ближе они, тем чаще бьётся моё сердце – шаги приближаются, силуэты в темноте становятся чётче. Потому что я ловлю знакомый голос – низкий, с хрипотцой, который я узнаю из тысячи, и эхом отдаётся в моей душе. И я не ошибаюсь: это он! Дима. Сердце падает в пятки, дыхание замирает, мир на миг останавливается: "Что он здесь делает? Зачем? После недели молчания, после игнора?" Внутри всё переворачивается – смесь радости от встречи, боли от воспоминаний и страха перед тем, что будет дальше. "Теперь-то мы поговорим? Или он сделает вид, что ничего не было, пройдёт мимо, как с чужой?" Я стою, вцепившись в руку Ленки, и чувствую, как слёзы наворачиваются снова – от волнения, от надежды, от отчаяния. "Почему именно сейчас? Судьба или пытка?"