Ронни Траумер – Просто друзья... или нет? (страница 12)

– Ты всегда красивая! – удивляет меня он, и его глаза теплеют, но потом, будто осознав, что сказал слишком много, встаёт на ноги. – И уже точно не утро, – улыбается своей с ума сводящей улыбкой, той, что начинает с уголка рта и освещает всё лицо, заставляя мои колени слабеть.

"Вставай и иди нафиг отсюда!" – орёт вовсю мой правильный внутренний голос, который достаёт меня всю мою жизнь, напоминая о Наде, о том, что это не моё, что я вторглась в чужую жизнь. К чёрту! Если у меня есть возможность провести время с ним, я воспользуюсь. А про завтра подумаю завтра. Сейчас я хочу впитать каждый миг: его взгляд, его касания, его запах.

– Спасибо за лесть! – говорю я и сажусь на кровать, натягивая одеяло повыше, чтобы скрыть обнажённое тело, хотя после ночи это кажется глупым. Беру кружку из его рук – горячую, обжигающую пальцы, – и делаю глоток бодрящего напитка, кофе горьковатый, с лёгкой пенкой, идеальный.

– Это не ложь. Я никогда не вру! – говорит он серьёзно, его глаза встречаются с моими, и в них мелькает что-то глубокое, искреннее.

Наклоняется и, касаясь моего подбородка двумя пальцами – нежно, как будто я хрупкий цветок, – приподнимает его и целует меня в губы. Поцелуй лёгкий, но полный тепла, и я отвечаю, чувствуя, как внутри разливается сладость.

– Хочешь поговорить об этом? – не подумав выдаю я, имея в виду ночь, наши чувства, то, что между нами.

– Есть что сказать, доктор? – спрашивает он, смеясь, и его смех – низкий, вибрирующий – разряжает атмосферу, но я рада, что он не понял, на что я намекнула, или сделал вид, что не понял.

– Нет, не сегодня, у меня выходной, – мы вместе смеёмся, и он снова меня целует, углубляя поцелуй, его язык касается моего, и мир на миг исчезает.

– Это была сумасшедшая ночь, – шепчет в губы, его дыхание обжигает кожу.

– Да, – соглашаюсь, а дыхание прерывается от воспоминаний: его толчки, стоны, пот на коже.

– Лучшая, – одно слово, и столько в нём смысла – страсть, нежность, признание? Мои глаза расширяются от удивления.

Сказав это, он поворачивает виновато голову и вздыхает, и в этом вздохе – тень сомнения, вины? Мои мысли путаются: "Лучшая? Для него тоже? Или это просто слова?" Я не знаю, что сказать, я реально не знаю. Кроме того, что прошедшая ночь – это лучшее, что со мной произошло, у меня в голове ничего. Но я молчу, потому что… Я трусиха. Боюсь услышать правду, боюсь, что это разрушит иллюзию.

Мы приняли душ вместе – вода горячая, пар заполняет ванну, его руки намыливают мою кожу, скользят по спине, по бёдрам, и это не секс, а нежность, забота. Потом приготовили обед – он режет овощи, я мешаю соус, мы дурачимся: он мажет мне нос сметаной, я брызгаю водой, смех эхом разносится по кухне. Съели пасту, запивая вином, болтая ни о чём – о фильмах, о универе, избегая серьёзных тем. Смотрели какую-то мелодраму на диване: герои влюбляются, ссорятся, мирятся, а мы целуемся весь фильм – его губы на моих, руки в волосах, тела прижаты, и время летит незаметно.

Со мной сегодня не тот Котов, которого я знаю – не бабник, не циник. Это совсем другой человек. Нежный, ласковый и такой любимый – его глаза светятся, когда он смотрит на меня, его касания полны заботы. Лежу на кровати, смотрю на его профиль – острый подбородок, щетина, которая колется приятно, – на то, как его ладони гладят мои бёдра, медленно, круговыми движениями, вызывая мурашки и тепло в груди. Нет, там горит яркий огонь. И он сжигает внутренности. Это пугает. Потому что не знаю, что будет, когда этот день закончится. А он закончится. За окном уже темнеет, сумерки окрашивают комнату в синий оттенок, а это значит, что мне скоро придётся уйти. Реальность вернётся – лекции, подруги, Надя в его жизни.

Так хочется признаться в своих чувствах, сказать всё, что держу в себе: "Я люблю тебя, Дима, с первого взгляда, и это рвёт меня на части". Но… Всегда это «но» – страх отвержения, страх, что для него это просто развлечение. А пока я ещё тут…

Медленно освобождаю ногу из плена его рук, начинаю рисовать пальцами незамысловатые узоры на его бедре – круги, линии, чувствуя тепло его кожи под тканью штанов. Футболка, в которой я хожу с самого утра – его, большая, мужская, – бесстыдно оголяет мои кружевные трусики, и я вижу, как его взгляд темнеет. Ему хватает одного взгляда в мою сторону, чтобы наброситься на меня, как изголодавшемуся зверю на пойманную жертву – его тело накрывает моё, губы впиваются в шею, руки сжимают бёдра, и мы снова тонем в страсти, в вихре касаний и стонов.

– Такси вызовешь? Мне нужно вернуться в общежитие, – говорю я после того, как выхожу из ванной, вытирая волосы полотенцем, стараясь звучать спокойно, хотя внутри всё кричит: "Не отпускай меня!"

– Я тебя отвезу, – отвечает он, глядя куда-то в пустоту, его голос ровный, но в глазах мелькает тень.

Согласился. А я… Так даже лучше. Ведь так? Потому что надо, не могу же я оставаться у него навсегда, хотя очень хочется. Но нужно ехать в общежитие – там моя жизнь, мои вещи, мои подруги, которые ждут объяснений.

Ехали молча, каждый был погружён в свои мысли. Свои я знаю: "Что дальше? Это конец? Почему он молчит?" А о чём думает он… Так холодно… Эта ледяная стена, что выросла между нами в машине, – как барьер, который не преодолеть. Я знала. Знала, что как только выйдем за порог его квартиры, всё закончится. А где-то глубоко внутри я знаю, что не быть нам вместе. Не быть. Он с Надей, у него своя жизнь, а я – просто вспышка, мимолётная.

Припарковавшись у ворот общежития – знакомых, с облупившейся краской и лампочкой над входом, – Дима вышел из машины следом за мной. Минутная заминка – ветер шевелит волосы, холод пробирает под куртку, – а после он меня обнимает за талию, притягивает к себе и впивается в мои губы. Слишком чувственно. Как в последний раз. На прощание – поцелуй долгий, полный грусти, его руки сжимают меня, как будто не хотят отпускать.

– Пока, – погладил большим пальцем по щеке, нежно, и в этом касании – вся боль расставания. Развернулся, сел в машину и уехал, фары мелькнули в темноте, и он исчез.

А я осталась стоять как вкопанная. Непрошенные слёзы – ручейком по щекам, горячие, солёные. Сердце в тисках, в груди боль. Адская. Как будто вырвали кусок души. "Это всё! Конец сказке, Саша. Теперь только воспоминания и пустота". Я стою под фонарём, ветер сушит слёзы, и мир кажется таким холодным, таким пустым без него.

Глава 15: Мучения любви

Саша

Понедельник становится для меня очень тяжёлым днём. А всё почему? Потому что я не хочу его видеть – точнее, его безразличие, которое, как нож, режет по живому каждый раз, когда я представляю его холодный взгляд или равнодушную улыбку. С ним-то я бы встретилась, обняла, утонула в его глазах, но если они вместе? Если Надя рядом, улыбается ему, касается его руки, как будто ничего не было, как будто наша ночь – просто мираж? Это меня убьёт на месте, разорвёт сердце на куски, оставив только пустоту и слёзы. Но я же всё знала заранее: он не свободен, он бабник, он не для серьёзных отношений. Я же не надеялась ни на что серьёзное, я же просто хотела побыть с ним немного, почувствовать его тепло, его поцелуи, его объятия – хоть на миг, хоть на час, чтобы запомнить это навсегда. Это я во всем виновата, не надо было вешаться на него, лезть в его жизнь, в его постель, позволять себе верить в сказку. "Всё! Хватит! Ты сильная девушка, и ты со всем справишься", – говорю я сама себе, глядя в зеркало в ванной, где моё отражение выглядит уставшим, с тёмными кругами под глазами от бессонных ночей, полных слёз и воспоминаний. Иду в душ, горячая вода обжигает кожу, смывая слёзы, которые снова наворачиваются от одной мысли о нём, но внутри ничего не смывается – боль остаётся, как татуировка на душе, вечная и жгучая.

Мы получили оба, что хотели. Он – ещё одну девушку в списке своих достижений, ещё одну галочку в коллекции, чтобы похвастаться перед друзьями или просто удовлетворить эго, забыть наутро. Я – …ещё больше боли, которая жжёт изнутри, не даёт дышать, не даёт жить нормально, заставляя каждую минуту вспоминать его касания, его стоны, его запах. И выходит, как уже говорила: сама виновата. Я позволила себе влюбиться, позволила надеяться, несмотря на все предупреждения – от Лены, от своего разума, который кричал: "Остановись!". Теперь сижу в аудитории, уставившись в тетрадь, где вместо конспекта каракули, и думаю: "Зачем? Почему он не звонит? Что я сделала не так? Может, я была недостаточно хороша?" Профессор что-то объясняет, голос доносится как через вату, а я еле сдерживаюсь, чтобы не разрыдаться посреди лекции, не показать слабость перед всеми.

Котов не появился ни сегодня, ни к концу недели. Ни звонков, ни сообщений – ничего, тишина, которая оглушает, как пустая комната эхом, заставляя проверять телефон каждые пять минут, с надеждой и отчаянием. Боль в груди становится только сильнее – она пульсирует с каждым ударом сердца, с каждым воспоминанием о его прикосновениях, о его шёпоте ночью, о том, как он смотрел на меня, будто я единственная в мире. Я его ненавижу! Ненавижу за то, что он появился в моей жизни, в нашем институте, в этом городе – как ураган, который перевернул всё вверх дном и ушёл, оставив руины и хаос. Зачем он вообще перевёлся? Зачем улыбнулся мне в первый день, зацепил взглядом? Зачем поцеловал на балконе, разжёг этот огонь? Эти вопросы крутятся в голове круглосуточно, не давая спать, есть, жить нормально – ночи напролёт я ворочусь в постели, слёзы пропитывают подушку, а днём хожу как зомби, улыбаясь через силу.