Роннат – Вор (страница 41)
Уже в покоях, холодных и мрачных, Севир достал шкатулку. По щекам текли слёзы. Мысли сводили с ума. От них он едва мог дышать, едва мог оставаться в сознании.
Он всё это предвидел. Каждую деталь проклятого съезда. Севиру же не почудилось? Это же не было сном? Его мысли, его образы, его фантазии воплотились в жизнь. Тогда, на льду, и сейчас. И до этого он видел столько событий! Видел? Придумал? Создал? Как это понимать? Он видел будущее? Шкатулка показывала ему варианты грядущего?
Да, да, варианты, вероятности. Севир лихорадочно начал вспоминать всё, что он видел. Как одни события сменялись другими, как он прокручивал диалоги на разный лад, словно писал историю.
Он не мог на неё повлиять? Или мог? Да или нет? Или подправить? Или только увидеть?
Севиру казалось, что он падает в бездну. Он посмотрел на шкатулку и тихо, с ужасом и болью от неподъёмной вины спросил:
– Так это и есть твой дар?
«Или я сошёл с ума?»
Интерлюдия. Куб
Это донесение лорд Ренфел хотел передать друзьям. Но сколько Вьюга ни пыталась найти их звенья, попытки оканчивались неудачей. Либо соратники находились слишком далеко, либо нарушалось одно из условий для связи: чтобы установить связь, человек должен был оставаться наречённым и в сознании. Так пропал отец Лорал, так оказалась вне зоны досягаемости Лика, так погиб помощник Ренфела из Илассета.
Исчезновение звеньев говорило о том, что, скорее всего, отрицатели поняли, как работает его дар. Вьюга меняла цвет глаз наречённого, через которого говорил Ренфел, а значит, связываться с союзниками напрямую тоже становилось опасно. Седьмая ветвь всё ещё хранила тайны Коллегии, да и в лесах принца Виктара до сих пор прятались сотни её последователей. Но надолго ли?
Вьюга тоненько заскулила и спрятала морду под лапы. Устала. Лорд Ренфел и сам едва стоял на ногах. Каждый свободный час тратился на попытки хоть с кем-то связаться, а остальное время Ренфел с Вьюгой проводили в дороге. Они нигде надолго не задерживались, кочевали по землям четвёртого принца, старясь оставаться недалеко от середины Оси. Так Ренфел мог дотянуться как до первой ветви, так и до седьмой. И везде – тишина.
Иногда он всё же получал весточки от своих людей, когда им удавалось найти его. След Лики терялся на юге. А это – сотни деревушек и полупустых городов, варварских племён и лагерей рао. Найти бесценную девочку шансов практически не было.
– Надо связаться с Алетаром, – сказал Ренфел Вьюге. Она недовольно махнула хвостом и взъерошилась, но голову подняла. Опасности для принца седьмой ветви не было – Ренфел так часто беседовал с ним через Вьюгу, что цвет глаз Алетара не менялся уже много лет.
Ренфел окунулся в тёмно-синюю бездну и позвал нужного человека. Сначала он почувствовал имя – тёплый комочек света в груди, а затем проник в разум.
– Ренфел! Живой, слава богине!
– Девочка где-то в южных землях. – Ренфел пошевелил чужими губами и тут же почувствовал, как они сопротивляются, словно его пытаются перебить.
– Для тебя появилось другое задание. За бесценной мы пошлём кого-нибудь из седьмой ветви… да чтоб тебя!
– Её поиски – наша главная задача!
Вьюга зарычала, заставив замолчать обоих. Сеансы и без ругани были тяжёлыми и короткими.
– Ренфел, послушай. Бесценная, возможно, та, кого мы ищем, но только
Как это, должно быть, забавно смотрелось со стороны: человек разговаривал сам с собой на разные лады, ругался и перебивал, будто богиня лишила его разума.
– Какой смысл мне туда возвращаться?
– Мы поняли, что случилось с Оракулом.
Ренфел едва не разорвал связь. Они потеряли Оракул больше четырёх лет назад, когда и начались все их проблемы. Видения будущего направляли познавателей веками, помогая поддерживать мир в Ародане.
– Из него исчезла одна деталь.
– Вот просто взяла и исчезла? Кто это сделал?
– Исчезла, Ренфел. Не украдена, не сломана… Она испарилась. Нам пришлось разобрать Оракул до самого центра, прежде чем мы обнаружили недостающую деталь. Это шкатулка, Ренфел. Она пропала.
– Это невозможно. Вы уверены?
– Сколько Оракулу веков? Кто помнит его создателя, где записи о нём? Исчезло всё, а когда пропадает память о человеке, то из мира исчезает и его шкатулка. И переходит следующему владельцу.
– Это куб? – перебил Ренфел, чуть не задохнувшись от напряжения. У Вьюги мелко тряслись лапы.
– Откуда ты зна…
Связь оборвалась.
Ренфел ничком повалился на пол. Вьюга заскулила от боли и сунула морду хозяину под бок.
«Проклятье! Тысяча порванных небес!»
Что же делать? Принц Севир находился под первой ветвью, на съезде, и должен был вернуться в Илассет не раньше чем через месяц. Лика пропала где-то в южных землях. Шкатулка принца могла вернуть Оракул. А Лика могла оказаться той, кого они искали столько лет!
Ренфелу предстояло выбрать, поехать ли за принцем или же за Ликой.
В нем крепла уверенность, что в указании богини говорилось именно о Лике Пейран, но Алетар был прав. Окажись это ошибкой, он мог потерять время зря или вовсе погибнуть, разыскивая её. А куб Коллегии нужен наверняка. Именно благодаря Оракулу удавалось сдерживать отрицателей, срывать их планы и замыслы. И сейчас казалось, что ещё не слишком поздно помешать фанатикам проникнуть в Илассет.
Что ж, если Алетар действительно готов отправить людей из седьмой ветви за Ликой, то следовало попытаться дать примерные координаты.
– Вьюга, я знаю, ты устала, – тихо сказал Ренфел. – И я устал. Но надо попробовать связаться с Ликой Пейран.
Ещё ни разу ему не удалось проникнуть в её разум, но Ренфел надеялся хотя бы на слабый контакт. От такого цвет глаз девочки не поменяется, лорд не сможет говорить её устами, но простой взгляд на небо, горы или руины Южной империи мог навести на след. Он мог услышать местную речь, почувствовать вкус пищи или уловить запах океана. Что угодно. Хоть что-нибудь.
Вьюга задрожала. Зрачки сузились. Ренфел чувствовал её боль как свою, крик рвался из горла.
«Далеко, как же далеко!»
Ренфел словно был птицей, которую рвал на части ураганный ветер. Сознание бросало из стороны в сторону, зрение гасло и вспыхивало вновь. И всего на миг, когда сознание уже покидало Ренфела, он ощутил слабое, как сон, прикосновение.
И вкус крови на языке.
Глава 20
Айнэ будили пленников с восходом солнца. Женщина с красным лицом проходила мимо клеток и стучала по прутьям костью. После каждому давали выпить большую кружку воды с привкусом железа. Если кто-то сопротивлялся, то жидкость вливали силой. Пленников кормили мясом быка, ящериц, птиц. Едой со своего стола дикари не делились. По крайней мере, она и Шор на это надеялись.
Сегодня Лика проснулась от кошмара. Такого дикого, что она вскочила в холодном поту. Во сне кто-то звал из темноты, Лика бежала, не оглядываясь, и вдруг её схватили за руку. Прикосновение к отсутствующей кисти было до дурноты реальным, а когда Лика проснулась, то у неё снова болели пальцы.
Шор крепко спал, обнимая её. Последние ночи он наблюдал за дикарями, прислушивался к их речи, но теперь силы оставили его. Лика выползла из-под его руки – парень даже не шевельнулся. Кожа у него была горячей и бледной. Лика заметила, что, несмотря на достаток воды, пленники чувствовали себя плохо. Людей тошнило, многих били судороги, кто-то не мог даже подняться. Неужели их травили? Но Лика с каждым днём чувствовала себя всё лучше. Она окрепла, губы перестали трескаться. Какое чудо могла сотворить вода буквально за считаные дни! Айнэ в ней никому не отказывали. В степи постоянно слышались взрывы, и дикари возвращались с полными бурдюками воды. Но отпаивали пленников лишь для одной цели: чтобы съесть.
Айнэ не убивали сразу. В одних клетках они держали людей, из которых тянули кровь. То ли те были слишком худыми, то ли чем-то не нравились дикарям, но за всё время никого из тех людей не убили.
В других клетках держали скот. Шор услышал, как айнэ назвали так одного из пленников. Им отрезали конечности. Зашивали, прижигали и обрабатывали раны, а после – отправляли обратно за решётку.
– Встать!
Женщина с красным лицом вышла из шатра и стала бить костью по клеткам. Пленники зашевелились. Шор проснулся и сразу задвинул Лику за спину.
– Я же говорил: не показывай, что тебе лучше! – сиплым голосом сказал он. Лика послушно легла на бок.
Слева послышались крики.
– Шор, что они делают?
– Кажется, забирают людей… копать? Рыть? Не могу разобрать, – пожал плечами Шор. Он отчасти понимал речь дикарей, поскольку диалект был похож на язык крапчатников.
Когда женщина с красным лицом подошла к их клетке, Шор остался сидеть у прутьев. Он держал спину прямо, хотя Лика видела, как ему плохо и тяжело.
– Ты́. Пей, – сказала айнэ, протягивая Шору флягу. Он послушно выпил всё до конца. – Чувствуешь жажду? – спросила женщина, внимательно разглядывая Шора.